Прямой эфир

К сожалению, ваш браузер
не поддерживает
потоковое видео.

Попробуйте

установить Flash-плеер
Лента новостей 2:47 МСК
Лучшие предложения рынка наличной валюты  02:00   USD НАЛ. Покупка 57,00 Продажа 56,92 EUR НАЛ. 62,05 62,08 Варламов рассказал о задержаниях в Ставрополе после нападения на него Общество, 01:43 Минкультуры объяснило выселение центра Рерихов из усадьбы Лопухиных Общество, 00:47 Северная Корея запустила баллистическую ракету Политика, 00:38 Трамп назвал себя «другом» сторонников ношения оружия в США Политика, 00:12 Адвокат рассказал об обыске в центре Рерихов в Москве Общество, Вчера, 23:45 Мэрия Москвы опубликовала декларации Собянина и руководства столицы Политика, Вчера, 23:40 В МИД назвали «странным» заявление Белого дома об изоляции России в ООН Политика, Вчера, 23:18 ВВС США в Йемене ликвидировали одного из командиров «Аль-Каиды» Политика, Вчера, 23:01 Юрист ФБК Навального обратилась в МВД после угрозы облить кислотой Политика, Вчера, 23:00 Временный глава партии Ле Пен покинул пост из-за заявлений о холокосте Политика, Вчера, 22:39 Полиция начала проверку нападения в Москве на активистку партии «Яблоко» Общество, Вчера, 22:19 Эксперты пожаловались на «утаивание» данных об остатках на счетах банков Финансы, Вчера, 22:06 Полиция установила личности нападавших на Илью Варламова Общество, Вчера, 21:55 Полиция начала проверку нападения на Навального в Москве Общество, Вчера, 21:51 Парламент Молдавии утвердил празднование Дня Европы 9 мая Политика, Вчера, 21:39 В Москве задержали подозреваемого в убийстве фармацевта в аптеке города Общество, Вчера, 21:30 ОКР ответил на призыв Германии отстранить Россию от Олимпиады-2018 Спорт, Вчера, 21:23 Россельхознадзор проверит белорусские сельхозпредприятия Экономика, Вчера, 21:16 Клинцевич объяснил Кириенко «провокацию с преемником Путина» Политика, Вчера, 21:11 Минюст обжаловал решение ЕСПЧ о выплате Навальному € 64 тыс. компенсации Политика, Вчера, 21:00 Трамп подписал указ о расширении добычи нефти и газа на шельфе Экономика, Вчера, 20:54 Фиктивные платежи в Российском авторском обществе достигли 439 млн руб. Технологии и медиа, Вчера, 20:47 В Израиле умер поэт Ион Деген Общество, Вчера, 20:36 Минфин и Exxon договорились решить спор о $637 млн без суда Бизнес, Вчера, 20:27 Директором по коммуникациям в Сбербанке назначена бывший советник Шойгу Финансы, Вчера, 20:26 В одной из московских аптек обнаружили тело убитой женщины-фармацевта Общество, Вчера, 20:17 Успеть снизить ставку: почему ЦБ стал действовать решительнее Михаил Хромов директор Центра структурных исследований Института Гайдара Мнение, Вчера, 20:17
Предчувствие дефолта: что делать с корпоративными долгами
1 дек 2014, 00:19
Предчувствие дефолта: что делать с корпоративными долгами
Владислав Иноземцев, директор Центра исследований постиндустриального общества
Другие мнения автора
Лекарство от здоровья: почему в России любят «проверенные» средства 25 апр, 16:05 Возможное будущее: почему россиянам надо следить за референдумом в Турции 10 апр, 18:27 Еще 65 материалов
Долги российских компаний выросли настолько, что в случае углубления кризиса у России почти не остается финансовых резервов. Одним из решений может оказаться мораторий на выплаты по корпоративному внешнему долгу. И это не так страшно, как кажется

Российские власти, как показал в своей недавней статье Кирилл Рогов, не сделали выводов из кризисных событий 2008–2009 годов и продолжают двигаться по пути ускоренного проедания сырьевых доходов. Частный сектор все меньше вкладывает средства в «светлое будущее» в своей стране: чистый отток капитала с начала 2010 года по конец марта 2014 года составил $276 млрд. При этом внешний долг корпоративного сектора, включая банки, к октябрю 2014 года составил $614 млрд (а золотовалютные резервы на 1 ноября – $426,6 млрд). 

Такая ситуация могла считаться относительно терпимой до поры до времени. Но сейчас спрос на валюту, возникший у компаний-должников, потянул рубль вниз – и потянет дальше, несмотря на все тщания Банка России. Если учесть, что только в ближайшие полтора года к выплате предполагается более $160 млрд, а проект «Новороссия» вряд ли будет к тому времени закрыт, стремление запастись долларами понятно. То есть на случай, если кризис будет и далее углубляться, у России остается все меньше финансовых резервов. К тому же обесценение рубля резко увеличивает текущую рублевую стоимость долгов иностранным кредиторам: с июня по конец ноября она выросла примерно на 7 трлн руб. – что превышает всю прибыль корпоративного сектора за 2013 год.

«Спастись» в случае продолжения тренда удастся главным образом сырьевым компаниям, ориентированным на экспорт, и самым приближенным к власти бизнесам (на которые хватит резервных фондов и заказов на строительство инфраструктуры). И это означает приговор девелоперам, машиностроителям, производителям массовых товаров, значительной части ретейла и многим другим секторам. Доллар по 60 руб. парализует процесс технологического обновления промышленности.

Если суммировать, то, во-первых, дефолт для значительной части российских компаний выглядит сегодня вполне вероятным сценарием; во-вторых, обесценение рубля не столько помогает отечественной промышленности, сколько окончательно загоняет ее в тупик. В такой ситуации потребуются неординарные решения. Какие – может подсказать опыт прошлых кризисов.

В частности, стоит вспомнить меры, введенные в Малайзии с 1 сентября 1998 года в разгар финансового кризиса. Тогда был наложен мораторий на выплату внешних долгов и репатриацию прибыли, ужесточен контроль за импортными сделками. Исследователи малайзийского кризиса констатируют, что это позволило резко снизить и стабилизировать процентные ставки, зафиксировать курс ринггита, предотвратить отток почти $9 млрд, не прибегать к помощи МВФ и новым кредитам и, что особо существенно, поддержать внутренний спрос.

Не стоит считать совсем уж невероятным, если в обозримом будущем российские власти внезапно объявят о запрете отечественным компаниям осуществлять платежи по внешним долгам. При этом правительство может выдать государственные гарантии на погашение этих долгов – с отсрочкой, например, до 2018 года. По сути, речь будет идти о скрытой конвертации частного долга в суверенный при увеличении дюрации (и, возможно, корректировки по процентной ставке).

Юридические действия в отноше­нии России, вроде ареста счетов, будут маловероятными. Достаточно посмо­треть на судебные иски инвесторов против Кипра: ни один из них пока так и не выигран. Сама же возможность такого шага, скорее всего, не исключается «наверху»: когда вице-премьеру Игорю Шувалову на недавнем Валдайском клубе задали вопрос о возможности ограничений на вывоз капитала, он опровергал это с таким рвением, какого я не помню у отечественных руководителей после Бориса Ельцина и Анатолия Чубайса, в августе 1998-го заверявших в невозможности не то что дефолта, но даже девальвации.

Разумеется, на это скажут, что подобный демарш отзовется мерами против российских компаний, у многих из которых кредиты обеспечены экспортными поставками (и возможным арестом экспортных грузов); что, спасая закредитованные компании, правительство поставит под удар те, что ведут внешнеторговую деятельность без привлечения западных средств, и те, что пока не попали под санкции; что «крайними» окажутся и банки, с которыми иностранные финансовые институты могут перестать работать, как это было в 1998 году. Это серьезные возражения, которые требуют оценки юридических рисков и баланса плюсов и минусов подобной схемы. Но это, на мой взгляд, не аргумент в пользу того, чтобы ее вообще не рассматривать – особенно с учетом возможного ухудшения ситуации.

Представим себе, что такой мораторий введен и российские компании и банки в ближайшие два года «сэкономят» более $200 млрд. С одной стороны, компании сократят издержки, которые обычно перекладываются на потребителя и провоцируют инфляцию. И в таких условиях правительству было бы разумно ввести мораторий на 3-4 года на повышение любых тарифов госкомпаний.

С другой стороны, это заметно ослабит давление на валютный рынок, а значит, возникнут основания для снижения курса доллара. И пусть даже в результате панических настроений доллар подскочит, затем он столь же резко и упадет (если сначала и не сам, так с помощью Банка России). Вспоминать дефолт 1998 года здесь не очень уместно: в отличие от тогдашнего кризиса, государство почти ничего не должно, и при отсутствии оттока капитала на доллар не будет острого спроса, особенно при постоянном притоке экспортной выручки.

Это, в свою очередь, будет стимулировать удешевление импортных товаров, а значит, и российским производителям придется снижать цены. С небольшим временным лагом Банк России может начать снижение ключевой ставки, доводя ее до 2–3% годовых к концу 2015 года. В ситуации, когда каждая новая порция «впрыснутых» в экономику денег не уходит немедленно на валютный рынок, можно будет постепенно начинать кредитование банковской системы – а через нее и реального сектора – без риска роста курса и инфляции.

При этом государство лишится возможности паразитировать на дешевом рубле, и придется серьезно экономить: сокращать самые одиозные программы, добиваться реальной конкуренции и снижения цен на рынке госзаказа. Страна должна будет научиться жить в нормальных условиях – когда правительство ответственно тратит бюджетные средства, а Центральный банк способен эффективно управлять денежной массой. 

Период отсрочки позволит ЦБ аккумулировать дополнительные резервы, а заемщикам иностранных банков – постепенно накопить валютные средства, необходимые для расплаты по долгам. К 2018–2019 годам мораторий может быть снят, часть средств «разморозится» сразу, часть будет реструктурирована – и все вернется к business as usual.

Если кому-то не верится, что так может быть сделано, снова отошлем к действиям правительства Малайзии в 1998 году. А если не верится, что этот вариант заслуживает обсуждения – стоит перебрать другие имеющиеся на сегодняшний день альтернативы.


Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.