Забвенье из большого стакана: вино в жизни и стихах Марины Цветаевой
Марина Цветаева, которая родилась 8 октября, одна из самых ярких и неоднозначных русских поэтесс. Ее стихи были полны жизни, страсти, всех возможных и доступных человеку эмоций, при этом ее реальная жизнь была достаточно аскетичной. Однако место вину в ней и в поэзии Цветаевой совершенно точно было. Что писала поэтесса о вине и какие напитки предпочитала сама, расскажет «РБК Вино»
Читайте РБК в «Максе».
Вино забвенья — от реальности к метафоре
В стихотворении «Втроем» 1909 года Цветаева пишет:
Горькой расплаты, забвенья ль вино, —
Чашу мы выпьем до дна!
Вино забвенья здесь, безусловно, поэтический образ. Но он имеет давние литературные традиции. Впервые он был упомянут в «Одиссее» Гомера, где его называли «непенф» (nepenthe). Это было снадобье, которым Елена Прекрасная пыталась излечить Телемаха от грустных мыслей:
Снадобье бросила быстро в вино им, которое пили,
Тонут в нем горе и гнев и приходит забвение бедствий.
По сюжету снадобье доставили Елене из Египта. По разным версиям, так могли называть как опиум, так и настойку полыни, предтечу абсента. Nepenthe упоминается и в других литературных произведениях, однако на русский язык его дословно практически не переводят, заменяя метафорическими образами.
В «Вороне» Эдгара Алана По непенф тоже встречается. В строчке «Quaff, oh quaff this kind nepenthe, and forget this lost Lenore» герой буквально просит о забвении. Но ворон, разумеется, отвечает свое знаменитое «Nevermore».
Вино у Цветаевой
Марина Цветаева, как и многие поэты начала ХХ века, упоминала вино в своих стихах довольно часто. В целом оно выполняет у нее достаточно стандартные функции. Например, является одним из способов радоваться жизни, пока это позволяет молодость:
Знай одно: что завтра будешь старой.
Пей вино, правь тройкой, пой у Яра,
Синеокою цыганкой будь.
Или выступает частью описания быта героев:
Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может — пьют вино,
Может — так сидят.
Или служит для описания глобальных и неизменных процессов:
Мировое началось во мгле кочевье:
Это бродят по ночной земле — деревья,
Это бродят золотым вином — гроздья,
Это странствуют из дома в дом — звезды.
И конечно, поэтесса не упускает возможности подчеркнуть значимость собственных произведений при помощи образа вина:
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.
Любимое вино и восторг от виноградников
В мемуарах преподавателя и знакомой Цветаевой Галины Родионовой сохранились воспоминания о том, как поэтесса относилась к бытовым вещам, в том числе к еде и вину. Автор пишет, что поэтессе было достаточно самого аскетичного оформления комнаты, в которой она жила, а также ее не волновало, как она выглядит.
«Как безразлично было Марине, что на ней надето, ей было безразлично, что есть. Она и не говорила никогда о своих меню и не делала попыток, как другие приезжие женщины, приготовить вкусные и острые провансальские блюда. Вот большой бонбон вина (большую бутыль оплетенную мягкой соломой) по ее просьбе я ей достала. Я никогда не видела, чтобы Марина пила скверную эмигрантскую водку, но терпкое, самодельное виноградное фермерское вино — пинар — она очень любила медленно потягивать из большого стакана», — пишет она.
Слово «пинар» стало массовым во время Первой мировой войны. Так называли недорогое французское вино, которое подавали солдатам. Название произошло от сорта технического винограда «пинар».
Родионова также описывает прогулку с Цветаевой по виноградникам и говорит, что поэтессе нравились названия сортов винограда, которые они встречали.
«Марина смеялась над озорными названиями «в стиле Рабле». Ей же больше нравились звучные названия «аликанте», «изабелла», «мускат»… «Как это хорошо, — говорила Марина, — «аликанте»!» И у нее уже пели звонкие стихотворные строчки», — вспоминает автор мемуаров.
Родионова также пересказывает речь Цветаевой, посвященную виноградникам:
«Давно люди возделывают виноградники, с библейских времен, и здесь, конечно, тоже. Сколько прошло поколений, событий, сколько было перемен, а вот так же сверкают янтарем на солнце «аликанте» и темная бархатная «изабелла». Какое равнодушие природы! Знаете, оно мне иногда кажется жутким, иногда раздражает и часто импонирует. Что бы ни происходило, она, природа, всегда равнодушна. Случается — ее разрушают, а она опять восстанавливается. Что еще произойдет, какие события промчатся, а эти виноградники, как в далекие рыцарские времена, да еще и задолго до рыцарей, будут сверкать и зеленеть среди приморских сосен».
