#простыевопросы: после какого бокала винопитие превращается в пьянство
После какого бокала винопитие превращается в пьянство
В среде гедонистов часто говорят о том, что вино — это неотъемлемый атрибут культуры, эстетики и наслаждения жизнью. Однако за границей удовольствия прячется опасная черта, после которой искусство винопития рискует превратиться в обыкновенное пьянство. Как эта граница определялась в мировой культуре в разные эпохи? На простой вопрос, после какого бокала, искусство потребления вина превращается в пьянство, отвечает искусствовед Екатерина Осипова
Самая ясная формулировка этой границы принадлежит древнегреческому комедиографу Эвбулу
Читайте РБК в «Максе».
Самая ясная формулировка этой границы принадлежит древнегреческому комедиографу Эвбулу. В дошедшем до нас фрагменте его пьесы «Семела, или Дионис», написанной около 375 года до н.э., бог Дионис сам объясняет, как устроено правильное винопитие.
Смысл его наставления таков: три кратера — это еще пиршество мудрых.
- Первый — за здоровье.
- Второй — за любовь и удовольствие.
- Третий — за сон; выпив его, разумный человек уходит домой.
Дальше начинается уже не «искусство», а его противоположность:
- Четвертый кратер принадлежит не нам, а наглости.
- Пятый — крику.
- Шестой — пьяному разгулу.
- Седьмой — «фонарям» под глазами.
- Восьмой — вызову в суд.
- Девятый — желчи.
- Десятый — безумию.
Греки пили вино разбавленным водой — обычно одна часть вина на три-четыре части воды, — и сам процесс смешивания был маркером цивилизованности. Пить неразбавленное вино означало «пить по-скифски», то есть уподобляться варварам, не знающим меры. На симпосии распорядитель (симпосиарх) определял крепость напитка и темп, и разумным считалось остановиться на трех кратерах.
Четвертый — это уже выход за пределы человеческого, за пределы «искусства».
Если у греков граница была про «сохранить разум для беседы», то с приходом христианства — про «не оскорбить Бога». В монастырских уставах вино оставалось, но было лишь частью литургии и трапезы.
Ренессанс вернул вину интеллектуальный статус, но уже через медицину. Марсилио Фичино в трактате «О жизни» (1480–1489) прописывал вино как средство для ученых, страдающих от меланхолии.
«Насколько полезно его употребление для духов и ума, настолько же вредно злоупотребление»
(Verum quantum eius usus spiritibus et ingenio prodest, tantum nocet abusus).
Перелом происходит позже, когда вино перестает быть повседневным напитком, который разбавляют водой, и становится объектом вкуса. В Европе это связано с улучшением качества вин, появлением стеклянной бутылки и пробки и — главное — с формированием культуры дегустации.
С этого момента вино ценят не за то, что оно делает с человеком, а за то, что человек в нем различает. Умение пить становится признаком знаточества: важно не сколько выпито, а что именно и как.
Четвертый бокал в этой логике — уже не про вкус, а про его потерю.
