Перейти к основному контенту

Недвижимость

Для сдачи в аренду

получать пассивный доход

Для продажи

сохранить сбережения

На будущее

сформировать наследство

Санкт-Петербург и область ,  
0 

Олег Жеребцов: «Передовые лекарства попросту недоступны россиянам»

Гендиректор Solopharm – о банкротстве аптек, «бурлящем котле» биотеха и своей миссии
Основатель и генеральный директор фармкомпании Solopharm Олег Жеребцов
Основатель и генеральный директор фармкомпании Solopharm Олег Жеребцов (Фото: Екатерина Кузьмина / РБК)

Год пандемии стал для компании Solopharm («Солофарм»), созданной и возглавляемой петербургским предпринимателем Олегом Жеребцовым (основателем сети «Лента»), периодом роста в нескольких направлениях сразу. В первом полугодии, по данным DMS, компания заняла первое место среди лидеров российской фармы по динамике объема продаж. В сентябре она открыла биотехнологические лаборатории и начала строить завод-трансформер, спроектированный немецкими инженерами.

В интервью РБК Петербург Олег Жеребцов рассказал о том, почему компания растет в «токсичных» условиях, выгодно ли продавать лекарства через интернет и есть ли высококлассные разработки препаратов в России.

КРАХ АПТЕК — ГЛАВНЫЙ РИСК

— Почему компания растет в экономических условиях, почти запретительных для развития бизнеса? Должны быть конкретные причины.

— Они есть. Во-первых, российская фарма очень перспективна — и вода в заливе поднимает все лодки. Пять-шесть ведущих фармкомпаний-производителей Петербурга растут на 15-40 процентов ежегодно. Российская фармотрасль в целом, по свежим данным DMS, выросла на 9% в деньгах год к году. Находясь в Петербурге, мы имеем дополнительные преимущества, потому что здесь отличные инженерные кадры, а уровень заработных плат на 30% ниже, чем в Москве. И степень интеграции в европейское пространство, в том числе технологическое, здесь выше, а для фармы это важно. И, во-вторых, у нас предпринимательская компания, которой присущ дух быстрого роста — мы регистрируем очень много новых препаратов, культура компании направлена на постоянные изменения.

— Но экономика в стране ухудшается — население беднеет, прогнозируют рост безработицы, банкротство части компаний и неплатежи. Как это скажется на фарме в целом и вашем бизнесе в частности?

— Две трети нашей выручки формирует аптечный сегмент, остальное — бюджетные закупки. Продажи в обоих сегментах будут и дальше расти. Мы лишь переживаем за слабость аптечных сетей. Этот сегмент последние 5 лет не показывает прибыли и стагнирует, с точки зрения технологий. Туда не вливался венчурный капитал, с аптеками боятся работать банки. И вот в банкротстве аптечных сетей я вижу главный риск. От краха аптек пострадают многие.

«Российская фарма очень перспективна — и вода в заливе поднимает все лодки»

— Как пострадают?

— Будут задержки оплаты, снижение темпа продаж и так далее. Вдумайтесь: в России работает 62 тысячи аптек. Консолидация отрасли идет, но медленно. Этот сегмент не показывает признаков оздоровления даже в результате кризисов — нет очищения через банкротства. Иными словами, отрасль не дает возможность лучшим компаниям захватить большую часть рынка. В продовольственном ретейле это происходило моментально — буквально за два-три месяца компания исчезала, ее место занимал более экономически здоровый игрок. В аптечной рознице стагнация больной компании тянется годы.

ДОСТАВКА — ЭТО ДОРОГО

— Говоря о захвате лучшими компаниями слабого рынка как о желательном сценарии, почему вы не инвестируете в аптечную розницу? В частности, в интернет-торговлю лекарствами, которую в этом году разрешили?

— Давайте не будем заблуждаться: разрешение касается формирования заказов, а не доставки продукции потребителю. Это гибридная форма, которая не является полноценной интернет-торговлей. Вы все равно приходите в аптеку, стоите в кассу, только на этапе сборки заказа экономите немного времени. Настоящая интернет-торговля лекарствами, существующая на Западе — это торговля вообще без юнитов, стоящих на земле. У нас же аптечные юниты, склады при них — все сохраняется.

«В банкротстве аптечных сетей я вижу главный риск. От краха аптек пострадают многие»

С другой стороны, интернет-торговля — это операционные издержки в размере 20-25% от оборота, классическая аптека — 17-18%. То есть, классический аптечный ретейл по-прежнему более эффективен. Если бы мы поставляли лекарства через интернет, минуя аптеки, мы бы не зависели от розницы, это плюс. Но поскольку издержки в интернет-торговле очень высоки, то цена для конечного потребителя при этом бы росла. А потребитель сейчас в такой ситуации, что он выискивает на полке товар, более дешевый на копейки, и отдает ему предпочтение. Такого не было ни десять, ни пятнадцать лет назад! А раз так, то наши граждане не будут доплачивать за издержки интернет-торговли ради более удобного сервиса.

В «Ленте» мы опасались онлайн торговли в 2000 году. И до сих пор интернет-доставка занимает у российских фуд-ретейлеров менее 1% продаж. Я думаю, что компании, занятые интернет-доставкой товаров из продовольственных сетей, находятся не в очень хорошей финансовой форме.

Олег Жеребцов, основатель и генеральный директор фармкомпании Solopharm
Олег Жеребцов, основатель и генеральный директор фармкомпании Solopharm

— Но у них взрывной рост продаж в этом году, у некоторых на два порядка.

— Давайте подождем финансовых итогов года, посмотрим на EBIDTA этих компаний. Кроме того, когда пандемия закончится, и классическая торговля заработает в полную силу — вот тогда надо будет смотреть на отчетность компаний фудтеха. Потому что многие тренды 2020 года — временные, а если мы говорим об инвестициях в те или иные сегменты, надо их оценивать на перспективу.

Субъективно, я скептически отношусь к сегменту интернет-торговли вообще, и в аптечном ретейле — особенно. Доставка до дверей — это в принципе дорого, плюс люди живут в подъездах, куда трудно попасть, движение по дорогам в городах затруднено, ну и так далее… Доставка еды из ресторанов — другое дело.

«Я скептически отношусь к сегменту интернет-торговли вообще, и в аптечном ретейле — особенно»

— Вы вообще не видите для себя перспективных новых ниш в рознице?

— Трудно двигаться на всех фронтах сразу. Мы только что оборудовали R&D центр в нашем БЦ, для работы на основное производство, в нем занято 28 сотрудников. На территории завода департаменту разработок уже не хватало места. Плюс, мы открыли биотехнологический проект. Сейчас нам важно инвестировать в R&D и выпуск новых препаратов. Логистика, ретейл, интернет-продажи — уход в сторону от наших главных компетенций.

КОТЕЛ ИННОВАЦИЙ

— В первые годы вы выпускали дженерики массового спроса, оригинальные препараты не создавали. Вы поменяли бизнес-модель?

— Компания действительно перестраивается. Буквально за год был принят 31 сотрудник в биотехнологический департамент. Это совсем новые люди, их не было в компании еще год назад. Мы закупили принципиально новые приборы для исследований, оснастили «чистые комнаты», создали пилотные участки, налаживаем сотрудничество со сторонними R&D центрами. Примерно один миллиард рублей мы инвестировали в биотех за последний год. Конечно, это terra incognita и более рискованная сфера, чем выпуск традиционных жидких лекарственных форм, с которого мы стартовали. И мы будем совершать ошибки, периодически инвестировать в тупиковые ветки исследований. Но я искренне верю, что биотехнологические препараты позволяют лечить людей на качественно новом уровне.

— В чем главные сложности в биотехе?

— В людях. Нужны профессионалы в узких предметных областях, их немного. Три кадровых агентства работают на нас по биотехнологическому проекту. Мы, по сути, просеиваем всех имеющихся в России стоящих специалистов в этой отрасли. Уже снимаем 17 квартир в Петербурге для приехавших к нам сотрудников.

— Каковы ваши амбиции в области биотехнологий и в целом в инновационной сфере?

— Мы хотим разработать и выпустить на рынок 10-12 моноклональных тел в области лечения онкологических и аутоиммунных заболеваний в ближайшие пять лет. Но чуть ли не каждый месяц мы видим новые возможности в этих нишах. Их гораздо больше, чем в отрасли «обычных» фармпрепаратов химического синтеза. Биотех — это бурлящий котел инноваций. В одном Бостоне работает более 1000 биотехнологических компаний.

«Биотех — это бурлящий котел инноваций»

— Зачем вы пошли в область, где уже работают тысячи передовых компаний? Есть ли шансы сделать что-то лучше них?

— Я хочу, чтобы люди в нашей стране жили дольше. Может быть, это пафосная идея, но я, правда, считаю важным над этим работать. Сейчас цены лучших биотехнологических препаратов, создаваемых в мире — космические, по меркам наших граждан. То есть, попросту передовое лечение — неподъемно для человека в России. У нас нет страховой медицины такой, как в Западной Европе, когда на лечение одного пациента страховщики могут выплачивать миллионы долларов. А раз так, нам надо искать другую модель финансирования. Сами граждане не справятся с покупкой передовых лекарств по сегодняшним ценам.

— Вы видите модель, альтернативную медицинскому страхованию?

— Просто нужно создать плотную конкуренцию на этом рынке, чтобы много компаний выпускало много препаратов в самых разных областях, тогда их цена неизбежно упадет. Вы знаете, есть препарат от «Новартис» за 2 миллиона долларов. Но как только будет выпущен другой такой препарат, «Новартису» придется снизить цену.

ПЕРЕДОВОЕ ЛЕЧЕНИЕ ДЛЯ РОССИЯН

— Вы знаете, что многие в России боятся импортозамещения лекарств — и пациенты, и врачи считают, что отечественные препараты менее эффективны и дают больше «побочек».

— Да, я знаком с этими оценками. В некоторых случаях они имеют под собой основания, ведь отечественная фарма неоднородна, остались еще устаревшие производства. Однако в основном это предустановленный эмоциональный фон, стереотипное отношение. И я вижу часть своей миссии в изменении этого стереотипа.

«Сейчас цены лучших биотехнологических препаратов, создаваемых в мире — космические, передовое лечение неподъемно для человека в России»

В России немало фармпроизводств, работающих по стандартам GMP, с накопленной доказательной базой в пользу терапевтического эффекта и чистоты производимых препаратов. Нам кажется важным и дальше строить отличные локальные производства, давать рабочие места. Мы как страна можем нацеливаться на сложные генно-инженерные препараты, но сначала надо создать базу. Невозможно вырастить гениальных генных инженеров, никогда не работавших на современных фармпредприятиях. Молодежь должна понимать, зачем им оставаться в России, что важного они здесь смогут сделать.

Мне нравится менять устаревшие правила игры. В тех секторах, куда приходит наша компания, происходят ощутимые изменения к лучшему. В каком-то смысле мы устанавливаем на новом уровне планку стандартов — в культуре производства, терапевтической ценности молекул, упаковке.

Петербургский завод Solopharm
Петербургский завод Solopharm

— Ваш будущий завод по выпуску твердых лекарственных форм — первое предприятие-трансформер в российской фарме. Это важно?

— Важно, что в России можно создать технологически сложное, даже по мировым меркам, предприятие. Заводов, в которых конфигурации помещений меняются под текущие производственные задачи, только единицы в европейской фарме. Потому что стандарты GMP очень строги по отношению к чистоте воздуха, воды и так далее, и при необычных технических параметрах соблюсти их еще сложнее. Мы сотрудничали при проектировании завода с 26 иностранными командами. Благодаря их знаниям, реализация этой идеи стала возможной.

Но, конечно, не было сверхзадачи поставить какой-то технический рекорд. Еще с первых дней «Ленты» я фанат эффективности. Мне важно, что переход с выпуска одних видов препаратов на другие, с заменой или расширением производственных линий, не потребует строительства новых площадей. И переналадка производства под выпуск нового препарата будет проходить с минимальными затратами времени.

ДЕФИЦИТ ОБРАЗОВАНИЯ

— Сотрудничая с иностранными командами, вы сталкивались с нежеланием делиться технологиями с компанией из России?

— Большинство наших партнеров находятся в Европе, в основном в Германии, некоторые — в Швейцарии и Северной Италии. Они открыты, общаются, никаких проблем я не вижу.

— Карантин помешал работать с иностранными командами?

— Спутал карты. Zoom, Skype — мы все устали от этого. Онлайн-работа не заменяет энергетику живой командной деятельности. Дитер и Питер — два инженера, спроектировавшие этот завод, очень хотели приехать на его закладку.

— Уровня российского фармобразования достаточно для дальнейшего развития отрасли?

— Это приличного уровня вузы, которые в основном выпускают технологов для фармпроизводства и провизоров для аптек. У нас остро не хватает образования, связанного с разработкой и внедрением новых препаратов.

В России не поставлена на поток исследовательская работа в фарме. Мы хвалимся своей наукой, но у нас очень, очень мало R&D центров. А посетив те, которые есть, вы удивитесь их скромному масштабу, старому оборудованию и неблагоустроенности.

Я не верю государству в том, что оно создаст кластеры высоких технологий в России. Оно может дать деньги, землю, воду, более благоприятный административный режим для инвесторов. Но только частные компании могут изменить этот ландшафт. В области биотеха, например, они есть, но их должно быть на порядок больше.

«Я не верю государству в том, что оно создаст кластеры высоких технологий в России»

Кроме того, надо активнее интегрироваться в мировое технологическое пространство. Не вижу для этого препятствий — передовые знания есть даже в интернете. Многие изобретения публикуются, далеко не все из них защищены патентами. Есть изобретатели, которые принципиально открывают доступ к своим открытиям. Принцип открытых инноваций — это не пустые слова, он работает.

НЕТ ПРЕПАРАТОВ ПРОТИВ COVID

— Вы сказали, что ваш биотехнологический проект рассчитан на четыре года. Что это значит?

— Пройдет четыре года до момента регистрации препаратов. Я поздравляю коллег, которые делают вакцину и регистрируют ее за полгода, но это административная инновация, а не медицинская. Для всех остальных компаний, занятых разработкой медицинских препаратов, цикл разработки, клинических исследований и регистрации неизбежно занимает несколько лет.

Петербургский завод Solopharm
Петербургский завод Solopharm

— Вы не участвуете в гонке за вакциной против COVID-19?

— Нет, это не наша область.

«Я поздравляю коллег, которые делают вакцину и регистрируют ее за полгода, но это административная инновация, а не медицинская»

— А в подготовке препаратов против «ковида»?

— Понимаете, нет препаратов против COVID-19. Есть поддерживающие препараты, помогающие организму справиться — антикоагулянты в том числе. Некоторые из них, производства «Солофарма», хорошо себя зарекомендовали во время эпидемии. Но это не лечение болезни.

Лечением может быть только создание антитела, которое изменит структуру попавшего в организм вируса и заблокирует его активность. Такой сложный препарат не разработать быстро, по ходу текущей работы фармпроизводства. Я очень много читаю иностранную профессиональную прессу и не вижу там оптимизма относительно ближайшего года. В лучшем случае появления эффективных средств против нового вируса ожидают в середине 2021 года. Кстати, и коллеги из Института Гамалеи сообщили, что клинические исследования их вакцины завершатся в 2022 году.

Беседовала: Елена Кром

Видеокадры с места пожара у аэропорта Минвод

Зеленский подписал закон об увеличении штрафов за нарушения воинского учета

Путин на вопрос о мирных переговорах ответил словами «нас не приглашают»

Пол Маккартни первым среди британских музыкантлв вошел в список миллиардеров

Терминалы Starlink, которые применяют ВСУ, вышли из строя

Минобороны опубликовало видеокадры с уничтожением безэкипажных катеров ВСУ

Как в России и других странах потребляют и производят вино. Инфографика

Чемезов оценил сравнение сегодняшней ситуации с серединой 1980-х. Видео

Боррель пообещал, что ЕС не признает независимость Тайваня

Президент Сербии Вучич процитировал маршала Жукова

Во что инвестирует герой «Игры на понижение»? Сделки Майкла Бьюрри

Российский автомобиль «Атом» вывели на открытые тесты. Фото

В Москве не будут строить слишком маленькое жилье. Что это значит

Какая обувь опасна для здоровья. Карточки

Недвижимость

Для сдачи в аренду

получать пассивный доход

Для продажи

сохранить сбережения

На будущее

сформировать наследство

Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Курс евро на 18 мая
EUR ЦБ: 98,78 (-0,12)
Инвестиции, 17 мая, 16:35
Курс доллара на 18 мая
USD ЦБ: 90,99 (+0,06)
Инвестиции, 17 мая, 16:35
Шор призвал голосовать на референдуме против евроинтеграции Политика, 01:18
США заявили о ракетном ударе хуситов по танкеру в Красном море Политика, 00:41
Развожаев сообщил, что ПВО отбивает ракетную атаку на Севастополь Политика, 00:22
СК оценит предъявление обвинений на Украине главам ФСБ и Росгвардии Политика, 00:10
Премьер Эстонии рассказала, что мешает поддержке Украины Политика, 00:03
Смена главы Минобороны и названия Superjet: интервью главы «Ростеха» Политика, 00:00
Мбаппе принял вызов Болта. Топ-10 самых быстрых футболистов в истории Спорт, 00:00
Онлайн-курс Digital MBA от РБК
Объединили экспертизу профессоров MBA из Гарварда, MIT, INSEAD и опыт передовых ИТ-компаний
Оставить заявку
Два человека пострадали при атаке дрона на село в окрестностях Белгорода Политика, 18 мая, 23:35
В зоне военной операции погиб замком эскадрильи ВСУ Политика, 18 мая, 23:21
В Белгороде вновь прогремели взрывы после объявления ракетной опасности Политика, 18 мая, 23:00
Сальдо сообщил о ранении двух человек при обстреле в Херсонской области Политика, 18 мая, 22:57
Минсельхоз исключил нехватку кисломолочной продукции Экономика, 18 мая, 22:35
Минобороны заявило об уничтожении «Точки-У» над Белгородской областью Политика, 18 мая, 22:25
Bloomberg объяснил рекордный рост фондовых рынков по всему миру Финансы, 18 мая, 22:23