«Конфликтов нет только на кладбище»

Фото: ИТАР-ТАСС

Два часа лидеры восьми партий, не представленных в Госдуме, убеждали президента, что выборы в России нечестные. А Михаил Прохоров даже предположил, что если бы участвовал не в президентских выборах, а в региональных, то, возможно, сидел бы не за столом с президентом, а в местах не столь отдаленных.

Готовясь к Посланию Федеральному собранию, вчера Владимир Путин впервые встретился с партиями, не представленными в парламенте. Диалог получился живее, чем с депутатами.

Первым взял слово лидер «Гражданской платформы» Михаил Прохоров, предложивший «духовные скрепы» дополнить «историческими». Россия всегда отставала от Запада на 50 лет из-за нерешенного земельного во­проса. Земля до сих пор не стала элементом рыночного оборота, отметил Прохоров и положил на стол президенту партийный вариант реформы.

Как кандидат в президенты России Прохоров не столкнулся с противодействием. Но если бы участвовал в региональных выборах, то уже сидел бы не за столом с президентом, а в местах не столь отдаленных, предположил он. В пример привел однопартийцев — мэра Ярославля Евгения Урлашова и «одного известного бизнесмена из Владимирской области», на котором три уголовных дела. В ответ Владимир Путин вспомнил пойманного с поличным мэра Астрахани, состоящего в «Единой России». «Я стараюсь не вмешиваться, но посмотрю», — пообещал Путин Прохорову, готовому внести за Урлашова залог.

Главного «яблочника» страны Сергея Митрохина больше волновал межнациональный мир. «Дайте внятный сигнал российской элите, чтобы не разжигали фитиль под национальной бочкой, на ней вся страна сидит», — просил он. А социальную справедливость предлагал восстанавливать через независимый аудит естественных монополий, сырьевого и бюджетного секторов. Для них нужен особый режим прозрачности, вплоть до публикаций личных доходов и расходов топ-менеджеров. ОАО «РЖД» уже высветило свою инвестпрограмму, согласился Путин. И даже признался, что на недавнем совещании в Кремле обсуждали программу прозрачности самого «Газпрома».

Глава Партии пенсионеров Игорь Зотов посетовал, что проходной барьер для партий и блоков на выборах одинаков. Путин согласился, что это несправедливо, и обещал подумать над увеличением барьера для партийных блоков, если это не противоречит Конституции.

Лидер «Родины» Алексей Журавлев болел за гражданское общество. «Такое ощущение, что это извращенцы всех мастей, — кивнул он на заграницу. — Не надо, чтобы нам Запад навязывал свои представления». «Что касается нетрадиционной сексуальной ориентации, вы сказали резкие слова, — оценил президент. — Мы ограничили пропаганду среди несовершеннолетних, но не надо ксенофобию разводить».

Самая смелая инициатива — поднять пенсии до 30 тыс. руб. — была высказана лидером «Коммунистов России» Максимом Сурайкиным. Именно с этого порога начинается достойная жизнь, считает он. «Было бы справедливо маленький нефтяной ручеек направить и в карманы пенсионеров, — убеждал Сурайкин. — Кто думал в 1982 году, что будет получать 8 тыс. пенсии?» «А почему вы на Прохорова показываете?» — удивился президент. «Куда ушло национальное достояние, туда и показываю», — почему-то обиделся Сурайкин.

Путин согласился, что Россия — нефтедобывающая страна, пенсионеры должны жить достойно, и напомнил про Фонд национального благосостояния, куда идут нефтяные сверхдоходы и откуда покрывается дефицит пенсионной системы.

Лидер ПАРНАСа Владимир Рыжков с ходу заявил, что нужно убрать все фильтры: пусть все уча­ствуют в выборах, а народ решит. «Неспортивно это, вы же спортсмен», — посмотрел он сначала на Путина, потом на Прохорова.

«Мировой опыт — это две—четыре партии, у нас их 72, — напомнил Путин. — Все чаще слышу, что власть сделала это специально, чтобы дискредитировать многопартийность. У нас нет желания кого-то зажимать и гнобить».

«За уши астраханского мэра  протащили, а он попался на взятке в 200 млн», — продолжил Рыжков. Вспомнил и про Евгению Васильеву, которая под домашним арестом «с поварихой» сидит, а участники Болотной тем временем по 15 месяцев за решеткой. Рыжков передал президенту толстый том о «Болотном деле» (600 свидетельств того, что ни оружия, ни взрывчатки, ни массовой порчи имущества там не было), подкрепленный списком узников.

Рыжков просил Путина прекратить репрессии и даже упомянул выражение «гражданская война». «Чем чаще мы будем к такой терминологии обращаться, тем больше проблем будет, — заявил президент. — Давайте избегать крайних формулировок. Конфликтов нет только на кладбище. Надо выходить из них, укрепляя государство, а не разрушая его».