Давление, экспорт и AI: какие вызовы встали перед российской сферой IT

Как российским производителям программного обеспечения грамотно нарастить экспорт и развернуть партнерские программы с Запада на Восток

ultramansk / Shutterstock

Фото: ultramansk / Shutterstock

Входит в сюжет
В этой статье

Сфера IT продолжает сталкиваться с новыми вызовами. И если еще недавно был актуален тренд на экстренное импортозамещение, то сейчас одним из внутренних барьеров стало засилье так называемого трофейного ПО в промышленном секторе, отмечают эксперты. Другим существенным вызовом становится давление на технологический бизнес с российскими корнями, легально работающий на Западе. Подробнее об этом — в интервью с инвестором, основателем корпорации ITG Дмитрием Гачко.


— Дмитрий, давайте сразу об основных вызовах, собственно, в чем они заключаются вот на данный период времени?

— У нас закончился этап импортозамещения. Не очень, может быть, везде успешно, но так или иначе произошел, и насыщение рынка существует. Те, кто хотел замениться, они заменились. Соответственно, стоит вызов того, что продукты надо продавать дальше. Программное обеспечение — это тиражирование, и, соответственно, задачи экспорта, они как бы актуальны становятся. Ну, это первый вызов. Но если мы говорим вообще о том, что в трендах мировых, то вызов для IT, это, в первую очередь, конечно, перестройка процессов производства софта за счет AI.

— Это принципиально, я так понимаю, иная система?

— Ну, по факту, программисты должны перестать программировать.

— Серьезно? Отдать это все искусственному интеллекту?

— Раньше были языки там низкоуровневые, там люди очень сложно программировали и делали очень мало работы за большое время. Сейчас люди пользуются, и программисты пользуются высокоуровневыми языками программирования и делают код быстрее. Сейчас происходит парадигма, новые изменения. Соответственно, софт перестают писать руками. Просто говорят, задачи ставят, и ИИ делает.

— А в чем тут вызов? Это хуже для рынка, лучше для рынка?

— Не все компании и айтишники могут перестроиться, а многие заказчики могут подумать, что они могут сами все сделать.

— То есть у меня есть искусственный интеллект, я сделаю все сам, и мне не нужны эксперты в этой области?

— Да, мне не нужна айтишная компания.

— И поэтому айтишные компании получают меньше заказов, хуже держатся на плаву, так получается?

— Это один из трендов 2026 года.

— Как здесь бороться, что ли, с этим? Что сделать?

— Бороться не надо, нужно возглавлять как бы и перестраиваться. Это первое. Ну и про экспортозамещение мы тоже должны были говорить дальше, все-таки рынок российского ПО достаточно маленький, и нужно тиражирование увеличивать, соответственно, нужно идти на новые рынки со своими продуктами.

— Давайте поговорим все-таки о взаимодействии с мировым сегментом. Как бы мы ни хотели быть суверенными, в том числе и технологически, все равно без взаимодействия с этой мировой отраслью, мне кажется, не обойтись. Насколько это необходимо на данный момент? И правда ли, что давление на технологичный бизнес с российскими корнями, который на Западе работает легально, все еще оказывается?

— Да, конечно. И даже усиливается. И надо понимать, что на Западе, на самом деле, нам не рады и будут долго не рады, если мы не отреклись, скажем так, от родины. Поэтому, если вы хотите продолжать именно с русскими корнями делать бизнес, а не отрезать и сказать, что вы теперь там где-то релоцировались, то надо рассматривать другие рынки.

— Давайте про эти рынки. Я так понимаю, это Восток, Азия, что Южная Америка? Куда сейчас смотреть?

— Все, что вы перечислили, да. Латинская Америка — там, конечно, тоже непросто, но в целом это хорошие рынки, они благодарны, скажем так, когда ты несешь им хорошие технологии, они готовы их покупать, если они стоят конкурентную цену, и на самом деле, даже более выгодно это делать, чем в России.

— Расскажите какие-то практические истории, как грамотно развернуть этот бизнес с Запада на Восток?

— Рецепта нет, надо идти формировать партнерский сектор, надо развивать его. У нас порядка десяти стран сейчас в портфеле присутствия, и в каждой стране свой путь. Единственное, что надо, наверное, не размахиваться сразу сильно и там не открывать какой-то офис большой, много денег тратить.

— Ну и давайте в завершении нашего разговора немножко отойдем от темы IT. Вот вы в этой сфере построили карьеру, построили бизнес, но я знаю, что развиваете и другие бизнесы, которые никак не связаны с этой сферой. А вот это в современных реалиях — это для души или это какая-то может быть диверсификация рисков? Расскажите об этом.

— Я шучу, что каждый айтишник хочет всегда заземлиться и купить что-нибудь — землю, недвижимость, потому что жажда заземления есть. Потому что, когда ты айтишник, ты всю жизнь с виртуальными сущностями общаешься.

— Все-таки для души, я так понимаю. Что за проекты? Слышала, вы виноделием занимаетесь?

— Да, это давний проект, бренд «Высокое Родное» такой. Мы его только начинаем запускать в Севастополе. Но это просто частный момент. Основная история для Петербурга — это «Третье место» — культурное пространство. Ну, как-то надо бороться с кортизолом во время работы, которую ты получаешь, надо как-то немножко разгружаться там, поэтому можно менять сферы деятельности. Это очень даже неплохо.