Как Башар Асад до сих пор мешает сирийскому бизнесу выйти из-под санкций

На встрече президентов России и Сирии вопрос о выдаче Башара Асада публично не поднимался. По словам главы МИДа Сергея Лаврова, у живущего в Москве политика проблем нет. Но проблемы сохраняются у сирийских бизнесменов

Валерий Шарифулин / ТАСС

Башар Асад (Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС)

Входит в сюжет
В этой статье

В судах Евросоюза они пытаются оспорить прежние санкции, указывая, что больше никак не связаны с режимом Башара Асада. Например, в конце сентября апелляцию подавал владелец частной сирийской авиакомпании Cham Wings Airlines Иссам Шаммут, но суд его доводы не поддержал. Партнер адвокатского бюро NSP Илья Рачков, у которого есть успешный опыт снятия европейских санкций, рассказал радио РБК, как дистанцироваться от несуществующего режима.


• [00:09] Шансы выйти из-под санкций появляются у тех сирийских бизнесменов, которые могут убедительно доказать отсутствие связей с прежним режимом, — требуется не только формальное, но и деятельное раскаяние.

• [00:41] Необходимо реальное участие в восстановлении Сирии: помощь беженцам, передача средств в реальные международные организации, а не фиктивным фондам и трастам.

• [01:34] Важно публично и документально обрубить все связи с бывшими влиятельными фигурами; имитация дистанции (например, блокировка контактов) не воспринимается всерьез, нужны реальные действия.

• [02:08] Поддержка уважаемых общественных деятелей и реальные проекты на благо бывшей страны могут быть аргументом для снятия санкций; остается политическая составляющая в этом процессе.

• [02:53] В российском контексте стратегия похожа: доказать реальный выход из бизнеса и отсутствие участия в управлении, либо убедительно продемонстрировать, что капитал был получен вопреки, а не благодаря режиму.

• [04:19] Решения слабо юридически формализованы, процесс оценочен и политизирован. Даже крупные уступки, как в деле Абрамовича с «Челси», могут не гарантировать снятия санкций.

Никита Гмыза, обозреватель

Сейчас у сирийских предпринимателей появилось больше шансов избавиться от санкций?

Илья Рачков, партнер адвокатского бюро NSP

У тех предпринимателей, которые дистанцировались действительно от прежних властей, которые могут это доказать, да. Если бы не связи с предыдущим режимом, то, наверное, эти лица, помещенные под санкции, не накопили бы своих этих богатств. Требуется какое-то, назовем это так, деятельное раскаяние. Не просто, что режим сам собой сошел со сцены, и поэтому больше мы с ним никак не сотрудничаем. Понятно, что с режимом Башара Асада сейчас уже действительно никто не сотрудничает, в том числе потому, что это невозможно.

А как дистанцироваться, если уже нету этой прошлой власти? Какой тут может быть набор аргументов?

Принести свое богатство, так сказать, на алтарь отечества разгромленного, которое, в общем-то, лежит в разрухе и ходит по всему миру. Помогать беженцам сирийским, которых тоже по всему свету раскидало. И создание каких-то фондов не фейково, а по-настоящему. То есть, например, не просто создать какой-то фонд или траст, в котором его же близкие будут бенефициарами, и где, по сути, он же и будет дергать за ниточки и все решать. А действительно передать Международному комитету Красного Креста или ЮНИСЕФ, помогать в восстановлении собственной страны этими деньгами, а не продолжать сидеть на них. И, с другой стороны, действительно, обрубить свои связи с теми, из-за кого он попал под эти санкции. То есть, очевидно, перестать с ними переписываться, перезваниваться, помогать им деньгами, советами, поздравлять их с днем рождения, с Рождеством.

Человек подходит буквально к судье, показывает телефон и нажимает «Заблокировать контакт». Это так выглядит?

Это, наверное, мы уже до смехотворного доводим. Но в целом да. То есть он говорит, вот смотри, я написал последний прощальный имейл, проклял этого Асада или написал ему, что он враг рода человеческого, и что больше я его, например, не знаю, знать не хочу. А все, что мы с ним совместно заработали, это все я передаю в дар сирийскому народу, чтобы, так сказать, попытаться искупить хотя бы деньгами ту малую толику страданий, которые этот сирийский народ понес по моей вине из-за сотрудничества с проклятым режимом.

Вы готовый текст буквально прямо сейчас нам продиктовали. Такое реально поможет, да?

Это все немножко, знаете, на кончиках пальцев. То есть если какие-то крупные, уважаемые арабские деятели за него впишутся и скажут, что «да, он был плохим, но он перековался», там у каждого должно быть право на ошибку и право на прощение также. Он показал своими деяниями, трудясь на благо сирийского народа, народ уже после падения режима, что он действительно заслуживает вот этого самого прощения. Ну и для того, чтобы ему более эффективно вносить вклад в благополучие сирийского народа и сирийской экономики, важно его освободить от санкций, потому что это лучше, чем если он будет прозябать и просто у него все это имущество будет отобрано и разграблено. Очень же просто пнуть, так сказать, покойника, в данном случае политического, да, как вот Башар Асад. Можно будет добиться снятия санкций.

Может быть, какой-то из вашей личной практики можете пример привести, в российском контексте?

В российском контексте помогает, в общем-то, все то же самое, что и для сирийских деятелей. То есть нужно доказать, что ты больше не являешься, например, руководителем, ты являешься пенсионером. Понятно, что если человек достаточно молодой, то ему это будет сложно доказать. Плюс этот отход от дела должен действительно быть таким несмоделированным, когда все понимают, что человек все равно ездит на работу, все равно отдает приказания, все равно это его компания, и без него ничего не происходит в этой компании. Либо он должен доказать, что он свое благосостояние заработал не в связи, может быть, не благодаря, а вопреки тому же режиму. Да, там у него был когда-то какой-то стартовый капитал, который ему дал, например, папа-клиптократ или, там, мама-госчиновница, но потом он или она, будучи сам по себе талантливым управленцем, талантливым бизнесменом или бизнесвумен, смог это состояние приумножить. И более того, потом занимался благотворительностью, помогал больным детям, еще прочим обездоленным группам населения.

Это не совсем же юридический какой-то термин, или не так?

Он уже стал фактически юридическим, знаете, еще с тех пор, когда сообщества еврейские боролись за свою собственность. То есть, например, в Швейцарском банке тоже, в принципе, вовсе не обязаны были отдавать деньги потомкам погибших во время холокоста евреев с номерных счетов. Судить было невозможно, но им просто объяснили, что их возможности по привлечению финансирования, например, от американских банков резко уменьшатся, если они не сделают эти добровольные пожертвования.

Я правильно понимаю, что это не считается в каком-то проценте от капитала? Это все очень какая-то условная мера.

Да, это очень условная мера. То есть это можно сравнить даже с той же ситуацией, которая у Абрамовича сложилась. То есть для того, чтобы не попасть под санкции, например, он же тоже вынужден был пойти очень далеко, вплоть до того, чтобы, например, продать свой клуб «Челси» и при этом не получить за это деньги. То есть они были заморожены.

Вас как юриста это не удивляет, потому что это похоже со стороны на не очень судебную практику. Она такая, больше с политическим окрасом.

Да, безусловно, так и есть. Это очень оценочно, там мало правовых оснований. Но это можно сравнить тоже с тем, как главные нацистские преступники на Нюрнбергском процессе, они тоже говорили: «А что, мы все сделали по закону, мы никаких норм, которые действовали на тот момент в Германии, не нарушали. За что же вы нас судите?» Ну это вот такое право победителей, которое действует и в отношении вот этих поверженных режимов тоже.

А как вы тогда объясняете своим клиентам, когда выстраиваете защиту, что, вот, им нужно сделать что-то этакое? Например, давайте отдадим половину капитала. Непонятно же, насколько это действительно поможет.

Да, безусловно, это может совсем не помочь. Известна стратегия российских богатых людей, которые говорят о том, что они стали частными лицами. Окей, там, они создали какие-то компании, эти компании действительно продолжают действовать в России, но сами эти создатели отошли от дела и стали просто, так сказать, почетными пенсионерами. Но, так ли это на самом деле или нет, это уже другой вопрос. Но кого-то это действительно убеждает. Вот человек купил себе просто какую-то дальнюю дачу на каких-нибудь островах, и вот теперь полностью отошел от дела и стал, как император Диоклетиан, сажать капусту, и больше не занимается никакими ни государственными, ни политическими, ни экономическими делами, а просто есть компания, которую когда-то он создал в 90-е годы, например.

Со временем у российских бизнесменов все меньше аргументов, чтобы снять санкции. Да или нет?

Скорее да. Чем дольше эта ситуация продолжается, тем сложнее будет обосновать, что вдруг, вот, я, как говорится, перековался, и больше нет оснований для того, чтобы меня вновь помещать в этот список.

Авторы
Теги
Никита Гмыза