ВЭБ.РФ: ESG — точка консенсуса интересов бизнеса и общества

Первый зампред ВЭБ.РФ Алексей Мирошниченко в эфире Радио РБК рассказал, что российские компании продолжают инвестировать миллиарды в устойчивое развитие, несмотря на отказ от сотрудничества со стороны западных партнеров

Андрей Махотин для РБК

Алексей Мирошниченко (Фото: Андрей Махотин для РБК)

Входит в сюжет
В этой статье

• [00:12] Финансирование технологического лидерства до 2030 года

• [01:23] ESG как точка пересечения интересов бизнеса и общества

• [03:26] Важность ESG для российских экспортеров и партнерства с Китаем

• [05:41] Новые стимулы для бизнеса: поддержка зеленых проектов

• [07:59] Смещение акцента на технологический суверенитет и лидерство

• [09:57] Зеленые облигации: рост рынка, интерес инвесторов и новые проекты

• [14:21] Общественный капитал и вклад бизнеса в нацпроекты

Сам ВЭБ.РФ объявил о масштабной поддержке проектов в области технологического развития и ESG. Как пояснил первый зампред госкорпорации Алексей Мирошниченко, акцент делается на развитие собственных технологий, включая те, что используются для снижения углеродного следа. При этом фокус смещается от традиционной «зеленой» повестки к более широкой задаче технологического суверенитета на фоне ограниченного доступа к зарубежным рынкам и санкционных рисков.

По словам эксперта по устойчивому развитию Антона Бутманова, бизнес для этого получает дополнительные стимулы: снижены требования к капиталу банков при финансировании верефицированных зеленых проектов, что может сократить стоимость заимствований и расширить инвестиционные возможности банков. Активное развитие рынка зеленых и социальных облигаций, отметил он, открывает частным инвесторам новый прозрачный инструмент вложений, а участие компаний в ESG становится важным фактором достижения национальных целей устойчивого развития.

При этом, сама ВЭБ.РФ до 2030 года профинансирует проекты в области технологического лидерства общим объемом 5 трлн рублей. Пятую часть этой суммы предоставит госкорпорация — об этом «Радио РБК» сообщили в ее пресс-службе. Технологическое лидерство — относительно новое направление ESG-повестки, однако в стратегии ВЭБа на ближайшую пятилетку оно становится одним из ключевых блоков. В госкорпорации подчеркнули, что за последние четыре года были поддержаны зеленые и адаптационные проекты в сфере устойчивого развития почти на 700 млрд рублей.

Казалось бы, доступ российского бизнеса к международным рынкам затруднен. Западные финансисты и импортеры, которые обращали внимание на различные ESG-рейтинги, ушли. Зачем сейчас российским компаниям инвестировать в устойчивое развитие?

Алексей Мирошниченко, первый заместитель председателя ВЭБ.РФ

Наверное, можно посмотреть на это под таким углом, что ESG — это пересечение интересов, точка консенсуса корпораций и общества. Давайте цинично, прагматично посмотрим: что нужно корпорации? Корпорация — коммерческая организация, ее задача — извлекать прибыль. Один из способов извлечения прибыли — повышение производительности, использование более эффективных технологий, которые тратят меньше ресурсов на производство единицы продукции. И вот здесь как раз возникает совпадение, точка консенсуса. Потому что если корпорация тратит меньше ресурсов, она зарабатывает прибыль, а для общества именно за счет более эффективных технологий снижаются выбросы, нагрузка на окружающую среду и углеродный след. Как следствие, замедляются процессы глобального потепления. Понятно, что ESG шире, но начиная с определенного момента оно переходит в некоммерческие инициативы, которые можно реализовывать исключительно как затраты на общее благо. Как правило, корпорации этим не занимаются. Как правило, ESG для корпорации — это то, что повышает эффективность.

Антон, вопрос к вам. Вы помогали формировать повестку устойчивого развития в России и в одном крупном энергометаллургическом холдинге руководили этой функцией. Ваши усилия были оценены международными рейтингами и наградами. С вашей точки зрения, сегодня, в нынешних условиях, бизнес менее заинтересован в ESG-участии?

Антон Бутманов, эксперт по устойчивому развитию

Во-первых, Россия остается встроенной в международную экономику, и компании-экспортеры продолжают сертифицировать, например, уровень углеродного следа своей продукции. Продолжают получать международные рейтинги. Это необходимо для работы на международных рынках, реализации продукции, доступа к торговому финансированию, в том числе на китайском рынке. Поэтому эта повестка по-прежнему важна.

Условные ESG-показатели для международных партнеров все еще значимы. Просто мы разворачиваемся в сторону Китая.

Алексей Мирошниченко, первый заместитель председателя ВЭБ.РФ

Китай, в свою очередь, исповедует ту же прагматичную, консенсусную политику. Мы недавно были в Китае, и должен отметить, что с точки зрения чистоты воздуха результаты их работы ощущаются очень сильно. Они делают все то, что повышает конкурентоспособность экономики и одновременно улучшает качество жизни населения. Наличие ESG-рейтинга у российского партнера для китайских компаний важно, хотя формально это уже не такой останавливающий фактор, как при работе с Европой. Но Китай эту линию для себя выбрал, и нашим компаниям важно показывать, что они по ней движутся.

Есть распространенный тезис, что для российского бизнеса ESG — это способ получить льготы. Но какие именно льготы существуют в России? Что бизнес выигрывает?

Антон Бутманов, эксперт по устойчивому развитию

Это важно с учетом ограниченного доступа к долговому рынку. Длинных денег в экономике немного, но инструменты поддержки развиваются, и локомотивом здесь, безусловно, выступает институт группы ВЭБ. Важно отметить таксономию, подготовленную ВЭБом. Компании, которые качественно отчитываются, получают более высокие рейтинги. Это не автоматически дает доступ к ресурсам, но, по крайней мере, упрощает его получение.

Вы упомянули таксономию ВЭБ.РФ для зеленых и социальных проектов — перечень критериев и требования к верификации. А что насчет стимулов для бизнеса?

Алексей Мирошниченко, первый заместитель председателя ВЭБ.РФ

Стимулы в этом году фактически появились. Сначала была утверждена президентом цель углеродной нейтральности, затем правительством — стратегия низкоуглеродного развития. А 6 августа президент подписал указ о сокращении выбросов парниковых газов к 2035 году до 65–67% от уровня 1990 года. Эти ориентиры стали более четкими. Банк России согласился применять пониженный риск-вес к проектам, прошедшим независимую верификацию. Это позволяет банкам тратить на такие проекты на 10–50% меньше капитала, что делает их более привлекательными для финансирования. В итоге банк может предложить заемщику более низкую ставку — порядка одного процентного пункта.

То есть бизнес не получает кредит автоматически на 1% дешевле, но банку становится интереснее его финансировать?

Банк получает возможность дать такую скидку — дальше все зависит от переговоров.

Фокус бизнеса, судя по отчету ВЭБ.РФ, смещается с зеленой повестки в сторону технологического лидерства. Что это значит на практике? Можете привести примеры?

Алексей Мирошниченко, первый заместитель председателя ВЭБ.РФ

Начну с цитаты финдиректора одного из проектов, который мы финансируем. На вопрос, почему новую установку по производству стали сделали на зеленых технологиях, он ответил: «Это вы потом нам рассказали, что они зеленые. Мы просто посчитали total cost of ownership, и он оказался для нас самым низким». Примерно на 60% зеленая таксономия и таксономия технологического суверенитета совпадают. Современные технологии — наиболее эффективные с точки зрения ресурсоемкости. Раньше мы покупали лицензии на Западе, теперь значительная часть оборудования производится в России. Первый шаг — технологический суверенитет, следующий — технологическое лидерство и экспорт уже не сырья, а высокотехнологичных решений. Цель группы ВЭБ — триллион рублей, направленный на эти направления.

Может ли частному инвестору быть интересно технологическое лидерство и ESG-сектор? На Мосбирже капитализация зеленых облигаций — около 120 млрд рублей.

Антон Бутманов, эксперт по устойчивому развитию

По отчету ВЭБ.РФ, с 2021 по 2024 год объем зеленого финансирования составил 668 млрд рублей, из них в 2024-м — около 100 млрд. Зеленые облигации — примерно 52–53 млрд. В 2025 году объем выпусков вырастет. Появляются новые направления: электротранспорт, водный электротранспорт, мусоропереработка. Если инвестор сможет оцифровать нематериальный эффект таких вложений и увидеть его в портфеле, это станет сильным мотивом для инвестиций.

Алексей Мирошниченко, первый заместитель председателя ВЭБ.РФ

Полностью согласен. Пока рынок облигаций в России — это в основном банки и пенсионные фонды, для которых ключевым остается кредитное качество эмитента. Но по мере роста доли частных инвесторов, которые переносят средства с депозитов на брокерские счета, для них становится важен и общественный эффект проекта. Это похоже на голосование деньгами: что поддержать — парк, спортплощадку или проект по снижению выбросов.

ВЭБ выделяет общественный капитал как подход к оценке вклада бизнеса в национальные цели. Что это значит и насколько это интересно бизнесу?

Алексей Мирошниченко, первый заместитель председателя ВЭБ.РФ

Наверное, я сформулирую наоборот. Мы активно участвовали в разработке этого документа. Документ, собственно, вышел на площадке АСИ и был разработан во исполнение поручения президента на Наблюдательном совете АСИ. ВЭБ активно участвовал именно в части того раздела, который касается показателей — как измерять. Наверное, будет честно сказать, что общественный капитал и, если говорить терминами, социальная ответственность бизнеса в части социальной ответственности — это не ново. Новизна — в связке с национальными целями. И с нашей точки зрения, роль государства — создавать ориентиры. Что для нас важно? Чистый воздух, чистая вода, снижение углеродного следа. Насколько быстро и к какому году. Государство, в конечном счете, как наиболее четко формулирующая сторона, закрепляет это в национальных целях. И здесь мы сочли важным сделать связку между тем, что компания делает для общества, для своих работников, для людей, которые живут вокруг, и тем, насколько она движется в том векторе, который сегодня определен государством в виде национальных целей.