В Центре Примакова назвали главные проблемы в отношениях России и Алжира

Алжир (Фото: Michael Runkel / imagebroker.com / Global Look Press)

Декларация об углубленном стратегическом партнерстве, которую Россия и Алжир подписали в 2023 году, придала двусторонним отношениям новый импульс, но для их реального развития странам надо решить ряд задач, говорится в аналитической записке Центра внешнеполитического сотрудничества им. Е.М. Примакова «Российско-алжирские отношения. Больше, чем кажется — меньше, чем хотелось бы» (есть в распоряжении РБК), подготовленной заместителем директора Института востоковедения РАН Василием Кузнецовым.

Прежде всего сторонам необходимо развивать диалог не только на высоком политическом уровне, но и на уровне институтов гражданского общества, бизнеса и экспертов. Во-вторых — преодолеть «очевидное противоречие» между внешнеэкономическими задачами Москвы и Алжира. «Если Россия стремится прежде всего развивать торговые связи, то Алжир гораздо большую заинтересованность проявляет к привлечению инвестиций», — поясняет Кузнецов. Наконец, нужно углублять экономические связи, в которых пока задействован только крупный бизнес. «Сохраняющиеся проблемы с неосведомленностью деловых кругов двух стран друг о друге, усложненным визовым режимом и т.п. не позволяют предполагать быстрого изменения ситуации», — предупреждает при этом эксперт.

Кузнецов выделяет четыре основные характеристики отношений России и Алжира.

• Стороны «питаются огромным позитивным историческим опытом».

В ХХ веке СССР поддерживал Алжир в его борьбе за независимость, а после ее обретения помогал с государственным строительством. «Этого замечательного опыта сотрудничества хватило на то, чтобы пережить 1990-е годы, нелегкие для обоих государств, и заняться укреплением отношений уже в 2000-е», — пишет эксперт. И отмечает: вовлеченные в это политики, дипломаты, военные, ученые еще десять-двадцать лет назад учились и работали вместе.

Но у гражданских элит Алжира таких связей с СССР не было — ни один премьер-министр республики за последние 25 лет в Советском Союзе не учился и не работал. По мере того как растет влияние гражданского сектора, а на авансцену выходят политики нового поколения, ценность былых контактов снижается. «В грядущее десятилетие политику в обоих государствах будут делать люди, родившиеся в конце 1970-х годов или позже, социализация которых проходила уже в тот период, когда ни о каких особых отношениях между двумя странами речи уже не шло», — пишет Кузнецов.

• У России и Алжира есть общее стремление к многополярному миропорядку.

Правда, понимают они его по-разному. Для Алжира центральные вопросы — реформа ООН, а также урегулирование в Западной Сахаре и решение палестинской проблемы; обе эти проблемы алжирцы рассматривают в рамках антиколониальной повестки дня. Москва, хотя и разделяет точку зрения, что надо реформировать ООН и избавляться от наследия колониализма, расставляет акценты иначе — в контексте постоянного членства в Совете Безопасности ООН она упоминает в первую очередь Бразилию и Индию, отмечая, что параметры представительства Африки «должны определить сами африканцы».

В этом контексте «ни о какой координации внешней политики между странами речи не идет» — им важно наладить диалог о международной повестке, считает Кузнецов.

• В основе российско-алжирских отношений лежит Декларация об углубленном стратегическом партнерстве, которую лидеры двух стран Владимир Путин и Абдельмаджид Теббун подписали в июне 2023 года в Москве.

«Общая политическая повестка дня двух стран слишком незначительна, чтобы можно было говорить о крепких союзнических отношениях, — пишет Кузнецов. — <…> И Россия, и Алжир — страны, особенно акцентирующие внимание на собственном суверенитете, — могут понимать союзничество исключительно минималистично, как это и прописано в цитированной декларации. То есть как общее признание некоторых базовых принципов международных отношений и внешней политики, а также как обязательство не участвовать в деятельности, напрямую угрожающей партнеру». На фоне кризиса идеи союзничества более актуальна концепция партнерства, которая предполагает, что стороны хотят максимизировать выгоды от взаимодействия.

• Реальное наполнение двусторонних отношений за пределами военно-технического сотрудничества (ВТС) — особенно в торгово-экономической и гуманитарной сферах — «остается весьма скромным».

Для России ВТС с Алжиром было одним из важнейших инструментов сохранения влияния в регионе — Декларацию о стратегическом партнерстве они подписали еще в 2001 году. После 2022 года вторым направлением стало агротехническое сотрудничество (АТС): как сообщил в январе 2025 года российский вице-премьер Дмитрий Патрушев, председатель российской части двусторонней межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, экспорт отечественной сельхозпродукции в Алжир по итогам 2024 года вырос до $850 млн; это произошло за счет роста поставок ячменя, чечевицы, соевого масла и сухого молока. Все это происходило на фоне осложнений в отношениях Алжира с Францией; таким образом, Россия заняла место Франции на алжирском сельскохозяйственном рынке.

Кроме ВТС и АТС, Москва и Алжир могут сотрудничать в сферах энергетики, недропользования, фармацевтики, также Алжир проявляет интерес к модернизации транспортно-логистической инфраструктуры и цифровой трансформации. «Вместе с тем приходится признать, что до сих пор ни в одной из этих областей о прорывных проектах говорить пока что не приходится, — говорится в аналитической записке. — Отчасти <…> это связано с тем, что «сферы, в которых Алжир хочет развивать импортозамещение и сокращать внешнюю зависимость, совпадают со сферами, в которых Россия хотела бы развивать торговые связи. Речь идет о горнодобывающей промышленности, фармацевтике и машиностроении».

Кузнецов также обращает внимание, что Москва и Алжир намерены развивать научно-технологическое сотрудничество. Сейчас в России обучаются около 2 тыс. студентов из Алжира (при общей численности иностранных студентов примерно 400 тыс. человек). Однако в 2025 году стороны договорились о взаимном признании образования и заключили семь межвузовских соглашений для реализации обменов и совместных программ. В контексте российско-алжирских отношений наиболее перспективные направления в образовании, по оценке Кузнецова, — это IT, энергетика, геология, медицина и фармацевтика, а также сельское хозяйство.