WSJ рассказала, как беспорядки обострили спор о миграции во Франции

WSJ связала беспорядки во Франции с давним спором о национальной идентичности

Ле Пен, Меланшон и правительство по-разному объясняют причины беспорядков. Спор обострил дискуссию о том, как Франции совместить равенство граждан с интеграцией мигрантов и почему государство не собирает данные об их происхождении

Tom Nicholson / Getty Images

Фото: Tom Nicholson / Getty Images

Входит в сюжеты
В этой статье

Франция столкнулась с новым витком споров о расовой и этнической принадлежности на фоне беспорядков, которые начались после студенческих протестов. Дискуссия об их причинах обострила давний конфликт вокруг французской республиканской модели, основанной на принципе равенства граждан независимо от происхождения, говорится в материале The Wall Street Journal.

Лидер крайне правых Марин Ле Пен связывает беспорядки с жителями районов с высокой долей иммигрантского населения. Лидер крайне левых Жан-Люк Меланшон обвиняет власти и правоохранительные органы в жестких и хаотичных действиях, которые, по его мнению, спровоцировали насилие. Правительство, в свою очередь, возлагает ответственность на «ультралевых» агитаторов.

В октябре во Франции начались общенациональные протесты, ставшие продолжением начавшихся в сентябре выступлений школьников. К движению присоединились студенты, профсоюзы и сторонники «желтых жилетов». Участники выступали против роста стоимости жизни, требовали повышения зарплат и пенсий, а также улучшения работы государственных служб.

Во время беспорядков во французском пригороде Трапп произошло нападение, в результате которого погиб человек африканского происхождения, еще семеро получили ранения, в том числе 12-летняя девочка в хиджабе. По данным властей, задержанный признался, что искал в этом районе мусульман, африканцев и выходцев из Северной Африки. При обыске у него нашли экземпляр «Майн кампф» (в России внесена в список экстремистских материалов) и наклейки с надписью «100% француз». Президент Эмманюэль Макрон назвал произошедшее переломным моментом и призвал общество «не попасть в ловушку противостояния одних групп против других».

При этом во Франции государству запрещено собирать статистику о расовой, этнической и религиозной принадлежности граждан. Сбор таких сведений частными организациями и исследователями также строго ограничен. В результате власти не могут установить, например, какую долю задержанных во время беспорядков составляют потомки иммигрантов.

Эта политика связана с принципом французского универсализма: гражданином страны человека делает не происхождение, а приверженность общим ценностям — свободе, верховенству закона и демократии. Попытки разделить общество по этническому или религиозному признаку во Франции называют словом «коммунитаризм» (communautarisme) и рассматривают как угрозу национальному единству.

Закон о защите данных, запретивший сбор и хранение информации о расовом происхождении и религиозных убеждениях, во Франции приняли в 1978 году. Несмотря на то, что демографический состав страны на протяжении десятилетий менялся, государство продолжало придерживаться политики, при которой этнические различия официально не учитывались. Так, 1950-х и 1960-х годах почти 2 млн человек переехали во Францию из Северной Африки — среди них были мусульмане, христиане и сефардские евреи. Многие поселились в пригородных жилых кварталах, известных как «банльё».

Этим информационным пробелом воспользовались ультраправые политики. В 1972 году Жан-Мари Ле Пен, отец Марин Ле Пен, вместе с рядом деятелей, включая бывших служащих войск СС, основал партию «Национальный фронт» и выступал за определение французской идентичности через происхождение. Он предупреждал о росте числа иммигрантов из бывших африканских колоний, в частности мусульман.

У Ле Пена не было данных, подтверждающих его оценки, но и оппонентов, которые могли бы их опровергнуть, отмечает газета: представители политического истеблишмента Франции воспринимал подобные дискуссии как проявление расизма, а также опасались, что сам диалог мог послужить подтверждением позиции Ле Пена. «Говорить об иммиграции было невозможно: стоило возникнуть какой-то проблеме и появиться желанию ее обсудить, как кто-нибудь тут же заявлял: «Но вы звучите как Жан-Мари Ле Пен! Вы говорите как «Национальный фронт»!» —вспоминает те времена депутат Европейского парламента Малика Сорель-Саттер.

В XXI веке противоречия вокруг интеграции и национальной идентичности проявлялись на фоне новых кризисов. В 2005 году массовые беспорядки охватили французские пригороды после гибели двух подростков, пытавшихся скрыться от полиции. В 2015 году боевики «Аль-Каиды» (организация и ее структурные подразделения признаны террористическими и запрещены в России) напали на редакцию журнала Charlie Hebdo, а в 2020-м учитель истории Самюэль Пати был убит после того, как показал ученикам карикатуры на пророка Мухаммеда. Попытки исследователей изучить причины беспорядков 2005 года также столкнулись с ограничениями на сбор данных об этнической принадлежности.

Президент Эмманюэль Макрон пытался ответить на часть этих вызовов законопроектом против «исламистского сепаратизма». Правительство предлагало усилить контроль за мечетями и мусульманскими объединениями, однако противники инициативы, в том числе Меланшон, сочли ее попыткой выделить мусульман как отдельную группу. В итоге закон приняли без упоминания «исламистского сепаратизма».

В последние годы политики по-разному используют тему национальной идентичности. Ле Пен, возглавившая партию отца, выступает за референдум о поправках к конституции, которые должны закрепить различия в правах граждан и неграждан. Меланшон, напротив, говорит о создании «Новой Франции», которая учитывала бы интересы «наследников иммиграции», и использует концепцию «креолизации» общества — признания культурных различий без их жесткого закрепления.

Недавние беспорядки вновь обострили этот спор. «Среди них было определенное количество — вероятно, значительное — молодых французов, которых я считаю французами иммигрантского происхождения», — заявил бывший премьер-министр Эдуар Филипп. Он поставил под сомнение способность республиканской модели обеспечить культурную интеграцию. Меланшон обвинил его в использовании расистской риторики и «расколе страны».

Оставайтесь на связи с РБК в «Максе».