Особое полугодие
По результатам исследования аномальной выглядит ситуация с гибелью военных во второй половине 2014 года, указывает Кривенко. За эти шесть месяцев российская армия потеряла по меньшей мере 108 человек (68% от общего количества за полтора года). В подавляющем большинстве случаев (80%) отсутствует ясная информация об обстоятельствах смерти и проверке следователями или органами военной прокуратуры фактов гибели. Это неприемлемо для условий мирного времени, говорит Кривенко.
«Обстоятельства роста случаев гибели военнослужащих в короткий период требуют тщательного разбирательства со стороны государства и особого внимания со стороны общества», — подчеркивает правозащитник.
Именно на конец лета и начало осени 2014 года пришелся пик сообщений о гибели российских военнослужащих в конфликте на юго-востоке Украины. В сентябре 2014 года РБК направил в Минобороны запрос со списком более чем из десяти военных из пяти воинских частей и просьбой объяснить их гибель и возможное участие в боевых действиях на Донбассе. Однако ведомство не ответило. На федеральных телеканалах тогда же появились сюжеты о погибших военных-добровольцах, бравших отпуска, чтобы помочь ополчению на Донбассе.
Целью доклада тем не менее не является доказательство участия российских военных в боевых действиях на Украине, уточняет Кривенко. По его словам, важнее для правозащитников добиться соблюдения прав военных и членов их семей на объективное расследование обстоятельств их гибели — неважно, на учениях или во время боевых действий, — а также при необходимости привлечь виновных к ответственности. Активные военные действия российских Вооруженных сил в Сирии только актуализировали требования соблюдения прав военнослужащих, в том числе и права на жизнь, объясняет член СПЧ.
В своем обращении Кривенко ссылается на рекомендации комитета министров Совета Европы государствам — членам по защите прав военнослужащих, принятые в 2010 году. Документ предлагает государствам взять на себя определенные обязательства в отношении военных: не вовлекать их в ситуации, в которых их жизнь будет поставлена под угрозу без четких и законных военных целей или в условиях, когда угроза их жизни была проигнорирована; проводить независимое и эффективное расследование любой подозрительной смерти или предполагаемого нарушения права на жизнь любого из военнослужащих; принимать меры для поощрения сообщений о нарушениях, угрожающих жизни военнослужащих, и предусмотреть меры защиты от мести для тех, кто сообщает о таких нарушениях.
Учет погибших
Последний раз данные официальной статистики о погибших военных называл генпрокурор Юрий Чайка, выступая в Совете Федерации в феврале 2011 года. По его словам, в 2010 году в армии погибли 478 человек. Министерство обороны последний раз публиковало такую статистику в 2009 году. По этим данным, в 2008 году погиб 471 военнослужащий, половина из них (231) покончили жизнь самоубийством. Среди других причин гибели военных Минобороны выделяло несчастные случаи (121 погибший), нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (50 погибших), убийства и причинение смерти по неосторожности (26 погибших), превышение должностных полномочий и нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими (24 погибших), нарушение правил обращения с оружием (19 погибших).
Количество погибших в 2008 году в боевых действиях на территории Южной Осетии разные силовые ведомства оценивали по-разному. Председатель СКР Александр Бастрыкин, комментируя расследование конфликта своим ведомством, сообщил, что в результате операции по принуждению Грузии к миру погибли 48 военнослужащих, еще двое считались пропавшими без вести. Тогдашний замначальника Генштаба Анатолий Ноговицын сразу после окончания боевых действий заявлял о 64 погибших.
Количество случаев гибели военных в открытых источниках всегда будет меньше, чем четкая статистика военной прокуратуры, объясняет ответственный секретарь Союза комитетов солдатских матерей России Валентина Мельникова. При этом, по ее словам, несмотря на отсутствие официальных данных в последние годы, по мере увеличения числа контрактников правозащитники отмечали снижение количества убийств, суицидов и несчастных случаев в армии. Тем больше вопросов у правозащитников вызывает резкий всплеск гибели военных в 2014 году, резюмирует Мельникова.
Интенсивность боевой подготовки Вооруженных сил России в последние годы возросла в пять раз, и не стоит искать в каждом случае гибели военных, в том числе на учениях, украинский след, говорит военный эксперт Виктор Мураховский. В год армия расходует на учебные стрельбы 100 тыс. т боеприпасов, задействуя около миллиона военнослужащих, объясняет Мураховский. «Ко мне в этом году обращались родственники погибших на учениях военных, сомневавшиеся в объективности выводов следствия о причинах гибели их близких, однако оказывалось, что речь действительно идет о несчастных случаях», — говорит эксперт. При этом Мураховский считает, что было бы полезно публиковать объективную официальную статистику смертей военных, чтобы исключить спекуляции на эту тему.
По словам Кривенко, комиссия СПЧ по военно-гражданским отношениям большинством голосов высказалась за направление данных мониторинга в прокуратуру и Следственный комитет. Правоохранителям будет отправлен полный список из 159 погибших военных с указанием имен и фамилий с просьбой сообщить официальные результаты проведенных проверок. В открытых источниках составленный СПЧ реестр погибших будет опубликован только с именами и первыми буквами фамилий. Это сделано, чтобы не нарушать права семей военных на частную жизнь, уточняет Кривенко.
В пресс-службе Минобороны не смогли оперативно прокомментировать новые данные СПЧ.
