Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Генпрокуратура попросила Францию и Швецию проверить анализы Навального Политика, 20:29 Как стиль athleisure повлиял на современную моду «РБК Стиль» и Hugo Boss, 20:28 Минск пригрозил мерами против иностранных СМИ в ответ на санкции ЕС Политика, 20:27 Авербух раскритиковал дисквалифицированную фигуристку и ее болельщиков Спорт, 20:12 Соратница Навального сообщила детали о вывозе бутылки со следами яда Общество, 20:10 Протесты после президентских выборов в Белоруссии. Главное Политика, 20:00 «Кинотавр» назвал лауреатов фестиваля 2020 года Стиль, 19:52 Альтернативный сценарий: об облигациях и других конкурентах депозитов РБК и Сбербанк Первый, 19:48 На Урале сослуживец застрелил контрактника Общество, 19:36 Сложный отрезок у «Спартака» и легкий выезд у «Зенита». Анонс тура РПЛ Спорт, 19:29 В Рязани определили контуры «перезагрузки» промышленной политики страны Пресс-релиз, 19:27 Застрявшие между Украиной и Белоруссией хасиды уехали от границы Политика, 19:24 Танкер из Венесуэлы стал Горьким, Пашаев не адвокат. Главные новости РБК Общество, 19:20 Добровинский будет скучать по лишенному статуса адвоката Пашаеву Общество, 19:20
Политика ,  
0 

План Путина: какую роль играет Россия в борьбе с «Исламским государством»

Глава МИД Сергей Лавров разъяснил суть плана Владимира Путина по созданию новой коалиции против «Исламского государства». Замысел проблематичен из-за фигуры Башара Асада, который давно утратил легитимность в глазах США

Министр иностранных дел Сергей Лавров в ходе визита в Катар 3 августа раскрыл некоторые детали инициативы президента России Владимира Путина по урегулированию проблемы «Исламского государства» (ИГ), деятельность которого в России запрещена судом: Москва предлагает создать «широкий антитеррористический фронт» с участием сирийских правительственных войск, иракской армии и курдов. Путин изложил эту инициативу саудовскому принцу и министру обороны Мухаммаду бен Сальману еще в июне, на встрече в Санкт-Петербурге, но тогда подробности не озвучивались.

Фактически Лавров дал понять: Россия считает, что для победы над ИГ западной коалиции под предводительством США и их ближневосточным партнерам необходимо «простить» президента Сирии Башара Асада и объединиться с режимом, который США считают нелегитимным. Вашингтон на это не пойдет: госсекретарь Джон Керри вчера подтвердил, что США по-прежнему добиваются отставки сирийского лидера, который «давно утратил легитимность, в том числе из-за непрекращающейся жестокости режима к собственному народу».

Более того, американская администрация недавно разрешила наносить удары с воздуха по любым группам в Сирии, включая силы Асада, которые нападают на отряды «умеренной оппозиции», противостоящие ИГ. «В этом вопросе мы, очевидно, расходимся», — посетовал Лавров, предупредив, что большинство таких «умеренных» боевиков, обучавшихся американскими инструкторами, впоследствии примыкают к экстремистам.

«Все признают, что одних ударов с воздуха недостаточно, необходимо формировать коалицию единомышленников, включая тех, кто «на земле» с оружием в руках противостоит террористической угрозе, то есть сирийскую армию, иракскую армию, курдов», — сказал Лавров на пресс-конференции в Дохе.

План Путина

Инициатива создания широкой коалиции для борьбы с ИГ исходит лично от Владимира Путина, у которого есть успешный опыт миротворчества на Ближнем Востоке. Правда, это было еще до Крыма и войны на востоке Украины: в 2013 году Путин выдвинул план вывоза из Сирии химического оружия, устроивший и Сирию, и США и расцененный как дипломатический триумф Кремля, в том числе и западными комментаторами.

Президент России изложил свою идею широкой коалиции на встрече с преемником наследного принца Саудовской Аравии бен Сальманом (будущий потенциальный наследник короля) 18 июня на полях Петербургского экономического форума. Ту встречу многие наблюдатели назвали знаковой, а некоторые даже заговорили о «перезагрузке» российско-саудовских отношений. А в конце июня Путин на встрече с министром иностранных дел Сирии выделил Саудовскую Аравию, Иорданию и Турцию в числе стран, готовых «внести лепту в борьбе с этим злом [«Исламским государством»]», призвав и сирийских «друзей» налаживать диалог со всеми странами, заинтересованными в борьбе с терроризмом.

Взявшись за глобальное урегулирование проблемы «Исламского государства», российский лидер ввязывается в сложнейший клубок противоречий и враждующих интересов на Ближнем Востоке. Саудовская Аравия наряду с Катаром является главным союзником США в борьбе с ИГ. Одновременно суннитское королевство — непримиримый соперник шиитского Ирана и враг сирийского режима Башара Асада, пользующегося поддержкой Москвы.

Секретная встреча

31 июля ливанская газета Al-Akhbar, которую считают близкой к режиму Асада, рассказала о первом, тайном прорыве на этом направлении. Как пишет издание, на встрече с сирийскими дипломатами в Москве в конце июня Путин выдвинул идею четырехсторонней коалиции Сирии, Саудовской Аравии, Иордании и Турции для борьбы с ИГ. При этом российский лидер не включил в свое предложение Иран, чтобы не раздражать саудитов. Сирийские гости были удивлены: идея общих интересов с Эр-Риядом показалась им бесперспективной. Но Путин, как утверждает Al-Akhbar, настоял на том, чтобы предложение было передано Асаду, а тот согласился на инициативу Москвы.

После этого шеф Бюро государственной безопасности Сирии Али Мамлюк при содействии российских спецслужб прилетел в Эр-Рияд (его сопровождал «заместитель главы российской разведки», пишет Al-Akhbar) и встретился с принцем бен Сальманом, которого ранее в Петербурге принимал Путин. На необычной встрече Мамлюк якобы призывал саудовского принца изменить политику в отношении Сирии и перестать слушать катарских шейхов, которые уже провоцировали волнения в Тунисе, Л​​ивии и Египте. Другая ливанская газета As-Safir написала, что Россия пытается открыть переговорный процесс между Сирией и Саудовской Аравией.

Тему борьбы с «Исламским государством» Владимир Путин уже поднимал не раз в ходе своих контактов с европейскими коллегами, а также в «последней беседе с господином Обамой», заявил во вторник пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, но отказался раскрывать детали российских планов в этом направлении. «Работа ведется», — сказал Песков, цитирует его ТАСС.

Курдский вопрос

Разногласия по вопросу приобщения Асада к антитеррористической коалиции — главная, но не единственная проблема с замыслом Кремля. Есть еще проблема курдов и Турции. Лавров заявил, что курдские силы тоже должны входить в «широкий фронт», а Путин ранее называл Турцию в числе стран, поддерживающих борьбу с ИГ. Но как примирить враждующие интересы Анкары и курдов, неясно.

Одной из самых активных сил, противостоящих ИГ на севере Сирии, являются отряды народной самообороны (YPG) — вооруженные отряды Сирийского Курдистана, созданные для защиты населения полуавтономного региона. По оценке аналитического издания IHS Jane’s, YPG является одной из немногих группировок в регионе, которой удается довольно успешно противостоять войскам «Исламского государства». В июне YPG удалось освободить от исламистов сирийские города Кобани и Тель-Абьяд на границе с Турцией и остановить распространение ИГ на севере Ирака.

Однако наиболее эффективный противник ИГ в регионе не получает никакой поддержки со стороны Запада в отличие, например, от иракских курдских вооруженных формирований пешмерга, которым помогают Франция, Великобритания и США. Причиной «одиночества» сирийских курдов является их предположительная связь с Башаром Асадом — по крайней мере в этом их обвиняет ряд оппозиционных сирийских сил и правительство Турции.

Главной причиной беспокойства для Турции является сотрудничество сирийских курдов с Рабочей партией Курдистана (РПК) — повстанческой организацией, борющейся за создание курдской автономии в составе Турции. Анкара причисляет РПК к террористическим организациям. В конце июля Турция активно включилась в борьбу международной коалиции с ИГ, однако вместе с исламистами под турецкие авиаудары на севере Ирака попали и курдские районы, тем самым положив конец перемирию, которое действовало между РПК и турецкими властями с 2013 года.