Лента новостей
Почти 100 тыс. жителей Симферополя остались без света из-за аварии Общество, 16:23 В Грузии проверят возможные нарушения полицейских при разгоне акций Политика, 16:06 СМИ анонсировали переход Дмитрия Комбарова в «Крылья Советов» Спорт, 16:03 Путин назвал выручку от экспорта российской военной техники Политика, 16:01 В 2019 году 400 баллов на ЕГЭ набрали два человека Общество, 16:00 Число пострадавших из-за взрывов боеприпасов в Казахстане выросло до 31 Общество, 15:54 Путин снял ограничения на транзит украинских товаров по территории России Политика, 15:53 Депутат Госдумы опроверг свой побег с места ДТП с мотоциклистом в Москве Общество, 15:45 Под Волоколамском нашли еще одну незаконную свалку Общество, 15:43 Олег Минаев — об онлайн-торговле и новой стратегии компании KUPIVIP.RU Партнерский материал, 15:43 Что делать с накопившейся ненужной обувью Спецпроект РБК PINK, 15:39 Зеленский уволил глав трех областей Украины Политика, 15:38 В Грузии высказались за сохранение вызова в сборную игроков из России Спорт, 15:36 Преемником Доренко на посту главреда «Говорит Москва» стал Роман Бабаян Общество, 15:33
Нобелевская премия-2015 ,  
0 
Андрей Бабицкий From me Ту Юю: за что вручили Нобелевскую премию по медицине
Нобелевский комитет вернулся к истокам и наградил премией в области физиологии и медицины ученых, спасших миллионы жизней

​Темные лошадки

Нобелевские лауреаты по физиологии и медицине, отмеченные в 2015 году, сильно выбиваются из ряда своих предшественников. Во-первых, только один из троих ученых, Сатоси Омура, может похвастаться действительно высоким научным цитированием. Но даже он и близко не мог бы соревноваться по части узнавания в научном мире с коллегами, которым сулила премию база данных Thomson Reuters (она как раз учитывает число ссылок на научные статьи). Во-вторых, никто из лауреатов 2015 года не работает в выдающихся (из первых сотен мировых рейтингов) университетах.

Наконец, с большими научными премиями такое случается редко — даже пятилетнему ребенку можно объяснить, за что нынешние лауреаты получили свои премии. Уильям Кэмпбелл и Сатоси Омура разделили полпремии за открытие лекарств, эффективно препятствующих заражению малоизвестными тропическими болезнями, Ту Юю открыла артемизин — препарат из китайской полыни, помогающий бороться с малярией.

И это тоже отличает лауреатов нынешнего года: их открытия имеют очень понятную гуманистическую, а не только научную стоимость. Препарат ивермектин, полученный Кэмпбеллом и Омурой, входит в коктейль, при помощи которого жители третьего мира защищаются среди прочего от слоновой болезни, той самой обезображивающей напасти из школьного учебника по зоологии, в результате которой распухают конечности и мошонка, люди становятся инвалидами, и даже смотреть на них больно. По данным ВОЗ, этой болезнью заражены 120 млн человек — и треть из них уже обезображены и стали инвалидами.

Еще одна родственная болезнь, от которой помогает ивермектин, — это «речная слепота», онхоцеркоз, одна из главных причин слепоты в Западной Африке. Ее, как и слоновую болезнь, вызывают крохотные паразитические круглые черви (филярии). Благодаря современным препаратам, по оценкам ООН, от слепоты удалось спасти 600 тыс. человек. Всемирная организация здравоохранения относит оба эти заболевания, с которыми теперь можно бороться, к «забытым тропическим болезням», которые поражают в основном беднейших жителей стран третьего мира и потому привлекают не слишком много внимания у исследователей из первого мира. Кэмпбелл и Омура показали, что это не так.

Наука в шарашке

Большое научное открытие — это необходимое, но недостаточное условие получения Нобелевской премии, по меньшей мере в том виде, в каком ее задумывал основатель. Вот еще одно важное условие: открытие должно служить «максимальному благу человечества». И, глядя на премии прошлых лет, иногда приходится включать воображение, чтобы представить себе это благо. Фундаментальные открытия меняют жизнь к лучшему, но не всегда и не самым прямым путем. В 2015 году Нобелевский комитет решил вернуться к истокам и напомнить о гуманистических идеалах научной деятельности.

Третий лауреат 2015 года в этом смысле еще показательней. Самая цитируемая работа китайской исследовательницы Ту Юю — это ненаучная литература, мемуары четырехлетней давности об открытии артемизина. Само открытие замечательно еще и тем, что было сделано во время «культурной революции» в Китае, в рамках засекреченного проекта, по заказу Мао и Хо Ши Мина.

Открытое ею вещество — экстракт из китайской полыни — было описано в качестве антималярийного препарата в III веке нашей эры. Сама Юю была в первую очередь специалистом по традиционной китайской медицине — ее знакомство с обычной наукой, по собственным воспоминаниям, началось с того, что ее отправили преподавать народное знание специалистам с «западным» бэкграундом.

Можно ли было предположить, что в разгар кровавой «культурной революции», в шарашке, молодая женщина откроет (а затем синтезирует вместе с коллегами) лекарство, которое спасет миллионы жизней? Но вот так случилось: наука дышит, где хочет, — и находит свою аудиторию, проникая через любую колючую проволоку и любой железный занавес (в случае артемизина на это потребовалось больше десяти лет).

За последние 12 лет, по оценке Фонда Билла и Мелинды Гейтс, смертность от малярии сократилась на 42% — это несколько сотен тысяч человеческих жизней в год. Совсем молодых жизней — 77% смертей приходится на детей до пяти лет. Можно прикинуть, сколько пользы человечеству принесла Ту Юю и ее коллеги.

Нобелевские премии по физиологии и медицине получают исключительные исследователи, и никогда не приходится сомневаться в их заслугах. Но сегодняшнее решение Нобелевского комитета — важное напоминание о том, что человечество все еще по-настоящему, всерьез верит в науку. Ни политики, ни бизнесмены, ни ООН, ни Фонд Билла Гейтса, никто, кроме ученых, не избавит землю от болезней. Спасибо за напоминание.

Об авторах
Андрей Бабицкий Заместитель главного редактора журнала РБК
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.