Лента новостей
Польша потратила 1,1 млн тонн нефти из резервов из-за проблем с «Дружбой» Экономика, 17:44 Киев подготовил «Газпрому» альтернативный вариант контракта на транзит Бизнес, 17:42 МВД пообещало «жесткие меры» к сотрудникам за провокации с наркотиками Общество, 17:40 «Один из нас»: что говорили в мире футбола и Кремле о задержании Платини Спорт, 17:33 Как составить безупречный иск и склонить суд на свою сторону Pro, 17:30 В Петербурге рухнула крыша торгового павильона Общество, 17:23 Глава Мосгорсуда объяснила решение судьи по делу Голунова Общество, 17:22 Стали известны даты матчей первых 8 туров чемпионата России по футболу Спорт, 17:22 Росстат сообщил о росте цен на бензин в мае на 17,5% Бизнес, 17:10 Москалькова предложила убрать пищевой мак из списка наркотических веществ Общество, 17:08 Курс доллара впервые с апреля опустился ниже 64 руб. Финансы, 17:08 В Японии после землетрясения объявили угрозу цунами Общество, 17:06 Сына экс-хоккеиста СКА отпустили из-под стражи по делу об убийстве матери Общество, 17:06 Зеленский рассказал о сроках встречи в «нормандском формате» Политика, 17:02
Мнение ,  
0 
Александр Шумилин Игры кончились: как теракты во Франции повлияют на войну в Сирии
После событий во Франции судьба ИГ практически предрешена, но для России все стало еще сложнее. Чем быстрее потерпят крах террористы, тем острее будет стоять вопрос — что делать с Башаром Асадом

Кто виноват?​

Масштабные теракты в Париже станут точкой отсчета для серьезных корректировок как внутренней, так и внешней политики Франции.

Именно во внешней политике, поскольку внутри страны поведение властей вполне однотипно: они раскручивают (вскрывают) остатки подпольных сетей и в большинстве случаев в той или иной степени закручивают гайки, нередко вводя временные ограничения свобод то ли для определенной категории граждан, то ли для всех вкупе. Ответные по отношению к террористам действия планируются и осуществляются властями в основном во внешнеполитической сфере.

И это понятно: власти всех без исключения крупных государств стремятся представить теракт в исполнении исламистов не как «назревший изнутри», а как «привнесенный извне». И в 90% случаев это так и есть, несмотря на то что исполнители бывают разные — как местные граждане, так и иностранцы.

Действительно, 11 сентября (2001 год) в США — дело рук «Аль-Каиды», то есть внешняя агрессия. Ответ — удар по базам террористов в Афганистане и свержение режима талибов, а позднее (2003 год) и режима Саддама Хусейна в Ираке. Теракты в Мадриде (2004 год)  — дело рук «Аль-Каиды» в отместку за участие Испании в международной коалиции в Афганистане. Результат — новое правительство Испании выводит войска из Афганистана. Теракты в лондонском метро (2005 год) исполнены исламистами — гражданами Великобритании, но находившимися в контакте с «Аль-Каидой». Ответ — усиление активности Великобритании в борьбе против талибов и «Аль-Каиды» в Афганистане.

Начать агрессивные действия за рубежом обычно проще, чем кардинально пересмотреть политику безопасности внутри страны.

Что делать?

Из всех приведенных случаев значимых терактов исламистов нынешний в Париже, на мой взгляд, больше других похож на тот, который принято считать «отправной точкой в международной борьбе с исламистским террором», — 11 сентября 2001 года в США. Во Франции тоже четко просматривается автор-исполнитель (запрещенная в России группировка «Исламское государство»), который уже взял на себя ответственность. Масштаб потерь среди мирных граждан значителен, что позволяет властям Франции говорить о «военных действиях» («Франции объявлена война») и тем самым обратиться к пункту 5 Устава НАТО, предполагающему совместные действия альянса против агрессора.

Можно ожидать, что именно в этом направлении и будут развиваться события: Франция при поддержке США уже утром в понедельник нанесла мощные авиаудары по «столице» ИГ Ракке; в Париже все активнее говорят о необходимости мобилизации сил НАТО под началом единого жесткого командования (в отличие от расплывчатой, сугубо добровольной по формированию и функционированию системы нынешней антиигиловской коалиции). Речь идет также и о возможном направлении в Сирию французского экспедиционного корпуса.

Иными словами, как минимум ядро нынешней «мягкой коалиции» может быть заменено на «жесткое», то есть натовскую группировку. Даже сохраняя прежнюю стратегию «борьбы только с ИГ», уже обновленная коалиция с натовским ударным ядром может достаточно быстро нанести поражение террористической группировке. А это означает одно — приближение конца и режима Башара Асада в Сирии. Нет, не силами коалиции, а силами оппозиции и антиасадовского фронта, которым на фоне российских бомбардировок коалиция существенно нарастила поставки вооружений.

И здесь возникает вопрос о роли российской группировки в Сирии. Набор вариантов действия для нее не велик: либо она присоединяется к коалиции в нанесении массированных ударов по ИГ, либо продолжает, как заявлено, первым делом «защищать законный режим Башара Асада», то есть неизбежно в ближайшей перспективе сталкиваясь с умеренной оппозицией, которая будет наращивать наступательные операции.

Лучшим выходом для всех внешних игроков, конечно, было бы быстрее перейти хотя бы к видимости политического процесса по урегулированию в Сирии с участием Асада и оппозиции. Надо полагать, об этом в основном и говорили Путин с Обамой в Анталье. Смогут ли стороны найти общий язык — вопрос открытый.

Об авторах
Александр Шумилин Руководитель центра анализа ближневосточных конфликтов ИСК РАН
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.