Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Определились все участники плей-офф Кубка Гагарина Спорт, 21:38 Помпео пообещал ответить России в случае вмешательства в выборы США Политика, 21:36 Двое россиян оказались в закрытом из-за коронавируса отеле на Канарах Политика, 21:32 Китайский коронавирус. Самое актуальное на 25 февраля Общество, 21:23 Берни Сандерс сделал дубль и вырвался вперед Политика, 21:19 Фигуристку Сотникову выписали из больницы после операции Спорт, 21:06 Футболист киевского «Динамо» получил год дисквалификации за допинг Спорт, 20:59 Посольство России вошло в топ должников по плате за въезд в центр Лондона Политика, 20:59 В Пермском крае загорелся магистральный газопровод Ямбург — Елец-2 Общество, 20:47 В офисе Зеленского не нашли приглашения Москвы на парад Победы Политика, 20:46 Теннисистка Кузнецова вышла в третий круг турнира в Дохе Спорт, 20:36 Почему Bitcoin хуже золота: беззащитный актив или спасательный круг Крипто, 20:17 Baza пересказала показания подбросившего наркотики Голунову полицейского Общество, 20:11 «Транснефть» сообщила о заявках на поставки нефти в Белоруссию в марте Бизнес, 20:08
Мнение ,  
0 
Александр Шумилин

Игры кончились: как теракты во Франции повлияют на войну в Сирии

После событий во Франции судьба ИГ практически предрешена, но для России все стало еще сложнее. Чем быстрее потерпят крах террористы, тем острее будет стоять вопрос — что делать с Башаром Асадом

Кто виноват?​

Масштабные теракты в Париже станут точкой отсчета для серьезных корректировок как внутренней, так и внешней политики Франции.

Именно во внешней политике, поскольку внутри страны поведение властей вполне однотипно: они раскручивают (вскрывают) остатки подпольных сетей и в большинстве случаев в той или иной степени закручивают гайки, нередко вводя временные ограничения свобод то ли для определенной категории граждан, то ли для всех вкупе. Ответные по отношению к террористам действия планируются и осуществляются властями в основном во внешнеполитической сфере.

И это понятно: власти всех без исключения крупных государств стремятся представить теракт в исполнении исламистов не как «назревший изнутри», а как «привнесенный извне». И в 90% случаев это так и есть, несмотря на то что исполнители бывают разные — как местные граждане, так и иностранцы.

Действительно, 11 сентября (2001 год) в США — дело рук «Аль-Каиды», то есть внешняя агрессия. Ответ — удар по базам террористов в Афганистане и свержение режима талибов, а позднее (2003 год) и режима Саддама Хусейна в Ираке. Теракты в Мадриде (2004 год)  — дело рук «Аль-Каиды» в отместку за участие Испании в международной коалиции в Афганистане. Результат — новое правительство Испании выводит войска из Афганистана. Теракты в лондонском метро (2005 год) исполнены исламистами — гражданами Великобритании, но находившимися в контакте с «Аль-Каидой». Ответ — усиление активности Великобритании в борьбе против талибов и «Аль-Каиды» в Афганистане.

Начать агрессивные действия за рубежом обычно проще, чем кардинально пересмотреть политику безопасности внутри страны.

Что делать?

Из всех приведенных случаев значимых терактов исламистов нынешний в Париже, на мой взгляд, больше других похож на тот, который принято считать «отправной точкой в международной борьбе с исламистским террором», — 11 сентября 2001 года в США. Во Франции тоже четко просматривается автор-исполнитель (запрещенная в России группировка «Исламское государство»), который уже взял на себя ответственность. Масштаб потерь среди мирных граждан значителен, что позволяет властям Франции говорить о «военных действиях» («Франции объявлена война») и тем самым обратиться к пункту 5 Устава НАТО, предполагающему совместные действия альянса против агрессора.

Можно ожидать, что именно в этом направлении и будут развиваться события: Франция при поддержке США уже утром в понедельник нанесла мощные авиаудары по «столице» ИГ Ракке; в Париже все активнее говорят о необходимости мобилизации сил НАТО под началом единого жесткого командования (в отличие от расплывчатой, сугубо добровольной по формированию и функционированию системы нынешней антиигиловской коалиции). Речь идет также и о возможном направлении в Сирию французского экспедиционного корпуса.

Иными словами, как минимум ядро нынешней «мягкой коалиции» может быть заменено на «жесткое», то есть натовскую группировку. Даже сохраняя прежнюю стратегию «борьбы только с ИГ», уже обновленная коалиция с натовским ударным ядром может достаточно быстро нанести поражение террористической группировке. А это означает одно — приближение конца и режима Башара Асада в Сирии. Нет, не силами коалиции, а силами оппозиции и антиасадовского фронта, которым на фоне российских бомбардировок коалиция существенно нарастила поставки вооружений.

И здесь возникает вопрос о роли российской группировки в Сирии. Набор вариантов действия для нее не велик: либо она присоединяется к коалиции в нанесении массированных ударов по ИГ, либо продолжает, как заявлено, первым делом «защищать законный режим Башара Асада», то есть неизбежно в ближайшей перспективе сталкиваясь с умеренной оппозицией, которая будет наращивать наступательные операции.

Лучшим выходом для всех внешних игроков, конечно, было бы быстрее перейти хотя бы к видимости политического процесса по урегулированию в Сирии с участием Асада и оппозиции. Надо полагать, об этом в основном и говорили Путин с Обамой в Анталье. Смогут ли стороны найти общий язык — вопрос открытый.

Об авторах
Александр Шумилин, Руководитель центра анализа ближневосточных конфликтов ИСК РАН
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.