Удастся ли России быстро выйти из рецессии?
Недавно я имел честь дискутировать с представителем «Опоры России» Юрием Савеловым на «Радио Москвы». Коллега утверждал, что правительство никак не помогает предпринимателям в такой удачный момент, когда рубль значительно упал; если бы сейчас удалось начать активную промышленную политику, то и сельское хозяйство бы поднялось, и синтетической одеждой можно было бы насытить рынки всего мира. Похоже, эти слова услышаны: президент Владимир Путин одобрил антикризисный план правительства, который может обойтись в 1,4–2,7 трлн руб. и предусматривает значительные меры по поддержке промышленности. Расцветут ли теперь в России все ремёсла?
Что падает – спрос или предложение?
Давайте посмотрим на представленные предложения. Судя по ним, с точки зрения правительства, в ситуации нынешнего кризиса снизились и спрос, и предложение. Первый предлагается стимулировать весьма ограниченно и привязывая меры в основном к покупке российских товаров (например, замена автопарка МВД), второе – очень активно. Раз ключевая ставка Центробанка оказалась слишком высокой для бизнеса, то ее не будут снижать (иначе как ЦБ сможет бороться с инфляцией), а будут компенсировать бизнесу высокие ставки.
По всей видимости, предложение действительно ограничено гораздо сильнее, чем спрос. Это видно из существенного роста цен в конце 2014 и в начале 2015 года; при этом объемы выпуска падают или по крайней мере не растут такими же темпами, как в 2011–2013 годах (если в 2011 году квартальные темпы роста со снятой сезонностью колебались в районе 1%, то сейчас они приближаются к нулю). Стандартная экономическая модель совокупного спроса и совокупного предложения предсказывает при отрицательном шоке предложения как раз рост цен и падение выпуска.
Две проблемы
Раз объемы предложения выглядят слишком низкими, можно попробовать помочь. Но в попытке правительства расширить предложение есть две сложности.
Первая – это вопрос о том, что именно произошло в экономике, снизилось ли краткосрочное предложение или долгосрочное. Разница в следующем: снижение краткосрочного предложения может пониматься как временные колебания (например, из-за большого снегопада фирмы не могут привезти товары в город – цены временно растут). В то же время снижение долгосрочного предложения означает, что изменения постоянны: если завод закрывается, то его продукция может пропасть с рынка на долгое время или навсегда. При краткосрочных колебаниях предложения государственное стимулирование имеет смысл: например, плохой урожай можно сбалансировать временным импортом, более аккуратным сбором яблок с меньшими потерями или использованием госзапасов.
А вот если снижается долгосрочное предложение, тогда простым снижением процентных ставок добиться результата невозможно; это правило принято называть «долгосрочной нейтральностью денег».
Что может свидетельствовать о том, что экономика столкнулась с ограниченностью долгосрочного предложения? Например, ЦБ сообщает, что в третьем и четвертом кварталах 2014 года прямые иностранные инвестиции в российскую экономику снижались. Возможны разные интерпретации данного факта, но это (снижение два квартала подряд) происходит впервые в новом тысячелетии, и одно из объяснений – существенное ухудшение привлекательности российской экономики, даже для офшорных, фактически российских денег.
Вторая сложность заключается в том, что кризис в значительной степени выглядит следствием действий, предпринятых государством до этого. Вероятно, на рост инфляции значительно повлияли контрсанкции, ограничившие импорт продовольствия еще до девальвации. Вероятно, и девальвация сыграла свою роль: как мы видим из данных ЦБ, отток капитала через поездки за границу резко снизился в четвертом квартале 2014 года (на 27% в годовом измерении – это провал, с учетом новогодних заездов). Естественное снижение конкуренции со стороны египетско-турецких мест отдыха привело к росту цен в России. Теперь эффект девальвации будет оказывать влияние на внутренние цены как минимум до конца марта, и ЦБ придется в течение этого времени не понижать, а то и повышать ключевую ставку.
Возможно, имеет смысл отменить контрсанкции, чтобы хоть сколько-то повысить товарную конкуренцию и снизить давление на цены. Но здесь сторонники поддержки российской промышленности скажут: «Нет, нужно сохранить контрсанкции, даже если Запад отменит свои санкции. Дайте подняться сельскому хозяйству и промышленности!»
В итоге, к сожалению, за промышленную политику государства в основном платит население, вынужденное покупать менее качественные товары по более высоким ценам. И это несмотря на то что активная промышленная политика государства в мировой практике почти никогда не давала хороших результатов; как показывают исследования, роль государства в успехе была в лучшем случае весьма ограниченна.
Быстрого восстановления не будет
Судя по всему, в российской экономике наблюдается снижение предложения, в том числе долгосрочного. Приближающееся падение ВВП едва ли можно преодолеть путем расширения промпроизводства за счет помощи отечественном фирмам. По всей видимости, в российской экономике происходят структурные, долгосрочные изменения, и исправлять их последствия нужно структурными же мерами (к примеру, систематически привлекая прямые иностранные инвестиции и технологии), а не ручным управлением.
И наконец, едва ли удастся быстро упасть и решительно встать. Рецессия вида V, предполагающая стремительный рост после большого падения, маловероятна. Она могла бы случиться, если бы сложности российской экономики были связаны с краткосрочными, а не с долгосрочными проблемами предложения.
