Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
ГИБДД показала 249-сильный седан BMW для скрытого патрулирования дорог Авто, 10:59 Второй за день проект Ходорковского объявил о прекращении работы Технологии и медиа, 10:59 Туристический потенциал регионов России. Карта РБК и Сбер, 10:57 МОК извинился за ошибку диктора во время награждения россиянок и украинок Спорт, 10:53 В сети Ethereum состоится хардфорк. Что это поменяет Крипто, 10:52 СМИ узнали о рисках для Avito и «Яндекса» из-за законопроекта о биометрии Технологии и медиа, 10:47 Boeing разобрался с 737 MAX, но проблемы остались. Покупать ли его акции Pro, 10:46 «В этом бардаке любой работать не может». Главное о скандале в «Спартаке» Спорт, 10:43 В Свердловской области пьяный водитель сбил ребенка на переходе Общество, 10:42 Россиянин победил американца в бою за золото. Онлайн 13-го дня Игр Спорт, 10:36 IPO Robinhood: о чем нужно знать Крипто, 10:35 Три способа снизить затраты на командировки на 15% РБК и Smartway, 10:33 Сальери наших дней: пять типов деструктивных лидеров Pro, 10:26 Умер бывший премьер-министр Украины Евгений Марчук Политика, 10:23
Обвал рубля ,  
0 
Кирилл Лятс

Как падение рубля сказывается на российской промышленности

Если вы хотите что-то построить в России, это требует изрядного патриотизма. Нельзя сказать, что страна совсем не ценит подобных усилий – соучастие государства в проектах дает колоссальные возможности. Но ради этого приходится идти на такие жертвы, оправданность которых можно понять лишь в конце проекта

Можно по призыву ряда чиновников не замечать изменившегося курса рубля и не глазеть на вывески обменников. Но экономика ориентируется все-таки на реальность, а она неутешительна. Курс рубля упал более чем на 30% буквально за несколько месяцев. В краткосрочной перспективе это неплохо для бюджета, но для бизнеса такое падение катастрофично.

Возьмем, к примеру, проект, которым я сейчас занимаюсь – проектирование, строительство и эксплуатация газоперерабатывающего завода. Предполагается, что почти вся продукция этого завода – экспортоориентированная. Но для начала завод надо спроектировать. Часть проекта мы делаем своими силами, но что-то приходится отдавать на субподряд, а субподрядчики готовы в любой момент повысить цену. Затем мы начинаем думать об оборудовании. Даже с учетом того, что технологию переработки газа мы разработали сами, рассчитывать только на российское оборудование не приходится. Об этом я уже писал: проблемы импортозамещения в России разрешатся не ранее, чем через 3–5 лет – и то при условии, что компании начнут покупать сырой технологический продукт, что чревато и экологическими катастрофами, и просто опасно для людей. 

Сегодня в строящемся заводе, без поправок на санкции, возможная доля иностранного оборудования составляет около 60%. Возможная – это потому что мы еще раздумываем о том, как выстраивать стратегию в условиях санкций, и одновременно о том, насколько надежны отечественные и западные поставщики.

Сегодня инжиниринговые компании стоят перед крайне сложным выбором. Может так оказаться, что вы приобрели иностранное оборудование, но в эксплуатацию его ввести не можете. Или что потом не сможете получать запчасти и сервис, если оборудование вдруг выйдет из строя. 

При этом, если строить финансовую модель в рублях, то расходы заметно увеличились. И где взять дополнительные рубли на закупки, потребовавшиеся из-за девальвации, непонятно. Конечно, можно убеждать инвесторов и себя, что случился форс-мажор – санкции, рубль упал. Но строить все равно надо.

Один из выходов – искать российское оборудование на замену иностранному. Но точно такого же, как правило, не находится, что вынуждает искать аналоги. Но и с аналогичной техникой возникают проблемы. Например, ввиду более низкой мощности агрегатов приходится закупать раза в полтора больше оборудования, и поэтому то, что его цена ниже на 20%, не дает никакого эффекта экономии. А при этом качество, шумы, отходы масла – очень многое говорит против отечественной альтернативы.

Допустим, мы выбрали оборудование, и теперь предстоит его закупить. Выясняется, что поскольку за время, пока мы вели переговоры с банками, рубль упал, теперь нам требуется на 20% больше денег. Соответственно, увеличивается и инвестиционная составляющая, и размеры залогов. Хорошо, если и залоги подорожали, но попробуйте убедить в этом банки. Они-то считают, что дорожать могут только их услуги, а залоги только дешевеют.

Допустим, мы разобрались с финансированием, выбрали оборудование, часть которого все же оказалась иностранной. Как платить? Политический фактор опять возникает с двух сторон. «Там» боятся брать авансы на срок больше 90 дней, в России же банки боятся разрешать платить авансы за рубеж в принципе. Да, сфера действия санкций ограничена, но от их расширения никто не застрахован, и многие просто не понимают, кто может подпасть под ограничения.

Снизить риски, связанные с двусторонним ограничением возможностей финансирования (авансы, аккредитивы свыше 90 дней и т.д.), можно, если перевести часть операций в иностранную юрисдикцию, пусть это и не слишком патриотично. Но теперь и тут возникают новые риски и сложности, связанные с кампанией деофшоризации российской экономики; в частности, вводятся ограничения на государственные субсидии и дотации для зарегистрированных за рубежом структур.

Всем, кто хочет что-то построить в России, приходится преодолевать подобные трудности. Нельзя сказать, что страна совсем не ценит подобных индивидуальных усилий. Возможность соучастия государства в той или иной форме дает колоссальные возможности, и поэтому предпринимателям приходится идти на ощутимые компромиссы. Но оправданность этих жертв можно будет понять только в конце проекта. А пока приходится двигаться к цели, стиснув зубы и понемногу откладывая дешевеющие рубли на постройку завода.

Об авторе
Кирилл Лятс Кирилл Лятс генеральный директор Группы компаний «Метапроцесс»
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.