Рубль укрепился: почему рано этому радоваться
Удивительным и не совсем оправданным кажется оптимизм по поводу укрепления рубля, который заполонил медиапространство и — хотя и, к счастью, в существенно меньшей степени, — профессиональную среду.
Причина удивления состоит в том, что поводов для радости, вообще говоря, нет. Любая валюта (рубль, доллар, евро и т.д.) привлекательна не тем, что она достигла того или иного уровня по отношению к другим валютам, а тем, что она находится на одном более или менее предсказуемом уровне достаточно долго. И даже если она уходит с этого уровня, то для этого существуют фундаментальные причины, которые не возникают за один день, а формируются достаточно долго.
Вообще говоря, не так уж важно, сколько дают рублей, например, за доллар США — 30, 50 или 70. Важно — как долго рубль будет находиться вокруг этого уровня. При переходе на новый уровень все субъекты экономики — люди, компании, банки или государство — рано или поздно «приспособятся» к этому уровню: выровняются цены, подтянутся зарплаты, подстроятся бизнес-планы. И нормальное, предсказуемое, течение экономической жизни восстановится.
Но когда курс доллара в течение одного-двух месяцев уходит с 50 до 70 рублей, а затем через пару месяцев опять возвращается к 50, то в такой ситуации почти все впадают в состояние недоумения и сомнений. Те, кто инвестируют «из доллара в рубль», останавливают свои операции и уходят с рынка на этапе «от 50 к 70» (например, иностранные компании), а те, кто инвестируют «из рубля в доллар», теряют очень много на втором этапе «от 70 к 50» (например, население). Все оказываются в проигрыше, кроме, возможно, небольшой группы спекулянтов, способных адаптироваться к быстро меняющемуся курсу.
На экономическом языке это состояние валютного рынка называется «высоким уровнем волатильности». И в этом случае, как минимум, происходит существенное замедление инвестиционного процесса. Несмотря на санкции и прочие ограничения, экономика России остается открытой, объемы внешней торговли велики, и даже в рамках Евразийского союза большое количество контрактов заключается в иностранной валюте, не говоря уже о «дальнем зарубежье». А чем выше волатильность, тем дороже обходится хеджирование валютных рисков.
Если сравнивать последствия, то из трех гипотетических вариантов динамики курса рубля — «50-70-70», «50-50-50» и «50-70-50» — последний выглядит наименее привлекательным. И в первом, и во втором случае субъекты экономики могли бы строить свои планы — либо при 70 рублях за доллар, либо при 50. Но в последнем случае («50-70-50») они находятся и, что куда важнее, будут находиться в состоянии выжидания до полного прояснения ситуации — то ли рубль останется на нынешнем уровне, то ли курс вернется к 70 рублям за доллар, то ли и дальше будет «прыгать туда-сюда». И эта неопределенность будет закладываться в цены товаров и услуг, будет сдерживать иностранных инвесторов от долгосрочных вложений в экономику России.
Она будет удерживать и российских инвесторов от расширения своего бизнеса за границей. На практике валютный риск проявляется в стремлении завысить цены продажи своего товара для покрытия этого риска. Если вы купили или произвели товар за границей и продаете его в России, то вы закладываете в цену вероятные потери на обесценении рубля. Но если вы произвели товар в России и продаете его за границу, вы должны закладывать в цену риск укрепления рубля.
Получается, что когда рубль то падает, то растет, в проигрыше оказываются все — и те, кто ориентирован на импорт, и те, кто ориентирован на экспорт, и иностранные инвесторы в Россию, и российские инвесторы в иностранные активы. В выигрыше в конечном счете остаются только те, кто ориентирован на краткосрочные операции, в просторечье — спекулянты.
