Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Стоимость морских грузоперевозок выросла до рекордного уровня Экономика, 03:18 Главу СНБО Украины обвинили в неграмотности из-за карты Черного моря Политика, 03:17 Вирусологи объяснили, почему вакцинированные заражаются COVID-19 Общество, 03:00 Власти Праги отказались переименовывать улицу маршала СССР Ивана Конева Общество, 02:41 Быстрое свидание с технологиями: как выбрать идеальный ноутбук РБК и ASUS, 02:38 «Мир» назвала дату подключения своих карт к Google Pay Финансы, 02:04 В Москве задержали участницу Pussy Riot за акцию к годовщине начала ВОВ Общество, 02:01 Как выбрать стратегию, чтобы максимизировать отдачу инвестиций РБК и СберПервый, 01:50 Книжный союз предупредил о двукратном росте цен на бумажные книги Общество, 01:42 В ООН сообщили о возросшем риске применения ядерного оружия Политика, 01:15 В США не испугались отказа России и Китая от доллара Политика, 01:07 Блок Меркель представил план выстраивания отношений с Россией Политика, 01:00 Профи или безбашенный: какой вы таксист. Тест Autonews и Яндекс.Такси, 00:48 Воробьев не исключил ужесточения ограничений в Подмосковье из-за COVID-19 Общество, 00:45
Мнение ,  
0 
Дмитрий Гололобов

Будет ли работать «антиофшорный закон»

Госдума приняла первый и самый важный «антиофшорный законопроект» сразу во втором и третьем чтениях. «Офшорная свобода» для существенной категории граждан многократно важнее свободы слова или демократических выборов. Но надежды, что эту опасную для многих влиятельных россиян идею «утопят» в согласованиях, не сбылись. Что дальше?

Суть вводимых сейчас законодательных мер проста: то, что вы храните в офшорной компании или трасте, считается для налоговых целей вашим, и о заработанном в офшоре доходе вы должны отчитываться и платить с него налог. Что такое контроль – 20%, 50% или 75% «владения» – было одним из основных элементов торга вокруг законопроекта. Но в любом случае эта цифра с годами будет, вероятнее всего, уменьшаться, и довольно скоро может оказаться, что отчитываться нужно даже в том случае, когда в офшорной компании у вас всего 5%.  

Настоящая охота сейчас пойдет на негосударственные корпорации и их крупных владельцев, которые уже привыкли к «офшорной безнаказанности». До остальных руки дойдут существенно позже – на нынешнем этапе деофшоризации офшоры рядовых коррупционеров власти не интересны.  

Вопрос, однако, в том, что у деофшоризации две составные части: то, что написано в российском законе в России, и то, как это будет исполняться на международном уровне. Дума может принять какие угодно ограничения – вплоть до полного запрета владения иностранными компаниями – и любые санкции. Но без четко работающего механизма международного налогового администрирования и обмена информацией «антиофшорное законодательство» останется бессмысленной кипой бумаги. Когда начнется реальная охота на офшоры, сегодня с учетом «санкционной» завесы против России и общего международного недоверия к российской власти и судам не сможет ответить никто. Да, кое-какие документы, связанные с участием России в международном сотрудничестве по вопросам налогового администрирования, подписаны, но между подписанием и исполнением – пропасть. 

Впрочем, ситуацию с  контролируемыми иностранными компаниями (КИКами) необходимо рассматривать шире. Установление контроля государства над ними – это не только и не столько способ пополнить бюджет, сколько мощный рычаг против всех, кто прячется в офшоре. Перед предпринимателями встает новая дилемма: раскрыться или попробовать спрятаться. 

Раскрывать офшоры страшно: никто не сможет поручиться, что даже если у вас все чисто и «по-белому», то когда-нибудь потом не выяснится, что в компанию поступали какие-нибудь подозрительные платежи, на основании которых будет возбуждено уголовное дело о коррупции, легализации, а то и финансировании терроризма. При этом еще и арестуют счета, где будут и другие, абсолютно легальные деньги, а также внесут в черные списки, после чего ни один приличный банк с вами дел иметь не будет. А поскольку все это должно происходить в рамках системы международной координации, то российские органы могут и сообщить о вас западным, после чего уголовное дело могут возбудить уже в Европе. И прощай, мечта о спокойной старости. 

Вероятно, информацию об офшорах будут раскрывать в двух основных случаях: когда на них ничего нет и задействованы они в абсолютно прозрачных схемах, либо когда ясно, что об офшоре и так известно соответствующим органам. То есть в целом «деофшоризация» приведет к обелению тех, кто и так уже практически «белый». Остальные предпочтут не рисковать и потратятся на новые, «невидимые» для российских органов схемы владения их активами на Западе. Мои знакомые налоговые юристы, работающие с Россией и СНГ, постоянно читают новые версии «антиофшорных законопроектов» и соответствующим образом корректируют те предложения, которые они будут озвучивать клиентам. Ведь есть юридическая аксиома: чем запутаннее и строже закон, тем больше в нем дыр и щелочек. Пока очевидно, что борьба развернется не только по поводу технических вопросов (как зарегистрировать офшорную компанию, чтобы она формально не являлась «контролируемой» российскими резидентами), но и по вопросам концептуальным, связанным с разницей толкования различных терминов в российской и западной правовых системах.

В российской деофшоризации также упущен – и, скорее всего, намеренно – существенный аспект, который помогает решить проблему офшорного уклонения от уплаты налогов. На Западе это называется whistleblowing, а в России просто «стук». Решить проблему офшоров можно было бы, установив в законе правило: если то или иное лицо сообщит о «незарегистрированном» офшоре, ему полагается, скажем, 10% от доначисленных в результате проверки налогов. Причем можно было бы оговорить, что в таких случаях адвокаты, аудиторы и прочие специалисты освобождаются от ответственности за разглашение профессиональной тайны – и более того, что несообщение об уклонистах будет вести к отзыву лицензий и лишению статусов. Хотя, конечно, это чистая фантазия: после введения таких норм Октябрьская революция покажется детским утренником, и ясно, что ничего подобного в России не произойдет.

Реальный запуск российской системы контроля за офшорами, когда раскрываться придется уже очень многим, возможен только после того, как к России вернется международное доверие, и она сможет эффективно участвовать в глобальной охоте на налоговых уклонистов на равных правах. Но кто знает, когда это случится? Отношения России и остального мира переменчивы и порой улучшаются чуть ли не за несколько месяцев. Так что тем, кто еще не решил, что делать с зарубежными активами, пора изучить вопрос. 

Об авторе
Дмитрий Гололобов Дмитрий Гололобов принципал частной практики Gololobov and Co
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.