Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
В Роспотребнадзоре сравнили опасность штамма AY.4.2 и «дельты» Общество, 09:08
Как использовать опыт суда присяжных на совещании — The Economist Pro, 09:03
Семь историй о трудностях, уверенности и страховке РБК и Ингосстрах, 08:56
Как Москва вошла в топ самых экологичных и привлекательных городов мира 08:31
Умер установивший дипотношения с СССР президент Южной Кореи Политика, 08:25
Роспотребнадзор назвал причину отказа в выдаче QR-кода переболевшим Общество, 08:23
Почему экспериментировать с облаком надо было уже вчера и еще не поздно РБК и Мегафон, 08:05
Для чиновников создадут суперприложение из-за риска санкций Политика, 07:57
Эксперт РАН назвала причину отсутствия коллективного иммунитета к COVID Общество, 07:46
11 триллионов операций в секунду: все о чипе Apple M1 РБК и OCS Distribution, 07:37
В Калининградской области с 28 октября вводятся нерабочие дни Общество, 07:25
Пять причин инвестировать в Ивановскую область РБК и Ивановская область, 07:05
Минцифры нашло первых претендентов на удаление из реестра российского ПО Технологии и медиа, 07:00
Состояние Маска выросло на $25 млрд после рекорда капитализации Tesla Бизнес, 06:57
Мнение ,  
0 
Ицхак Адизес

Все свое: как успешные руководители оказываются на скамье подсудимых

Чем успешнее компания, тем сильнее у ее учредителя проявляются имперские замашки и тем сомнительнее становится его стиль управления

Этический компас

В результате скандалов с участием топ-менеджеров некоторых крупнейших мировых корпораций управленцы все более обеспокоены своими правовыми обязательствами. В мае 2006 года основа​тель Enron Кеннет Лей в результате коррупционного скандала, который привел к банкротству корпорации, был признан виновным в мошенничестве и сговоре по десяти пунктам. Бывший CEO WorldCom Бернард Эбберс был осужден по аналогичным обвинениям в марте 2005 года. Многие другие ведущие руководители корпораций также были признаны виновными в неэтичном поведении. Миллионы долларов уходят на юристов и бухгалтеров (не говоря уже о времени, потраченном руководителями), чтобы привести корпорации в соответствие с законом Сарбейнза — Оксли 2002 года, который требует от публичных американских компаний раскрытия точной и достоверной бухгалтерской информации.

Что же происходит? Это руководители вдруг потеряли свой этический компас или регуляторы стали проявлять больше рвения? Я полагаю, что у доведения дел до суда есть несколько причин и существуют некоторые эффективные шаги, которые мы можем предпринять, чтобы внести изменения в поведение. Хотя многие случаи носят явно этический характер и в них фигурируют руководители, которые на самом деле воровали у компании, я утверждаю: в значительной мере те, кого обвинили, не были полностью осведомлены, что нарушают законы этики. Их поведение просто не изменилось так, как должно было, когда их компания стала публичной. Это не значит, что они не несут ответственности. Просто их поведение вполне допускалось в рамках организационной культуры, характерной для компаний на определенном этапе их жизненного цикла.

Этап «давай-давай»

Так же как и люди, организации проходят свой жизненный цикл с определенными этапами и предсказуемыми переходными проблемами на каждом из них. Я называю эти этапы так: «ухаживание», «младенчество», «давай-давай», «юность», «расцвет» — и стадии старения: «аристократия», «охота на ведьм», «бюрократия» и «смерть».

На этапе «давай-давай», когда организация уже не стартап и растет так стремительно, что ее административная структура не может за ней угнаться, основатель обычно считает так: «Я построил компанию и должен иметь право де-факто, а то и де-юре ее контролировать». Это его детище, и этим все сказано.

Такое восприятие необязательно меняется, когда организация становится публичной и избирается совет директоров. Можно сравнить ситуацию с баталиями, которые ведут свекровь и невестка. Сын, пусть и женатый, подсознательно воспринимается матерью как ребенок. Совершенно необязательно, что она примет невестку в качестве партнера сына. Она не адаптирует свое поведение, чтобы приспособиться к новым обстоятельствам.

Мой опыт подсказывает: лидеры компаний этапа «давай-давай» (особенно если именно они ее основали) воспринимают публичную собственность в качестве долгового обязательства. Они считают, что их дело — заработать справедливую доходность для инвесторов. Если фондовый рынок им благоволит, то им кажется, что они это обязательство выполнили. Они не воспринимают общественных акционеров как реальных собственников и партнеров и не считают, что правление, представляющее этих владельцев, имеет право управлять компанией. Она пока детище основателей.

Они убеждены: пока на фондовом рынке все в порядке, никого не касается, что они с этим детищем делают. На этом этапе жизненного цикла правление обычно представляет собой братство приятелей по гольф-клубу или состоит из членов семьи, каждый из которых сделал состояние, когда компания стала публичной. Они не чувствуют потребности бросать вызов покровителю. Я видел много правлений, не имевших реального управленческого контроля над, как правило, харизматичным основателем организации, ставшей публичной. Они находились в компании преимущественно для того, чтобы хлопать в ладоши и кричать учредителю «Браво!». Если основатель тратил огромные средства на себя, они закрывали глаза. Ведь им самим удавалось делать целые состояния на опционах, да и акционерам не так уж плохо живется, так чего жаловаться?

Боги бизнеса

Чтобы усугубить ситуацию, многие основатели, когда их компании становятся публичными, начинают чувствовать себя олимпийскими богами. Ведь для организации стать публичной — это настоящий успех. Выделим это слово: успех — финансовый и в смысле общественного статуса. Чем успешнее компания, тем сильнее у ее учредителя проявляются имперские замашки и тем сомнительнее становится его стиль управления. Аплодисменты со всех сторон вызывают головокружение от успехов, начинает мерещиться нимб над головой. Учредителю кажется, что он ходит по воде, и он не может признать, что его ступни, его колени, а в итоге и его шея уже изрядно намокли.

После того как компания стала публичной, многие из основателей переполнены самодовольством, они витают в облаках, отказываются возвращаться на землю и смотреть фактам в лицо. Неожиданный огромный успех заставляет их чувствовать себя всемогущими. Они считают, что могут справиться с любой проблемой. Они ведь уже делали это раньше: создали невероятно успешную компанию, несмотря на все препятствия и предупреждения.

У меня был опыт работы с учредителем очень успешной организации — настолько успешной, что он напрочь потерял связь с реальностью. Он буквально верил в то, что не может ошибиться. Тот, кто осмеливался не согласиться с его мнением, оказывался уволенным или был подвергнут остракизму. Такие основатели приписывают успех компании только себе. Получается, будто лишь их гениальность привела к удаче, и поэтому они, гении, заслуживают того, чтобы делать все, что хотят.

Эти учредители, не задумываясь, тратят средства организации на покупку самолета, который затем используют для личных нужд. Они отдают целое состояние на излишне роскошную обстановку офиса, большое количество дорогих предметов искусства, которые могут в итоге оказаться у них дома. Они считают, что имеют право на эти дополнительные льготы из-за невероятного успеха их компании, их интеллекта и предпринимательских качеств. И все это подпитывает их самомнение, и без того непомерно раздутое. Я не оправдываю и уж тем более не поддерживаю такое поведение и такую систему убеждений. Я просто описываю то, что видел в течение более чем 40 лет работы с основателями и руководителями компаний «давай-давай».

По инерции

Я над​еюсь, что мое описание состояния их ума поможет нам найти правильное решение такой ситуации. В конце концов, такое поведение не новость и началось задолго до того, как компания стала публичной. Она оплачивала многие личные расходы учредителя, и никто не подвергал это сомнению. Когда организация становится публичной, основатель не меняет своего поведения. Он продолжает делать то, к чему привык в течение многих лет. Также и компания не меняет свою культуру только потому, что стала публичной. Это позволяет всем вести себя по-старому и даже потворствует этому.

Я полагаю, что манера основателя щедро содержать себя за счет публичной организации — результат неспособности совершить необходимый культурный и поведенческий переход от частной собственности к публичной.

Нужно разработать учебный курс, который в общих чертах обрисовывает управленческие, культурные, стилистические, юридические и этические изменения, которые необходимы для публичной компании. Этот учебный курс должен стать обязательным для всех руководителей корпораций, которые собираются совершить такой переход.

Помимо листинга на фондовом рынке и требований по раскрытию финансовой информации требуется также и культурная трансформация. Все члены правления организации должны быть осведомлены об управленческих и поведенческих ловушках, с которыми столкнется компания на пути к публичности. Им нужна сертификация, подтверждающая, что они полностью понимают управленческие и культурные изменения, которые произойдут. Смена статуса частной компании на публичную — это не только задача юристов. И переход — это не чисто юридический вопрос. Речь идет также о смене поведенческой, управленческой и этической парадигмы.


В рубрике «Книга» РБК знакомит читателей с новыми нон-фикшен книгами, выходящими в России и мире, публикуя выбранные редакцией отрывки из них. Эта статья — фрагмент из книги Ицхака Адизеса «Размышления о менеджменте», которая вышла в издательстве «Манн, Иванов и Фербер».

Об авторе
Ицхак Адизес Ицхак Адизес Бизнес-консультант
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.