Суды раздора

Фото: ИТАР-ТАСС

Реформа третейских судов, направленная на ликвидацию «карманных» судов, запуталась в межведомственном споре. В распоряжении РБК daily оказалась концепция Минэкономразвития (МЭР), ее основная новация — введение регистрации и реестра судов. Против выступает Минюст. Ведомство экс-министра Андрея Белоусова разрабатывало документ по поручению главы правительства Дмитрия Медведева, министр юстиции Александр Коновалов получил аналогичное поручение от Владимира Путина.

Старт реформе, которая должна привести к существенному сокращению количества третейских судов, дал Владимир Путин в послании Федеральному собранию 12 декабря прошлого года. Ответственным за исполнение поручения был назначен Минюст. Но еще до президентского послания премьер-министр Дмитрий Медведев дал аналогичное задание МЭР и его тогдашнему главе Андрею Белоусову. В итоге оба ведомства подготовили концепции, расходящиеся в нескольких вопросах. Главный из них — введение обязательной регистрации судов и реестра, рассказывают несколько чиновников правительства. Это же подтверждают и в секретариате первого вице-премьера Игоря Шувалова.

По официальной статистике, сейчас в России действует около 1,5 тыс. третейских судов, по экспертным оценкам — около 2 тыс. Многие суды создаются под одно конкретное дело, а по завершении спора ликвидируются. Как следствие, выносятся некачественные решения. В 2012 году арбитражные суды рассмотрели 351 заявление об отмене решений третейских судов (удовлетворено 20%) и примерно 4 тыс. заявлений о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третей­ского суда (удовлетворен 81%), приводит статистику партнер московского офиса Quinn Emanuel Urquhart & Sullivan Василий Кузнецов.

Правовые механизмы для ликвидации таких «лжесудов» отсутствуют. Чтобы переломить ситуацию, МЭР и предложило ввести регистрацию по­стоянно действующих судов в специальном открытом реестре (будет включать информацию об учредителе и наименовании суда, порядок внесения и исключения из реестра). Она будет служить барьером для недобросовестных участников. «Люди, которые создают суд под конкретное дело, не смогут числиться в реестре. Во-первых, они должны будут соответствовать определенным требованиям. Во-вторых, отозвать лицензию у такого суда можно будет, к примеру, по заявлению недовольной стороны», — объясняет чиновник правительства.

Полномочия по ведению реестра МЭР предлагает возложить на Мин­юст или специально созданное при нем учреждение, а в дальнейшем — проработать механизмы репутационной ответственности судей и прийти к «самоорганизации профессионального сообщества».

Ввести регистрацию ранее предлагал РСПП. «Госрегистрация третейских судов и контроль над ними на первом этапе необходимы, — убежден управляющий директор РСПП по корпоративным отношениям и правовому обеспечению Александр Варварин. — В последующем они могли бы быть заменены институтами саморегулирования — после того как сложится круг постоянных третейских судов, которых должно насчитываться не больше нескольких десятков».

Минюст против такого механизма. О своем несогласии с введением реги­страции еще в начале апреля писала замминистра юстиции Елена Борисенко своему коллеге из МЭР Олегу Фомичеву (письмо есть в распоряжении РБК daily). Чиновница сомневалась, что регистрация может стать барьером для деятельности «карманных» судов. Обязательная регистрация третейских судов есть в Белоруссии и Узбекистане, в странах с развитой экономикой такая практика отсут­ствует, писала она.

Вместо этого Минюст предлагает определить «орган текущего содей­ствия и контроля в отношении арбитража», ввести норму, по которой решения третейских судов могут быть исполнены только путем обращения в компетентные суды, и систему депонирования решений, отменяющую возможность выносить решение задним числом.

С позицией ведомства Александра Коновалова соглашается и Высший арбитражный суд (ВАС). «Третей­ские суды — институт гражданского общества, в основе которого лежит прин­цип диспозитивности, свободы договора», — комментирует замначальника управления международного права и сотрудничества ВАС Екатерина Куделич. Обязательная регистрация, по ее мнению, не упорядочит работу третейских судов. Более действенными мерами она считает установление уголовной и гражданско-правовой ответственно­сти арбитров и введение более жестких требований к их квалификации.

Уверенность в необходимости уголовной ответственности для недобросовестных судей сближает позиции двух ведомств. Оба они также предлагают наделить некоммерческие организации (торговые палаты, бизнес-ассоциации и т.д.) преимущественным правом создавать третейские суды. Кроме того, МЭР хочет дополнить требования к судьям другими критериями: не моложе 25—28 лет, высшее образование и т.д.

Примерно одинаково ведомства смотрят и на необходимость расширения компетенции третейских судов в отношении корпоративных споров. «Необходимо дать возможность рассматривать отдельные категории корпоративных споров, — уверен г-н Варварин из РСПП. — Не все они арбитрабельны. К примеру, третейские суды могут рассматривать только внешние споры (оспаривание решений органов управления и др.), а внутренние (по купле-продаже акций, их залогу и т.п.) — только при определенных обстоятельствах».

Выделение отдельных категорий корпоративных споров для арбитража — давно ожидаемая мера, констатирует партнер практики по разрешению споров Goltsblat Елена Трусова. В действующем законодательстве нет конкретных положений, препятствующих передаче корпоративных споров в арбитраж, говорит она. Правда, применение корпоративного права может потребовать серьезной проф­подготовки, опасается юрист компании «Хренов и партнеры» Эльвира Гадельшина.

«В ближайшее время вопросы реформирования третейских судов будут обсуждаться на совещании у первого вице-премьера», — говорит представитель секретариата Игоря Шувалова. Поручение Владимира Путина должно быть выполнено до 1 июля, поэтому спор министерств придется разрешить в ближайшие дни.