Примите участие в мероприятии РБКВнешнеторговый форум

— Я знаю, что вы не любите рассказывать о личном, но тут не могу не спросить: какая у вас сумка?

— Phoebe Philo: бывший главный дизайнер Céline сделала свой бренд. Как видите, он не такой известный, как у большинства сумок, о которых идет речь в нашем сериале.

Я люблю сумки, у меня их довольно много. Однако все, что может пригодиться в течение дня, в них не помещается, поэтому у меня всегда с собой шопер, а там — компьютер или айпад. Я каждый день пишу, и мне важно иметь возможность поймать момент, сесть и поработать.

— Что пишете сейчас?

— Дописываю сериал для «Среды». Снимать планирует Володя Мункуев. А одновременно я пишу еще кое-что по собственной инициативе с моими коллегами-сотворцами. У меня всегда есть в разработке проекты параллельно с основным. Главное, чтобы они не совпадали по ступени придумывания/производства.

— Двойняшек в сценарном деле не бывает?

— У меня нет. У Андрея Золотарева, соавтора сценария сериала «Тяжелый люкс», точно бывает. Но это зависит от характера, от личности. Я не могу так много делать параллельно, тем более что я еще и актриса.

— Про что проект для Мункуева?

— Постапокалиптическая бытовая фантастика в сочетании с психологическим триллером. Первый раз пишу в таком жанре. Мой креативный продюсер — Олег Маловичко, который преподавал у меня в школе «Индустрия». Большая радость с ним работать.

— В чем главная сложность?

— В том, чтобы держать градус триллера и не забывать, что в этой истории постапокалиптическая реальность в некотором роде является антагонистом главному герою. Я склонна впадать в тихий разговор на фоне апокалипсиса, а это не тот жанр.

— Смотрите другие образцы жанра?

— Пожалуй, единственное, что я пересмотрела, чтобы начать, это фильм «Прибытие» Дени Вильнева. А так нет — практическим путем, драфтами.

— Вернемся к «Тяжелому люксу». В каком виде к вам попал проект и чем понравился?

— Он ко мне попал в виде первых двух серий и понравился, в частности, тем, что моего брата должен был играть Иван Янковский. Мы с ним снялись сначала в «Битве моторов», теперь, как кто-то остроумно выразился, в «Битве мажоров». Нам комфортно вместе работать, мы веселились, хорошо проводили время.

Режиссер Илья Аксенов мне понравился. Wink — дружественная платформа. Соавтор сценария Андрей Золотарев преподавал у меня в школе «Индустрия». При всех драматических обстоятельствах моей героини в истории много юмора, острых поворотов, довольно смешных. Это вообще в чем-то ситком — в хорошем смысле этого слова.

— Вы не участвовали в создании сценария?

— Нет. Не считая сцены, где умирает любовница моего мужа. Сначала сняли пилот, и стало понятно, что так, как в сценарии была придумана ее смерть, люди так не умирают, это не работает.

Уже в процессе съемок мы начали думать, что делать. А мы с Ильей Аксеновым часто обменивались старыми мемами и разными шутками. И тут он мне показывает старое видео из YouTube, где играют два мальчика и на одного падает шкаф. И я говорю: «Илья, Таня должна умереть так! Пусть на нее упадет шкаф». Всем понравилось, так это в итоге сняли. Мне кажется, это классная история сотворчества.

---

— Как вы относитесь к роскоши?

— Хорошо. Люблю.

— Какую считаете необходимой для себя в жизни?

— Хороший автомобиль, я в нем провожу много времени. Пространство, где я живу: оно должно быть чистым, красивым и просторным. Роскошь — путешествовать туда, куда я хочу, исследовать мир. Одеваться, как я хочу, есть хорошую еду.

Я из достаточно обеспеченной семьи, поэтому бренды не были никогда моей целью, но при этом мне самой во взрослой жизни хотелось иметь возможность позволять себе комфорт и красоту, которые я люблю.

В 18 лет ты ешь неизвестно что, спишь неизвестно где и чувствуешь себя отлично. А с возрастом начинаешь немного больше зависеть от комфорта. Я стараюсь держать баланс, потому что я хочу, чтобы это меня не формировало и не сдерживало, чтобы комфорт не был тюрьмой, чтобы я без него не разваливалась.

— От киноэкспедиции на Крайний Север вы не откажетесь.

— Нет. Я хожу в походы!

— С рюкзаком?

— Да, конечно. Это, кстати, тоже сумка, которая у меня есть. Последний мой поход был в Непале, я поднималась на высоту 3200 м. Шла туда неделю вместе с группой.

— Шерпы были?

— Были. Но это базовый комфорт. Там это не такая невероятная роскошь.

— Почему вы отправились в Непал?

— Потому что мне интересна азиатская культура — Непал, Индия, Таиланд. А походы, мотопутешествия — привычный для меня способ исследовать мир. В моем детстве за это отвечал папа. Мы ходили в конные походы на Алтай, когда это еще не было мейнстримом. Я люблю соединяться с природой простым способом с минимальным количеством приспособлений.

— О чем думается под рюкзаком в Непале?

— Я себе накачала аудиокниг, музыки, планировала дослушать какие-то подкасты, дочитать какие-то книги. В итоге я не читала и слушала ничего. Я наконец осталась в тишине и в пути. Это было лучшее, что можно представить. Просто идти и не получать никакой информации, лишь видеть то, что тебя окружает в этот момент. В первый день было трудно избавиться от токсичной московской привычки постоянно генерировать идеи, быть в информационном потоке. Выйти из этого цикла. Но там это получилось. И начали радовать самые простые вещи.

— Вам наедине с собой комфортно?

— Да. Так было не всегда. Но постепенно — с ростом, с познанием себя — приходит понимание, что, в общем-то, я — это единственное, что у меня действительно есть. Все остальное в той или иной степени нам не принадлежит. Хочется же с этим разобраться — что такое я и как с собой встречаться. Кроме того, я из себя произвожу и роли, и сценарии. Поэтому я собой интересуюсь.

---

— В параллельной вселенной вы могли торговать «палеными» сумками?

— Нет, потому что я не могла бы обманывать людей.

— Люди-то так себе.

— Это их проблемы. Мне зачем быть так себе человеком? В чем тогда между нами разница? Кроме того, мне это не очень интересно. Даже если представить, что я бы поменяла профессию, не уверена, что я бы раскрыла себя в продаже сумок.

— Вы вообще человек азартный?

— Да, достаточно азартный. Но у меня и профессия азартная — я имею в виду актерскую. Там много неожиданностей. Но при этом нет ничего, что может повредить, а у меня нет тяги к самоуничтожению.

— Копать могилу на съемках тяжело было?

— Довольно-таки, я долго копала. Но это физическая нагрузка, ее можно пережить. А вот психологически было трудно играть сцену, где моя героиня поучаствовала в смерти человека, хоть и опосредованно. Съемки — трудоемкий процесс в целом, я не могу сказать, что эти были легкими, несмотря на то что мы снимались в классных интерьерах.

— Сумки красивые, опять же.

— Мы были ими завалены. Отличить «паленую» сумку от настоящей трудно, я предпочитала слушать эксперта, которая была на съемках. Верила ей на слово.

— Себе ничего не захотелось?

— Нет. Когда этих сумок такое множество, хочется, наоборот, дистанцироваться.

— Зато вам подарили кожаный плащ?

— Да. Красивый, из питерской винтажки. Его отменил режиссер, он не подошел героине, но подошел мне.

— У вас есть еще какие-нибудь вещи со съемок?

— После «Битвы моторов» Наталья Туровникова подарила мне черное кимоно. Кстати, где оно? Вообще, я беру по минимуму, стараюсь не захламляться. Не люблю много вещей, но вещи люблю.

— С «Метода» что-нибудь есть?

— Удостоверение Есении Стекловой.

— Вы отучились в МГУ на двухлетней программе профессиональной переподготовки «Прикладная философия». К чему можно вообще приложить философию, к жизни?

— Конечно. На курсе мы над этим шутили, но философия потихонечку проникает во все сферы жизни — как живительный вирус.

Она формирует мировоззрение, развивает, делает его гибче. Это мой вход в познание. Я, к сожалению, не физик и не биолог, я людей науки очень уважаю, но мне, что называется, не дано. Нужно понимать свои возможности. А изучать философию мне дано, и это комплиментарно моему роду деятельности, мне как личности. Согласитесь, человек склонен принимать границы своего познания за границы мира. Сколько я знаю, столько и есть мира, правильно? Я хочу знать больше, чтобы мир был шире.

— Сложно дается?

— На одной образовательной платформе есть замечательный курс медленного чтения, где раз в неделю встречаются люди, жаждущие познания, и под руководством философа читают Хайдеггера «Бытие и время». Мы читаем медленно, по абзацу, обсуждаем, осмысляем, задаем вопросы, расходимся по дискуссионным комнатам. Я отучилась два года на прикладной философии, но мне по-прежнему очень трудно. Для мозга это нетривиальная задача.

Но знаете, что мне в этом нравится? Когда начинаешь что-то понимать, чувствуешь успокоение, как будто меняется само состояние ума и взгляд на этот мир.

— Философия не подкинула вам тему для нового сериала?

— Мой метод — не поиск high concept, идеи, которую можно объяснить парой предложений. Я ищу важный для меня смысл. Этот подход пощупать труднее.

— Как в «Актрисах» вы бы сформулировали эту идею?

— Написать про актеров мне предложил Валерий Тодоровский. А смысл я видела в том, чтобы раскрыть несовершенных, нелепых и смешных, страдающих и раненых людей, которые проживают свою очень непростую жизнь в связи с тем, что они выбрали профессию артиста.

Все видят фасадную часть. А я хотела приблизить зрителя, который будет смотреть этот сериал, к тому, кто такой есть актер, с моей точки зрения. Какой он живой, разный. Показать, сколько в нашей профессии профдеформации, одиночества, зависти, ревности, кратковременности всего и вся. Безумие, короче говоря, театра и кино.

Я в тот момент была в декрете, и у меня была возможность посмотреть на профессию со стороны, что является самой лучшей точкой для любого исследования. Изнутри общую картину увидеть сложнее.

— А вы с любовью это делали?

— Конечно. Я тоже и из этого состою, иначе я не была бы артистом. Но я говорю о любви во всем ее многообразии, а не только об идеальной ее стороне. И это все равно любовь. Важно стараться рассмотреть со всех сторон и нашу профессию, и конкретного человека. И мне было важно показать ту реальность, которую я вижу, быть в этом предельно честной и нигде не смягчать.

— Весной следующего года у вас выходит сериал «Живая» — что это за проект?

— Мы с Андреем Джунковским десять лет назад сделали «Лучше, чем люди». И снова работаем вместе. Я играю искусственный интеллект, который ведет дело о расследовании и нанимает Петра Федорова. Я в основном живу у него в ухе. Поэтому сцен у меня было не так много, но я много времени провела в студии, записывая голос. Это мой первый опыт работы без визуала.

— А еще вы вернулись в театр — сыграли в «Чайке» театрального объединения «Озеро». Как вы с ними познакомились?

— Мы делали новогодний ролик для фонда «Помощь» — с Ваней Ургантом снимали сказку «12 месяцев помощи». Там участвовало все «Озеро». Начался у нас с ними разговор с сотрудничества со мной как с автором. А потом случилась «Чайка». 

Мы и дружим, и работаем. Очень рада найти людей, которые мне близки по духу. Я вообще сейчас в периоде обретения людей, с которыми я хочу работать в кино и как актриса, и как сценарист.

— Как вы понимаете, кто ваш человек, а кто нет?

— Чуйка. Когда одно и то же беспокоит, смешит, болит. В актерстве это чуть менее важно, а когда взаимодействуешь с продюсером как автор, очень важно, чтобы они любили то, что ты пишешь. У меня был опыт, когда тратишь уйму усилий, чтобы объяснить то, что должно быть понятно без слов. На ценностном уровне. Очень важно, с кем ты будешь проживать полгода съемочного или год писательского опыта. Не сливать жизненные силы на людей, которые просто не твои. Свои найдутся всегда.