«Держаться»: читаем отрывок из бестселлера Мелиссы Да Косты

Фото: Издательство «Бель Летр»

Подписаться«Макс»

«Здесь, в холле у операционной, среди запаха дезинфекции и старых журналов лица у всех скорбные. Взгляды — отчужденные, ускользающие. Никому и в голову не придет встретиться глазами с соседом. Включенный телевизор тоже почти не привлекает внимания. Новости дня никого не интересуют. Люди лишь следят сквозь приоткрытую дверь, как снуют по коридору медсестры, да украдкой поглядывают в окно — словно желая убедиться, что остальной мир по-прежнему существует, — и удивляются, видя все то же голубоватое осеннее небо с беспечно парящими птицами.

В отличие от моих соседей, я игнорирую то, что происходит снаружи, и коридор меня не особенно занимает. Я же знаю, что за мной придут нескоро. Только если все пойдет не по плану. Если он умрет на операционном столе. Такое тоже может быть. Перед поездкой сюда я не стала смотреть статистику. Впрочем, я даже толком не знаю, что конкретно они собираются делать. Знаю только, что это серьезно, что операция займет от шести до десяти часов. Еще говорилось про какую-то «политравму». Что это вообще значит? Я как раз выходила из спортзала, когда пришло голосовое.

И сразу же примчалась сюда. Волосы у меня мокрые и липкие от пота, от голода кружится голова, мне холодно в спортивной форме — но все это не имеет значения, потому что меня интересует только одно: остальные женщины в холле. Сердце вот-вот разорвется, но все же я вглядываюсь в их позы, в судорожно сцепленные руки, в искаженные тревогой лица, в пустые глаза. И спрашиваю себя: «Переживает ли кто-то из них хотя бы треть того, что испытываю я? Ждет ли новостей о таком мужчине, как Франсуа, — мужчине, от одного имени которого перехватывает дыхание, чей голос лишает воли? Ждет ли хоть одна весточки о мужчине, без которого она просто умрет?»

Смотрю на них — и сомневаюсь. Они волнуются, терзают себя, изводятся, но ни одна из них не страдает так, как я сейчас. Всякая истинная страсть поглощена исключительно собою, писал Стендаль. Я — живое воплощение этого эгоизма. Я олицетворяю его здесь, в этом холле. Я разглядываю других женщин и оплакиваю саму себя: оплакиваю свою кожу, лишенную прикосновений Франсуа, свое тело, все свои чувства — они станут бесполезными, если он ко мне не вернется. Я никогда не испытывала ничего даже отдаленно похожего на эту страсть. Мне всего двадцать четыре года, но я уверена: такой жар охватывает человека лишь раз в жизни. Кто-то скажет, что именно недоступность Франсуа сделала его для меня столь незаменимым — ведь он так далек, так недосягаем. Возможно, это правда... Как можно поймать и удержать актера, который по-настоящему оживает только на сцене, в упоении собственной игрой, и — иногда — на пике оргазма? Таким был Франсуа: неуловимым, многоликим, человеком-тайной. Думать о нем здесь, у операционной, для меня и утешительно, и мучительно больно.

Я уже собираюсь встать, чтобы немного пройтись, когда в коридоре раздается знакомый голос. Узнаю силуэт. Высокий, тонкий, стройный. Небрежная поза, длинные волосы зачесаны назад, как у Франсуа, светлые джинсы, белая рубашка под тренчем. Это Антуан. Они так похожи. Часто появлялись на сцене вместе. Это сходство иногда позволяло им подменять друг друга, играть братьев или даже отца и сына. Но внутри они совсем разные. Антуан не излучает того обволакивающего тепла, которым веет от Франсуа. В Антуане есть что-то обыденное, успокаивающее.

Он славный парень, надежный, на него можно положиться. Если бы меня попросили подобрать для него цвет, я бы выбрала синий. Или зеленый. Простой, честный цвет. Такому человеку доверяешь, его сразу начинаешь любить, но ради него не бросишься с десятого этажа. А Франсуа больше подходит оранжевый. Цвет теплый, коварный, сотканный из оттенков и бликов, ускользающий цвет. Приблизишься — сгоришь дотла. Причем совершенно добровольно.

Антуан стоит в коридоре, разговаривает с врачом. Пока я бегу к нему, врач уходит. Я хватаю Антуана за руку. От него пахнет чистотой. Марсельским мылом и чуть-чуть — мускусом: это дезодорант. От меня же, наверное, разит засохшим потом и страхом.

— Лео...

Он пытается меня обнять. Я отшатываюсь, высвобождаюсь. Не время. Нет, правда, не время.

— Что он сказал?

В глубине его глаз плещется растерянность.

— Сказал, что нужно ждать. Новостей не будет еще часа два или три. Что случилось?

— Мне толком ничего не объяснили. Знаю только, что он был на скутере. Торопился куда-то. Хотел проскочить перекресток... И тут автобус.

— Он выживет?

— Пойдем покурим.

Даже слышать ничего не хочу ни о каких прогнозах. Иначе придется всерьез задуматься, есть ли смысл жить дальше. Мы выходим из больницы молча. У стеклянных дверей Антуан щелкает зажигалкой. Мне зябко в слишком легкой спортивной одежде. И очень страшно. Зубы выбивают дробь.

— Ты не видела Изабель? — спрашивает он.

Мотаю головой.

— Ей сообщили? — допытывается Антуан.

— Вероятно, в первую очередь.

Он пропускает мимо ушей мой едкий тон, проверяет телефон.

— Надо бы ей позвонить, — говорит он. — Подождешь здесь?

Я смотрю ему вслед. Затягиваюсь сигаретой, заполняю легкие дымом, чтобы прогнать мысли об Изабель. Еще и поэтому я предпочитаю прятаться от правды. Шарю в своей холщовой сумке. Там только кошелек и телефон. Разблокирую смартфон. На заставке мы с Франсуа. Парижское кафе. Мы сидим плечом к плечу, я улыбаюсь в объектив. Франсуа — нет, он вообще редко улыбается, но в его взгляде такая сила, такая глубина, что любой, кто посмотрит ему в глаза, будет очарован. В тот вечер на мне была черная кружевная блузка, из-под которой торчали красные бретельки бюстгальтера... Это, кстати, селфи. Снимала я сама, вытянув руку.

На Франсуа серая рубашка, он опирается локтями на стол. Позади нас большое зеркало, где отражаются наши спины: он слегка наклонился над чашкой кофе, я прогнулась в пояснице, словно предлагая себя. Вот я какая рядом с Франсуа: чувственная, открытая, покорная. Живая — нет, ожившая! — целиком, до последней клеточки. Если он угаснет, мне останется только угаснуть следом».

Об авторе

• В 2023–2024 годах Мелисса Да Коста стала самым продаваемым франкоязычным автором во Франции, обойдя в том числе одного из самых популярных конкурентов — писателя Гийома Мюссо. В 2025-м она опустилась на четвертое место — главным образом потому, что за год не выпустила нового романа, — но все равно продала почти 750 тыс. книг.
• В 2023 году Да Коста продала во Франции 1,3 млн экземпляров своих романов, в 2024-м — 1,16 млн, став крупнейшей фигурой французского массового книгоиздания поколения 30-летних.
• Окончив школу менеджмента Университета Лион-3 по специальности «экономика и управление», Да Коста работала в сфере коммуникаций и устойчивого развития — в частности, занималась климатическими проектами в муниципальной структуре, а позднее — коммуникациями в Агентстве энергетики и климата Гренобльской метрополии.
• Первые рукописи Да Коста пыталась самостоятельно публиковать в интернете — по ее собственным словам, ничего не происходило. Она все равно продолжала писать. В январе 2018 года выложила очередной роман на платформе monbestseller.com. Там текст неожиданно стал очень популярным среди читателей, и уже 1 апреля она подписала издательский контракт. Эта рукопись и превратилась в ее дебютный роман «Вся синева неба».
• Ее часто автоматически записывают в представителей feel-good literature: ее романы очень эмоциональны, читаются легко, в них много исцеления, второго шанса, природы, путешествий, преодоления травмы. Но сама конструкция у нее обычно гораздо темнее. Да Коста постоянно пишет о смерти, горе, болезни, насилии, инвалидности, одиночестве, психологической зависимости — просто не оставляет героя в этой точке.
• Вдохновением для героев романа «Держаться» стала реальная пара, пережившая похожий опыт. «К тому моменту у меня уже был полностью выстроен сюжет: Элеонора, Франсуа, театральная среда, медицинская документация… Но пока не услышишь человека, который действительно проходит через это — буквально проживает это своим телом, — писать об этом очень сложно. При этом я не брала за основу историю этой пары: она принадлежит только им, — рассказывала она. — Все, что касается интимной жизни моих персонажей, я прорабатывала по медицинской литературе и консультировалась с врачом-сексологом. Мне не хотелось задавать этой паре бестактные, слишком личные вопросы. Но они дали мне другое — свою силу, свой свет и свою любовь».