Пять историй от толкинистов и ролевиков — об эволюции движения в России
. От лесных собраний с деревянными мечами до интерактивного театраКак проходила эволюция движения толкинистов и ролевиков в России

На рубеже 1980–1990-х годов, когда книги Джона Р.Р. Толкина стали широко распространяться среди советских читателей, русскоязычные поклонники фэнтези стали сбиваться в хоббитско-эльфийские стаи. Они обсуждали историю и языки Средиземья, сочиняли песни и стихи, брали вымышленные имена, создавали костюмы и разыгрывали сюжеты по мотивам книг.
Первые всесоюзные «Хоббитские игрища» состоялись в августе 1990 года под Красноярском. В них участвовали около 130 человек из разных городов СССР. Потом еще десять лет толкинисты оставались одной из самых заметных молодежных субкультур, влияние которой распространилось на многие годы вперед, а слова «толкинист» и «ролевик» для широкой публики нередко звучали как синонимы. Позднее движение вышло далеко за пределы произведений Толкина: появились игры по другим литературным и вымышленным мирам, реконструкторские клубы, фестивали и крупные ролевые сообщества. Новый приток участников произошел в начале 2000-х после выхода кинотрилогии Питера Джексона.
Специально для РБК Life обозреватель Анна Векшина поговорила с толкинистами и ролевиками об их славном прошлом, где были лесные игрища, бои на деревянных мечах, шитье костюмов и платьев из штор и другие бодрящие воспоминания, погружение в которые раз за разом убеждает, что молодость прошла не зря.
Содержание
Ностальгия ироничная
- Рассказывает Ксения, маркетолог, 45 лет
Утро, поле, мечи и алебарды
В сообщество я пришла в 1999 году, когда училась на втором курсе Новочеркасской государственной мелиоративной академии и подрабатывала бухгалтером в городском Доме культуры.
Однажды в обеденный перерыв ко мне на работу зашел мой друг Денис. Мы сидели на лавочке, и он сказал: «Ксюха, представь: утро, поле. С одной стороны — люди в доспехах, с другой — тоже люди в доспехах. Мечи, луки, алебарды. А я впереди отряда — с голым торсом». Я скептически на него посмотрела и поинтересовалась, когда он в последний раз был в ПНД. Но Денис ответил: «Нет, это ролевое движение. Я собираю отряд, скоро у нас игра. Давай присоединяйся!» Скепсиса у меня не убавилось, но, честно говоря, я всегда была за любой кипеж.
Мы встретились в пять утра в условленном месте: туго соображающая спросонья я, Денис и еще несколько таких же невыспавшихся подростков — все готовые к походу и приключениям. Шли пешком часа три. Когда наконец, миновав несколько ЛЭП и рощ, добрались до места, ролевое движение захватило меня окончательно.
Для игры нужно было выбрать расу и имя, но ничего не приходило в голову. Тогда я познакомилась с Сашенькой Саурон — опытной ролевичкой, которая и подарила мне персонажа на всю жизнь. «О, а ты Танда!» — заявила она. А я даже не знала, кто это. Позже прочитала книги и поняла: персонаж действительно мне подходит. Танда — тролль из Гильдии убийц в цикле Роберта Асприна «МИФические приключения». В эльфы я никогда не стремилась, а женщина-тролль, к тому же воин, — куда интереснее.
Что касается книг, тут у меня был карт-бланш: моя бабушка заведовала библиотекой, поэтому летним чтением я всегда была обеспечена. В десятом или 11-м классе заглотила на спор три тома «Властелина колец» — и через пару лет они аукнулись мне знакомством с Денисом и ролевыми играми.
Песнь изоленты и дырявого кринолина
Сердцем наших сборов были лесопарковый массив «Красная весна» и местный туристический клуб — старое здание с подвалом, где мы хранили снаряжение и тренировочное оружие.
Одежда и мечи — отдельная история.
Свой меч я смастерила сама: купила дубовую заготовку, прибила к ней две железки и обмотала черной — не синей! — изолентой. Для эпичности. Тогда у нас была в ходу фраза: «Ты там слегка сваркой прихвати, а потом я дома намертво изолентой примотаю».
Платья шили из занавесок и случайных отрезов ткани. У меня было как раз занавесочное — совершенно прекрасное — платье. А однажды я заглянула в свадебный салон и (какая удача!) раздобыла старый дырявый кринолин. Девушка-продавец сначала хотела сдать его в аренду, но я объяснила, в каком виде верну. Так что находку отдали мне безвозмездно.
Московским ролевикам со снабжением повезло гораздо больше: они закупались в знаменитой церковной лавке с натуральными тканями. Когда после переезда я пришла туда и сказала: «Мне нужна ткань на костюм». И продавщица со знанием дела спросила: «Какая эпоха? Какой период?» Вот это клиентоориентированность! В Новочеркасске мы о таком только мечтали.
Смешных моментов было множество, некоторые до сих пор помню. На второй в моей жизни игре я обзавелась лорикой — это доспех из железных пластин, пришитых друг к другу нитками. Нитками — это важное уточнение. В таком виде с отрядом из четырех разведчиков мы прокрались в стан врага, тихо осмотрелись, выяснили, что к чему, и стали возвращаться. Так же неслышно выбрались на дорогу, под команду «Отступаем тихо!», и тут раздался грохот: «Дыж-дыж-дыж!» Это пластины моей лорики перерезали нитки.
На той же игре меня назначили дозорным. Я забралась на дерево и, со своим зрением минус 2,5, следила за передвижениями вражеских солдат. И вдруг замечаю движение в кустах: какие-то девицы полуодетые — ну точно эльфы! Кричу: «Идут!» А девицы давай кричать и разбегаться: «Мы местные, не трогайте нас!» Оказалось, они просто шли купаться и по дороге встретили других дозорных, которые успели их напугать. Мы потом проследили, куда они направились, нашли этот пляж и после игр тоже стали там купаться.
Бегать с палкой по кустам
С агрессией из-за своего увлечения я не сталкивалась, а вот с непониманием — много раз. В институте мои увлечения не разделяли, моя страсть бегать с палкой по кустам многим казалась дикой. Родные тоже не сразу пришли в восторг, но я старалась объяснить им свой интерес. Это же не в подъезде тусоваться.
Ролевое движение объединяло людей, которые читали книги, умели что-то делать руками, собирались вместе, проводили время, шутили свои странные шутки и были на одной волне. Я ездила на разные игры, познакомилась с огромным количеством людей. Прошло столько лет, а мы до сих пор общаемся.
В 2005 году я переехала в Москву и сразу попала уже не в ролевое движение, а в реконструкцию. Она захватила меня еще сильнее. Тем более что сообщества всегда пересекались: реконструкторы ездили на игры, ролевики занимались страйкболом и так далее. Каждый мог выбрать то, что ему ближе.
Сейчас я столичная жительница, работаю в офисе — цифры, отчеты. Из движения ушла, но продолжаю общаться с теми, кто в нем остался. Это увлечение поселило во мне неискоренимое убеждение в том, что мир разнообразен и, если твои интересы отличаются от общепринятых, ты такой не один. Даже в небольшом городе на юге России я встретила людей, близких мне по духу.
Сейчас я смотрю, как ребята делают косплей, собираются играть в Warhammer, и чувствую за них радость. Правда, ролевое движение сильно изменилось: ушла прежняя романтика, отчасти исчезла самобытность. Но возможность проявить себя осталась. Честно говоря, я завидую молодежи: они молодцы, не боятся быть странными, у них больше внутренней свободы.
А если появится интересный ностальгический проект, на котором соберутся старички, — почему бы и нет? Снова сошьем костюмы из занавесок (это принципиально!), возьмем в руки мечи, обмотанные изолентой, затянем пивные животики доспехами и корсетами. Потому что песни у костра, еду из котелка и дух авантюризма по большому счету не заменит ничто.
Ностальгия романтическая
- Рассказывает Сергей Галиев, писатель и поэт, 42 года
Эльф в монашеской рясе
С детства я увлекался мифологией. Толкина прочитал лет в 16 и примерно тогда же узнал, что в Царицынском парке (или на «Мандосе», как тогда это место называли) собираются толкинисты. Мы туда с другом съездили, нам очень понравилось. Встречались по воскресеньям, и вскоре я стал бывать там регулярно. Потом узнал и о других местах: об «Оссирианде» в Алтуфьево и «Эгладоре» — поляне в Нескучном саду возле библиотеки. Чаще всего я бывал именно на «Мандосе». Из-за высокого роста и худощавого телосложения я сразу записался в эльфы и взял имя Ингли.
В начале нулевых существовало множество неформальных тусовок и объединений. В Царицыно, помимо толкинистов, собирались металлисты. Могли нагрянуть и скинхеды, чтобы кого-нибудь избить. Однажды под раздачу попал и я, успел убежать, но колено мне повредили так, что потом два года хромал.
Мне кажется, больше всего над костюмами трудились девушки. В продаже почти ничего не было, поэтому они сами шили платья, украшали юбки кружевом. Парней занимало оружие. Мечи делали из текстолита, алюминия или дерева — тяжелые, неудобные и опасные. Поэтому лично я уделял особое внимание защите. Носил косуху, под нее сам сделал поролоновые наплечники. Обязательно напульсник, чтобы защитить кисть. Позже купил монашескую рясу и в основном играл эльфа-клирика. Поскольку занимался ушу, в качестве оружия выбрал шест: я хорошо с ним управлялся.
Первая игра меня потрясла. Она проходила где-то в подмосковных лесах, была закрытой, почти все участники знали друг друга. Организовали ее опытные реконструкторы. Из досок выстроили двухэтажную крепость с башней. Полдня мы сражались, а потом сидели у костра, пели песни, разговаривали, читали стихи.
Толкинисты вообще были мне близки: такие средневековые романтики. Несмотря на фехтование, агрессии в этой субкультуре почти не было. Все уважали друг друга и принимали тебя таким, какой ты есть. Первая любовь у меня тоже случилась там. Правда, девушка была не из эльфов, а из назгулов. Но для любви, как известно, преград нет.
В латах и шлемах против офисного планктона
Я не помню особой агрессии на улицах по отношению к толкинистам. Мы без проблем ездили на игры и встречи в полном обмундировании. Это выглядело даже забавно: в вагоне метро или электрички человек 20–30 — кто в латах, кто в кружевном платье, кто с разрисованным лицом, — а в стороне сидят люди в офисных костюмах и глядят на нас с недоумением. Родители к моему хобби тоже относились спокойно: бегает на свежем воздухе, книжки читает — и хорошо.
В 2002 году в российский прокат вышла первая часть «Властелина колец». И произошел настоящий взрыв: численность толкинистов, казалось, выросла многократно. С одной стороны, наплыв новичков радовал. С другой — на встречи стали приходить люди, которые не умели фехтовать и не знали правил боя.
Количество травм на тренировках сразу увеличилось. Можно было нарваться на реконструктора-железячника, который сражался металлическим оружием, или на начинающих лучниц, стрелявших прямо в лицо. Появились алкоголь и неадекватное поведение. Атмосфера внутри сообщества изменилась, и люди стали уходить в небольшие объединения и закрытые клубы. Снимали подвалы, устраивали платные дуэли.
После 2007 года я перестал ходить на массовые встречи и все больше увлекся наукой. Поступил на филфак, стал заниматься мифологией. Диплом написал на тему «Образ вампира в литературе XVIII–XX веков», а затем защитил кандидатскую диссертацию по Толкину. Изменился и круг общения: энтузиастов сменили профессиональные культурологи и историки, а ролевки — конференции. На игры не осталось ни времени, ни желания.
Сейчас моему сыну девять лет. Летом мы отдыхали в палаточном лагере, и оказалось, что там с прошлых сезонов лежат тямбары — спортивные мечи из металлопластика, обернутые поролоном и изолентой. Ими можно махать как угодно: они совершенно безопасны. Я предложил администрации немного поучить детей бою на этих мечах. Каждый день проводил тренировочные поединки, а затем организовал два турнира. Дети получили огромный заряд бодрости и радости, заодно познакомились с историей.
Я и раньше пытался заинтересовать сына этой темой, но оказалось, что рыцари, гномы и драконы его совсем не привлекают. Это поколение, как мне кажется, больше тянется к аниме и научной фантастике.
Сообщество сильно повлияло не только на мою жизнь, но и на творчество. В 17 лет я писал мрачные, готические, почти нуарные стихи — про ведьм и мертвецов. В нынешней поэзии волшебство сохранилось, но вместо темной мистики появилась радостная, добрая сказочность.
Ностальгия ремесленная
- Рассказывает Александр Быков, снабженец в строительной фирме, 37 лет
Когда папа — кузнец
Все началось с фильма «Властелин колец». Мне было лет 12, я жил в Волгограде и учился в седьмом или восьмом классе. После фильма решил прочитать книгу и увлекся этой вселенной. Мой отец — кузнец. Я несколько раз бывал у него в кузнице и сам делал несложные вещи вроде роз или листьев. А тут захотелось выковать настоящий меч. На него ушло дня два. Меч получился небольшим и немного кривым, зато настоящим, кованым. Разумеется, точить мы его не стали.
Однажды летним вечером мы с друзьями со двора пошли в овраг в пойме реки Царицы, в самом центре города. Там стояло недостроенное двухэтажное здание, его все называли морятником, где мы и встретили ребят с луками, стрелами и мечами. Я сразу понял, кто они. Подошел, разговорились. Оказалось, это небольшая команда из большого сообщества. В будни по вечерам они проводили тренировки, а по воскресеньям проходили крупные сборы со всего Волгограда. Оставшееся недолгое время до ближайшего воскресенья я посвятил изготовлению щита из листа фанеры.
На таких сборах бывало очень много людей, в том числе в полной экипировке: кольчугах, кирасах, шлемах. Кто-то практиковал «полный контакт» — ближний бой в полной броне, а кто-то занимался безопасным фехтованием почти без защиты. К последним я и присоединился. В первом же бою мне прилетело мечом по незащищенным пальцам правой руки. Поэтому к следующим выходным я изготовил в отцовской кузнице полноценную защиту от запястья до локтя из двухмиллиметровой листовой стали.
Кольчужные перчатки (гроверные шайбы для них мы покупали на вес на метизном заводе), кираса и шлем с плоским верхом, как у крестоносцев, появились у меня позже. Со временем я даже выковал пару мечей на заказ.
Двое суток в команде эльфов
Помимо тренировок и небольших воскресных игр в овраге, поклонники Толкина собирались в центре города, в сквере напротив библиотеки им. Горького. Общались, обсуждали будущие игры, пели песни под гитару.
В Волгограде существовало несколько объединений. Самое серьезное называлось «Королевство теней» и состояло преимущественно из взрослых людей — 20 и даже 30 с лишним лет. Они разрабатывали и организовывали игры и турниры: писали основу сценария, выбирали место и время, решали бытовые вопросы, а на самих играх становились «мастерами» и следили за соблюдением правил.
Длительные игры, продолжавшиеся больше суток, как правило, проходили на острове Сарпинский. Формально он относится к Кировскому району Волгограда, но почти не заселен и попасть туда можно только на речном трамвайчике.
Больше всего мне запомнилась двухсуточная игра по мотивам Warcraft. Я был в команде эльфов. Мы приезжали за день до начала, и каждая команда из подручных материалов обустраивала лагерь и возводила подобие укреплений — стены, башни, ворота — из палок, сухих бревен и веток. У каждой группы были собственный сценарий и миссия, которую требовалось выполнить до конца игры. По ходу действия мастера могли добавлять новые квесты. Ради общей цели разрешалось даже заключать союзы с противниками.
Родные очень хорошо относились к моему увлечению. Отец разрешал работать над оружием и экипировкой в кузнице, родители без проблем отпускали меня на длительные игры с ночевками. Старшая сестра однажды тоже поехала со мной и осталась в восторге. Я активно привлекал к этому одноклассников. В целом это было приятное и интересное время: множество ярких воспоминаний и знакомств. С некоторыми я держу связь до сих пор.
Через несколько лет движение в Волгограде стало затихать. Участников становилось меньше, игры проводили все реже. Думаю, мы и сами просто повзрослели. У меня начались выпускные экзамены, поступление в институт, работа — в общем, взрослая жизнь.
Ностальгия продолжительная
- Рассказывает Натали Боярская, продюсер, режиссер, владелица студии мюзикла, 36 лет
На рубеже эпох
В России ХИ — «хоббитские игрища» по Толкину — проводились еще в 1980–1990-е. Тогда людям хотелось максимально погрузиться в эту среду, придумать себе имя и персонажа, построить параллельную жизнь. Но я пришла в сообщество в 2010 году. Это был уже другой мир. Хотя сходства остались — ник, например, надо было придумать. Но в первую очередь затем, чтобы на игре не оказалось миллион Наташ. Меня по сложившейся традиции называли по фамилии — Боярская.
Мне было 19 лет, я училась на факультете лингвистики Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов (ФИНЭК), увлекалась музыкой и театром. Это было время расцвета интернет-знакомств, форумов, дневников вроде Diary.Ru, личных страниц во «ВКонтакте». В какой-то момент я получила сообщение от знакомого: «Поехали на ролевую игру?» Я не очень хорошо представляла, что меня там ждет, но попробовать захотелось. В молодости ты любопытен и легче соглашаешься на приключения.
Тогда уже существовали магазины тканей и атрибутики, в стране обосновалась культура косплея. Деревянные ножи и мечи можно было без труда купить на какой-нибудь фэнтези-ярмарке в Выборге. Но многие по-прежнему шили костюмы сами: все-таки студенческие годы деньгами не избалованы. Классическая история — это меч из лыжной палки или арматуры.
Что касается костюмов — их фактура была закреплена за персонажем. Эльфийский лорд должен выглядеть роскошно: дорогие ткани, золотая вышивка. Я занималась театром, поэтому достать костюм могла без проблем. Знакомые же вместе с мамами ночами расшивали пиджаки, приделывали к ним подолы, немного фантазии — и у тебя есть эльфийский плащ.
Сейчас костюмы заказывают у мастеров. У игроков, которые ездят на крупные игры — «тысячники» или на Warhammer, — одни доспехи могут стоить 100–200 тыс. руб. Отношение к внешнему виду изменилось, и с одной лыжной палкой на серьезную игру уже не поедешь.
Там кто вампир, кто хоббит
На первой игре всегда немного тревожно: непонятно, что и как устроено, боишься ошибиться и сесть в лужу. Но я много раз замечала: если человек сумел встроиться в происходящее, поверить в историю и начать взаимодействовать, если почувствовал этот драйв, ролевка как хобби остается с ним надолго.
Родные сначала не очень понимали, что происходит. Мой папа увлекается историей и сперва выражал к моему увлечению скепсис. Но, увидев, насколько я захвачена, стал интересоваться историческими эпохами и книгами, по которым создавались игры. Мы много говорили о Толкине. В какой-то момент он даже сказал: «Слушай, может быть, я когда-нибудь и сам съезжу на твою игру?»
Среди знакомых тоже бывали случаи, когда люди слушали мои рассказы, как сериал, а затем приезжали на полигон и оставались в сообществе.
Игры живого действия сильно развивают человека — и как личность, и как творца. Чтобы придумать игру, недостаточно собрать участников и костюмы. Нужны истории персонажей, исходные точки взаимодействия, основа сюжета, организация всего мероприятия.
Во время подготовки постоянно узнаешь новое: свойства тканей и материалов, отличие турнюра от кринолина, устройство японских гербов, например. Люди в сообществе обычно хорошо владеют туристическими навыками и умеют оказывать первую помощь, потому что многие игры проходят на лесных полигонах. И конечно, много читают. Тебе постоянно приходится придумывать, учиться, совершенствоваться.
Обычно окружающие реагируют на ролевиков спокойно. Хотя случаются забавные сцены, когда после игры едешь куда-нибудь в костюме: здесь вампир, там хоббит. Поездка в магазин посреди игры и вовсе превращается в немое кино: продавщица перекрестится, дети попросят сфотографироваться. Или, например, в лесу проходит игровой «ритуал», а навстречу неожиданно выходит ничего не подозревающая бабушка с корзинкой грибов. Кто-то пугается, а кто-то останавливается и с интересом наблюдает.
Неадекват и черные списки
Уже 17 лет я состою в сообществе. Увлечение театром и ролевыми играми привело меня ко второму высшему образованию — в Российском государственном институте сценических искусств. Сейчас я режиссер и предприниматель, у меня собственная школа мюзикла. Я до сих пор езжу на игры — довольно часто, семь-восемь раз в год. Но игра на шесть часов в лофте и многодневный выезд на загородную базу — совершенно разные форматы.
Фестивали и игры тоже не одно и то же. Ролевиками называют тех, кто участвует в играх, а на фестиваль можно прийти просто зрителем. Чаще всего я езжу туда как лектор: преподаю актерское мастерство — в сообществе к этой теме большой интерес. Рассказываю, например, о конфликтной игре — как в безопасных рамках персонажа выражать внутреннюю агрессию, спорить и ссориться с «врагом».
Если в обычной жизни человек избегает конфликта, на игре он может выбрать роль злодея, выпустить накопившиеся эмоции, побыть гадом, а после финала обняться со своими противниками и порадоваться тому, какую сильную историю они вместе создали.
Сегодня сообщество — довольно закрытое образование, куда непросто попасть. На мой взгляд, это хорошо: не хочется превращать ролевые игры в коммерческое развлечение. Порог входа достаточно высокий: люди приходят по знакомству, им нужно знать и соблюдать правила, требования к историчности, понимать эпоху. Для неадекватных участников существуют черные списки. Все это сложно, интересно, тонко и, конечно, недешево. Зато очень красиво.
Я часто общаюсь с иностранцами, которые приезжают на игры в Россию из Ирландии, Великобритании, с Кипра и даже из Эфиопии. Сама за рубеж играть пока не ездила, но знаю многих российских участников, переехавших в Сербию: там они уже создали собственное сообщество.
Ностальгия приключенческая
- Рассказывает Самуэль Гебриес, менеджер отеля, 33 года
Детская жажда приключений
Моя история началась еще в нулевые. Я был одержим фэнтези: много читал, смотрел фильмы, общался на форумах и уже знал о ролевом движении, но относился к нему без особой серьезности. Потом меня забрали в армию, и в госпитале я познакомился с парнем, который рассказывал истории о ролевиках. Они меня по-настоящему вдохновили. Я загорелся этой темой, и с 25 лет увлекаюсь ею всерьез.
В Москве толкинисты собирались во многих местах: город большой, движение развитое. Были известные точки вроде поляны в Нескучном саду или «Царицыно». Но чаще всего я бывал в промзоне у метро «Комсомольская», на старом заброшенном цементном заводе. Сейчас этого места уже нет: завод давно снесли при строительстве новых путей.
Помню, как пришел на первую встречу и во мне сразу проснулась детская жажда приключений. Ощущения были удивительные.
На «Комсомольской» в основном фехтовали на тямбарах — легком поролоновом оружии. Его и сейчас нетрудно сделать самому: купить в строительном магазине PERT-трубу диаметром 26 или 28 мм, обернуть мягкой пеной и скотчем или тканью — все, можно фехтовать. Иногда мы устраивали бои стенка на стенку, но уже в броне и защите: безопасность прежде всего.
Некоторым нравится представлять себя величественными эльфами или грубоватыми гоблинами, но в конечном счете у каждого своя философия. Моя состоит в том, что человеком быть хорошо. Поэтому я позиционировал себя не как гоблина или эльфа, а как человека. Да и сам по себе я уже готовый персонаж: наполовину африканец, родился в Якутске, учился в США. Ничего придумывать не нужно.
Долгое время я фехтовал мечом, но после травмы перешел на лук. При этом меня всегда особенно привлекал театральный элемент: проживание персонажа в предложенных обстоятельствах. Многих это тоже затягивает. Допустим, парень боится знакомиться с девушками и выбирает роль ловеласа, чтобы справиться с комплексами. Или человек привык подавлять злость, хотя ему очень хочется хоть ненадолго побыть плохим парнем. В игре он может это себе позволить, и никто его не осудит. Главное — чтобы все происходило по взаимному согласию. В этом смысле ролевая игра действительно может быть терапевтичной.
Терапия хоббитами, эльфами и орками
Сейчас в сообщество идут те, кому хочется расслабиться и попробовать что-то совершенно новое. Днем человек сидит в офисе в пиджаке, а вечером надевает шлем, превращается в орка и бежит выплескивать энергию, получать адреналиновую разрядку. Любой бой хорошо психологически разгружает.
Настроение для игры каждый создает сам. Если ты не веришь в происходящее волшебство, никто не сможет поверить в него за тебя.
Родственники всегда относились к моему увлечению с симпатией. В нашей семье есть правило: хобби должно приносить пользу либо кошельку, либо телу. Ролевое движение полезно сразу во многих отношениях: поддерживает физическую форму, развивает интеллект и различные мягкие навыки. Я, конечно, говорю о тех, кто занимается этим долго и регулярно, а не пару раз заехал на фестиваль.
Да, в обществе существует стереотип, будто ролевики — странные люди в нелепой одежде, которые, как дети, играют в гномов. Но люди часто осуждают то, чего не понимают и что не похоже на их собственную жизнь. Здесь люди интересуются историей, читают книги, учатся фехтовать или стрелять из лука. Лично я вижу в этом одни плюсы.
Клубы, деньги и эфиопы
В начале нулевых почти всю атрибутику делали из подручных материалов — от штор до хоккейных клюшек. Теперь другая эпоха: работают частные кузницы и мастерские по пошиву костюмов, специализированные магазины и маркетплейсы продают множество разнообразных товаров.
Само движение тоже стало более коммерческим. Появились клубы, где обучают новичков и организуют игры — на загородных полигонах или в камерном, кабинетном формате, например в лофте. Клубная история почти всегда означает другой уровень комфорта, организации и качества.
Игры стали готовить гораздо тщательнее. Появилась инфраструктура, подробно прорабатывается сюжет, есть люди, которые отвечают за административно-хозяйственную часть, организацию и быт. Естественно, все это стоит денег и по-прежнему во многом держится на энтузиазме организаторов. В клубной среде всегда можно найти единомышленников, готовых поделиться навыками или снаряжением. Новичку помогут освоить азы мечевого боя, чтобы он не рубил сплеча по незащищенным частям тела.
Современная ролевая игра — уже не просто бой стенка на стенку на цементном заводе, а событие качественно другого уровня: полноценный интерактивный театр, в котором каждый участник становится актером и проживает своего персонажа.
С 2022 года я живу в Аддис-Абебе, в Эфиопии, но стараюсь как можно чаще приезжать в Москву. До пандемии я работал в театре, но потом все усложнилось, и я решил вернуться на родину. Здесь у моей семьи есть отель, и теперь я работаю в нем.
Сейчас пытаюсь с нуля собрать сообщество в другой стране. Идея находит отклик, потому что людям в любой точке мира хочется отвлечься от рутины. Так что я начал с организации настольных игр: собираемся, играем, проводим занятия для новичков. Приходит много местных. Пока в Эфиопии почти нет инфраструктуры для ролевиков, но я над этим работаю. Вообще мне очень хочется привезти эфиопов на игру в Россию. Мне кажется, это будет настоящий шок-контент.





















