Вышел фильм «День рождения Сидни Люмета»: мы посмотрели и рекомендуем
. В нем есть дух Нодара Думбадзе, влияние Данелии и даже тень СпилбергаВ российский прокат вышел фильм «День рождения Сидни Люмета»
Джульетта Степанян и Артем Кошман в фильме «День рождения Сидни Люмета»
Представьте, что в романе «Я, бабушка, Илико и Илларион» место действия меняется на Краснодар, а у главного героя появляется мечта стать кинорежиссером. Российскому зрителю и представлять не надо, ведь можно посмотреть в прокате дебютный фильм Рауля Гейдарова «День рождения Сидни Люмета».
Правда, о Сидни Люмете в этой автофикшен-истории нет ничего, кроме ориентира на мечту, которой, возможно, и не суждено сбыться.
Кинокритик Павел Воронков нашел у скромной российской трагикомедии, которой посчастливилось побывать лишь на одном фестивале в Выборге, сходство с «Фабельманами» Стивена Спилберга и «живую молнию».
Конец нулевых в небольшом селе Краснодарского края. В уютном домике, где приятно пахнет свежими хачапури, проживает грузинская семья: одиннадцатиклассник Дато (Артем Кошман), его бебия, то есть бабушка (Джульетта Степанян), и дядя Анзорик (Ян Гахарманов). После школы Дато мечтает поехать в Питер поступать на кинорежиссера, но говорит об этом только шепотом — и только маме (Мариэтта Цигаль-Полищук), когда та звонит из тюрьмы поздравить его с днем рождения.
Кадр из фильма «День рождения Сидни Люмета»
Гиперопекающей бебии признаваться страшно: она давно решила, что внук пойдет в местный колледж учиться буровому делу. Пока мальчик ловит куриц в видоискатель граненого стакана и читает стихи коровам, с некогда широкой кроны его семейного древа продолжают опадать листья. И с каждым новым несчастьем мечта о киновузе ускользает все дальше. Возможно, ей не суждено сбыться вовсе.
На Каннском фестивале существует забавная традиция выкрикивать «Рауль!» перед началом фильма — в те самые мгновения, когда зал «Дебюсси» уже погрузился в кромешный мрак, но сама лента еще не запустилась. Корни этого обычая не вполне ясны. Существует несколько версий, что за Рауля зовут немногословные шутники: то ли это некий случайный Рауль, который занял место опоздавшему на сеанс товарищу (либо же опоздавшим был сам Рауль), то ли регулярный участник смотра, чилийский сюрреалист Рауль Руис, то ли годаровский оператор Рауль Кутар.
Режиссер Рауль Гейдаров, по первому образованию бурильщик, в Каннах еще не бывал — самой дальней точкой его профессионального маршрута сейчас значится выборгский фестиваль «Окно в Европу», который он в прошлом году покорил своим первым полным метром «День рождения Сидни Люмета», — однако дебютанта все равно хочется включить в этот ряд воплощений доброго духа кинематографа.
Кадр из фильма «День рождения Сидни Люмета»
Гейдаров родился в тот же день, что и Сидни Люмет (25 июня), а вдохновлялся, по собственному утверждению, Паоло Соррентино (в частности, «Рукой Бога»), но пока складывается впечатление, что он — наш Стивен Спилберг. Только более расторопный: оригинальный Спилберг десятилетиями откладывал работу над трогательной автобиографией «Фабельманы» (режиссер боялся при жизни ранить родителей тяжелой правдой, а те оказались жуткими долгожителями, мать Леа Адлер умерла в 97, отец Арнольд Спилберг дотянул до 103), Гейдаров же наоборот решил с этих козырей зайти — и уже в дебюте описал свои первые шаги на пути в кинематографисты и травматичные отношения с мамой.
Кадр из фильма «День рождения Сидни Люмета»
«День рождения Сидни Люмета» пророс из дипломной короткометражки Гейдарова, носившей чуть более доходчивое название «Бебия, бабуа, Анзорик, я и мама» (критик Лариса Малюкова отмечает рифму с заглавием романа Нодара Думбадзе «Я, бабушка, Илико и Илларион» о детстве мальчика Зурико в грузинском селе — точнее, с его экранизацией руки Тенгиза Абуладзе, которую называют «самым любимым фильмом грузин всех возрастов»).
В какой-то мере это был приквел «Дня рождения»: еще жив дедушка, то есть бабуа, не оформилась еще мечта о киноаппарате (хотя экран уже оказывается средством спасения от мрачноватой действительности — в наркопритоне по телевизору идет мультик про Золушку), а главное, мальчику по имени Гия там всего девять лет, так что он не способен пока в полной мере осознать ни происходящее с мамой, которую мы не видим, ни страшную судьбу ее брата Анзора, страдающего от наркозависимости.
Артем Кошман в роли Дато. Кадр из фильма «День рождения Сидни Люмета»
Дато почти вдвое старше Гии и, конечно, уже все понимает, но все-таки не теряет той же лучезарной, детской улыбчивости. Что, собственно, и становится главным его достижением.
Формально у фильма открытый финал: мы так и не узнаем, поступил ли Дато куда хотел, поскольку в какой-то момент это перестает иметь значение, в конце здешнего романа взросления герой Кошмана обретает душевное равновесие, а что именно с ним будет после этого — не столь важно. Все будет хорошо.
Гейдаров отпускает турбулентную юность под пронзительный аккомпанемент пассакалии из седьмой сюиты Генделя (вернее, ее дальнего потомка — переложения для фортепиано, сделанного по мотивам аранжировки Хальворсена для скрипки и альта). Выбрана она, конечно, не случайно: режиссер ссылается на то, что, прежде чем попасть в лапы барочных композиторов, пассакалия была традиционной «провожальной» песней, которую исполняли на испанских улицах под гитару, когда гости покидали празднество. Такая версия упоминается, кажется, лишь в русскоязычных источниках, что не добавляет ей правдоподобности, однако в пространстве «Дня рождения», где все только и делают, что покидают праздник жизни, эта душераздирающая композиция срабатывает ровно так, как задумано, и ее прощальная коннотация считывается сама собой.
Кадр из фильма «День рождения Сидни Люмета»
Важно и то, что исполнение пассакалии в картине поручено герою Яна Гахарманова, — это вроде как подчеркивает его интеллигентную натуру. Поскольку речь тут идет о родных и близких Гейдарова, для него крайне важно было уйти от стереотипных образов — и взамен сделать своих персонажей живыми, сложными людьми. Поэтому дядя Дато оказывается не похож на тех банальных маргиналов, в которых часто превращаются киногерои с наркотической зависимостью (в «Дне рождения» Гейдаров даже не запечатлевает Анзора в измененном состоянии сознания, как делал в короткометражке). Поэтому мать Дато, Анна, порхает по жизни, не позволяя восьмилетнему тюремному сроку подрезать ей крылья и трансформировать ее в шаблонную зэчку, хотя ровно это же порхание мешает ей стать опорой для собственного сына. Так что ей становится бабушка, сыгранная Джульеттой Степанян на пределе теплоты и ласки, но без комедийной утрированности андреасяновской «Манюни».
Кадр из фильма «День рождения Сидни Люмета»
Деликатность, тонкость, нежность и эмпатия пронизывают картину насквозь, и порой даже сложно поверить, что «День рождения Сидни Люмета» снял дебютант, а не состоявшийся мастер: это большое кино, не нуждающееся в скидках и снисходительном отношении, какого часто требуют в случаях пробы пера.
В местном калейдоскопе трагикомедийность Данелии (из «Мимино» даже показывают кусочек) смешиваются с созерцательностью иранского кинематографа (тут Гейдаров обращается к своим азербайджанским корням), перетекая из семейной комедии в криминальную драму и обратно (как утверждается, широта жанрового ассортимента — заслуга соавторки сценария Лидии Ярцевой).
Из всего этого в итоге складывается кинематографический эквивалент прямого массажа сердца — блестящая лента, в которую, как в бутылку, удалось закупорить живую молнию. Настоящий фильм-праздник.
Как говорят в Каннах: «Рауль!»
