«Горизонт планирования — неделя». Как теперь снимают популярные сериалы

. Продюсер Нелли Яралова — об «Игре на выживание 2» и трендах индустрии
Обновлено 25 октября 2022, 11:35
Нелли Яралова
Фото: Нелли Яралова

РБК Life обсудил с генеральным продюсером 1-2-3 Production Нелли Яраловой, как отток кадров сказывается на кинопроизводстве, какие тренды сохраняются в индустрии и как в невыносимой жаре снимался второй сезон «Игры на выживание».

— Какие жанры сейчас вызывают наибольший интерес у зрителей, видите ли вы связь с новостной повесткой?

— В телевизионном и платформенном вещании, на мой взгляд, очень разнонаправленная картина, что, наверное, вполне нормально. Аудитория СТС, к примеру, продолжает смотреть американские фильмы, а зрители ТНТ с большим удовольствием смотрят «СашаТаня», «Бедный олигарх» и другие хорошие сериалы, большие шоу-программы. На развлекательном ТВ весь этот год люди предпочитают смотреть что-то простое, легкое, веселое, одним словом — эскапизм. И сюда же подходит вторая тенденция — проекты, которые можно смотреть в фоновом режиме.

У платформ же другая ситуация. Этот год оказался богат на разные и крутые проекты. Потрясающий рост за последние несколько лет показало качество российских сериалов как в части сценариев, так и уровня продакшена, актерской игры. Сильный прирост аудитории случился у всех цифровых платформ. По «Игре на выживание 2» мы видим, что сериал ринулась смотреть не только аудитория онлайн-кинотеатра Premier, но и множество новых подписчиков, несмотря на весь ужас, который происходил в первом сезоне. В октябре вышел еще один наш проект — «1703»: нуар, ночь, Питер. Я думала, кроме нашей команды и моих друзей, никто его не оценит — настолько он необычный. Но у него в итоге отличные цифры по просмотрам. Когда проект интересный, органичный, то на платформах люди его смотрят — вне зависимости от новостной повестки и других факторов.

— Идет ли российское кинопроизводство за зрительскими трендами? Если бы сейчас выстрелили турецкие сериалы на 200+ серий, начали бы наши студии снимать нечто подобное?

— Честно скажу, я болею за такие проекты. Я долго работала в компании «Амедиа», продюсировала «Не родись красивой» и множество других длинных сериалов. Считаю, что сейчас остро не хватает новой российской длинной мелодрамы — успех «Постучись в мою дверь» это только подтверждает. Еще не хватает нового классического ситкома. Люди сейчас с удовольствием отдыхали бы за просмотром такого кино. Длинных сериалов явно не хватает, а я чувствую, что такой контент сейчас очень пришелся бы по душе.

Еще один тренд, на мой взгляд, — мощные исторические проекты и контент для аудитории young adult. Сейчас, когда наши проекты окрепли, стала понятна экономика стриминговых платформ, подписчики привыкли платить за контент, пришло время предложить что-то хорошее и этой аудитории. Мы не делали этого раньше, но теперь можем работать с более смелыми жанрами, смешивать их: комедии, триллеры, нуар, детектив. Появляется все больше самобытных российских сериалов, не копирующих западные тренды.

— Как сейчас зритель реагирует на патриотическое кино, готова ли индустрия с ним работать? Как говорить на тему патриотизма со зрителем интересно, без нотаций?

— Я продюсировала полный метр «Т-34», который стал успешным патриотическим кино. Но патриотизм — это не всегда военный сюжет. Можно найти массу историй, не связанных с войной, но при этом по-настоящему патриотических. Конечно, тема Великой Отечественной навсегда останется в нашем сознании. Мы снимаем кино об этом более 70 лет. Это нормально, и, скорее всего, впереди будет еще множество талантливых проектов на эту тему, потому что мы еще десятилетиями будем рефлексировать. Новые творцы, сценаристы и режиссеры будут иначе осознавать исторические процессы и предлагать свои сюжеты, героев и трактовки зрителю. Но я считаю, что пришло время искать и другие ценности, другие темы для разговора: о нашей многонациональной стране, о культуре, о том, что нам дорого и близко в мирной жизни.

Думаю, что сейчас стоит вызывать у зрителей чувство патриотизма не через военное кино, не так в лоб. Нужно снимать добрые, искренние проекты, как «Батя», «Горько», «Елки», «Последний богатырь», «Далекие близкие», «Родные» и так далее, которые напомнят, что живем мы в большой, красивой и уникальной стране, покажут наши просторы, наши родные места, наши праздники, наших героев, этнос, нашу совершенно уникальную культуру. Здорово наблюдать и за развитием регионального кино, как, например, это случилось с Якутией, где несколько молодых талантливых режиссеров открыли широкому зрителю потрясающий мир региона: людей, характеры, природу, традиции.

— Ощущается ли в кинопроизводстве отток кадров? В какой сфере он больше всего сказался?

— В России, во всей нашей индустрии (не считая ТВ), занято около 20 тыс. человек. Это актеры, сценаристы, режиссеры, операторы, художники, технические специалисты, специалисты по компьютерной графике и монтажу — все, участвующие в кинопроизводстве, анимации, документальном кино. Кого-то призвали, кто-то покинул страну.

Работу над некоторыми проектами пришлось остановить, а что-то уже сняли, но заморозили и перенесли на весну. Сотрудники СМИ получили отсрочку от мобилизации, но производители контента — нет. И возникает вопрос: как СМИ и платформы будут получать контент? Зрителям всегда нужно что-то смотреть, в любой ситуации, так устроен современный мир. И сейчас как никогда нужен духоподъемный, добрый, позитивный контент.

— Как, по вашим ожиданиям, может теперь сократиться кинопроизводство? Что будет с проектами, которые финансировало государство?

— Набирать новую команду для запущенных в производство проектов — это колоссальные затраты. Уже сняты сцены с определенными актерами, режиссером, оператором, у каждого из которых свой стиль работы. Не получится продолжить процесс с новой командой — нужно выкинуть в корзину все и начинать сначала. Я сомневаюсь в таких возможностях продюсерских компаний и заказчиков: расходы слишком высоки. Сейчас загадывать, как эта ситуация сложится, крайне сложно. Возможно, люди успокоятся и вернутся. Горизонт планирования ограничивается теперь ближайшей неделей. Раньше мы планировали на 3–5 лет вперед.

И тем не менее мы разрабатываем проекты, пишем сценарии и строим большие планы на 2023 год, хотя понятно, что мы не знаем, как будут разворачиваться события. Киноиндустрия, наверное, самая маленькая из всех, здесь задействована горстка людей, которая обеспечивает развлекательный контент для 140 млн зрителей. Мы и раньше испытывали дефицит кадров, переманивали людей с других проектов, многие работали на нескольких проектах одновременно. Теперь же ситуация стала критической.

Одновременно с этим телеканалы и онлайн-кинотеатры не сократили объем производства, им нужно все больше качественного контента. Если темпы производства сохранятся, а ситуация с кадрами не изменится или станет хуже, то вскоре качество фильмов и сериалов сильно снизится. И это печально, поскольку к 2022 году мы смогли наконец начать делать конкурентоспособный продукт мирового уровня.

— Второй сезон дорогого в производстве сериала «Игра на выживание» вы решились снимать в пандемию, когда горизонт планирования был таким же маленьким. Почему все равно запустили съемки?

— Люди так устроены, что при виде проблем всегда думают: «Меня пронесет». Первый сезон «Игры» стал настоящим хитом, зрители создавали фан-группы. Уровень ожидания второго сезона был очень высоким, и поэтому на волне популярности нужно было снимать второй сезон.

Локацией для съемок мы выбрали Узбекистан, съемки планировались летом, поэтому мы и так готовились к достаточно жестким условиям. Но случилось ЧП: съемочная группа заболела коронавирусом. Пришлось остановить съемки. Люди остались на карантине в Узбекистане при невероятной жаре. Вся группа была заперта в двух гостиницах, людей никуда не выпускали. Когда садилось солнце, они выходили хотя бы подышать воздухом. Это была настоящая игра на выживание — только на съемках. Я безумно благодарна группе и нашим актерам за самоотверженность и профессиональную работу, несмотря на все трудности, с которыми им пришлось столкнуться. Но из-за этого съемки сильно затянулись и подорожали.

— Почему в качестве локации выбрали Узбекистан?

— Мы собирались снимать второй сезон «Игры» в Мексике, нам хотелось вывести проект на международный уровень, старались его масштабировать. Но помешала пандемия, поэтому мы в итоге выбрали Узбекистан. Там, конечно, были абсолютно невыносимые условия работы: нет тени, солнцепек, обувь буквально плавилась на асфальте. Но для сюжета эта изнуряющая жара была как раз необходима.

— В чем секрет успеха первого сезона, по вашему мнению? Чем должен привлечь второй сезон?

— Мне кажется, успех первого сезона заключается в абсолютно новаторском для российской сериальной индустрии жанре. Приключенческие проекты выходили и раньше, показывая невероятно высокие результаты. Вообще, жанр приключений сильно недооценен нашей индустрией. Но в «Игре» еще был элемент «королевской битвы», борьбы на выживание всех против всех. Драматургически сюжет был построен так, что зрителя все 12 серий держали в ужасном напряжении. Также сработал хороший каст: Алексей Чадов, Александра Бортич, Игорь Верник играли самих себя, а 14 новых актеров придали аутентичности происходящим в сюжете событиям. Еще в «Игре» очень тщательно подобрана музыка, на обоих сезонах мы работали с музыкальным продюсером Денисом Дубовиком.

Сюжет второго сезона немного другого свойства. Мы уже не просто болеем за героев, а пытаемся вместе с ними разобраться, кто стоит за организацией жесткого шоу.

— Будет ли третий сезон «Игры на выживание»?

— Мы его пишем. И, скорее всего, он будет заключительным.

— Где теперь будут проходить съемки?

Не могу сказать, хочу сохранить интригу. После съемок в Узбекистане выбирать простую локацию нельзя, мы обязаны повышать зрительский интерес.

— Теперь команду, наверное, ждут адские холода?

— Может быть.

Поделиться