Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Когда нейросети оставят человека без работы 22:25
В США выявили первый случай заражения омикрон-штаммом Общество, 22:24
Дизрапшен и медицина будущего: тенденция, возникшая из-за пандемии РБК и BestDoctor, 22:00
СКА одержал победу над минским «Динамо» в матче КХЛ Спорт, 21:54
Вирусологи усомнились в данных об универсальном антителе от COVID Общество, 21:53
Генсек НАТО назвал неприемлемым тезис о наличии у России сферы влияния Политика, 21:49
На латвийского депутата решили завести дело за шпионаж в пользу России Политика, 21:43
В Чувашии задержали обманувших «женихов» из Китая на ₽3 млн Общество, 21:40
Как Wi-Fi шестого поколения работает в реальных условиях РБК и Huawei, 21:36
Инсайдеры продали акции в 2021 году на рекордную сумму Инвестиции, 21:21
Какой дом подойдет «человеку да Винчи» РБК и Галс-Девелопмент, 21:13
Зеленский в послании к Раде перечислил достижения украинской экономики Политика, 21:03
Bloomberg сообщил о скором одобрении новых санкций ЕС против Белоруссии Политика, 20:58
Экс-футболисту сборной России пригрозили «поломать руки и ноги» Спорт, 20:57
Обвал рубля ,  
0 

Бывший глава ЦБ — РБК: «Снижение курса рубля было неизбежным»

От чего зависит курс рубля, когда нужно было отпустить рубль в свободное плавание и что ЦБ должен делать со ставкой, РБК рассказал бывший председатель ЦБ, член набсовета ВТБ Сергей Дубинин
Бывший председатель ЦБ, член совета директоров ВТБ Сергей Дубинин
Бывший председатель ЦБ, член совета директоров ВТБ Сергей Дубинин (Фото: Павел Бедняков/ТАСС)

— Зависимость рубля от цены на нефть, после того как Банк России отпустил его год назад в свободное плавание, выросла до 88%, подсчитал ведущий аналитик Нордеа Банка Дмитрий Савченко. Вы согласны с такой оценкой?

— Тут нет ничего нового. Зависимость рубля от нефти почти стопроцентна, и наблюдается она последние лет пятнадцать. Когда и нефть, и рубль укреплялись, эта зависимость стала очевидной. Понятно, что на ситуацию влияет состояние платежного баланса. Что угодно можно говорить, но текущий платежный баланс в России зависит от экспорта, который процентов на семьдесят состоит из нефти и газа.

— Какова степень влияния других факторов, например политических?

— Политика, безусловно, влияет — в краткосрочном плане. Если наши конфликты в сфере политики отпугивают иностранных инвесторов, партнеров, настораживают внутренних инвесторов, то есть люди перестают вкладывать средства в российскую экономику, то все это да, действует. Но коренным образом работают долговременные экономические факторы, а именно цены на нефть. Пока не изменится структура экономики, пока мы не начнем экспортировать что-либо другое, нам от этого никуда не деться.

— Вы не раз говорили о запоздалом переходе к плавающему курсу. К настоящему моменту последствия прошлогоднего шока скорректировались?

— Я действительно много раз говорил, что переходить к плавающему курсу надо было минимум на год раньше. Казалось бы, ЦБ был к этому готов: [председатель ЦБ] Эльвира Набиуллина с трибуны объявляла о такой необходимости еще в октябре 2013 года. И это было правильно, поскольку тогда можно было перейти без потрясений. Снижение курса все равно было бы неизбежным, потому что «эффективный реальный курс» был завышен. Поэтому рубль так бы и ослабел — процентов на сорок-пятьдесят, только постепенно, шаг за шагом. А произошло это резко, шоково.

— Как вы оцениваете нынешний уровень ключевой ставки?

— Ключевую ставку надо повышать, потому что она не должна быть ниже темпа инфляции. Так вот, сейчас у нас ключевая ставка — 11%, то есть стабильно ниже, даже не в рамках волатильности. Получается, что кредиты можно взять под отрицательную ставку, даже если судить по официальным оценкам инфляции — более 12%. А уж снижать ставку можно только тогда, когда инфляция будет если не «однозначной», то хотя бы 10%.

— Встает вопрос с кредитованием реального сектора — ведь на это все жалуются.

— Простая мысль. Возьмем реальные цифры: доля накоплений в ВВП страны у нас традиционно около 20% (сейчас чуть ниже). Вот из этих 20% ВВП примерно 16–17% — это внутренние накопления корпоративного сектора. А на бюджет плюс на заемный капитал, привлеченный для инвестирования, приходится всего 3–4%. Если корпорации, в том числе государственные, не инвестируют, то этими процентами ничего не сделаешь. Невозможно дать кредит на сумму, которая бы компенсировала отказ от вложений собственных средств. Ведь даже если речь идет о стартапах, обычно привлекается капитал на рынке, например через венчурные фонды. Если же это устойчивый бизнес, скажем, наши нефтяные, металлургические компании, там должны быть в основном корпоративные инвестиции, капиталовложения. Если их нет, то кредитом вы все не закроете. Конечно, Банку России без взаимодействия с министерствами с инфляцией не справиться. В российской экономике не хватает конкуренции на рынках. Значит, нет и стимулов для повышения производительности, нет смысла наращивать инвестиции. Правительство предпочитает договариваться о «приемлемом» уровне роста цен с бизнесом. Страна покрыта официальными или неофициальными картельными соглашениями. Ослабление конкуренции снижает и стимулы к росту эффективности и экономики в целом. Не только в отраслях естественных монополий. Сокращение притока импорта еще больше снижает конкуренцию.

Магазин исследований Аналитика по теме "Банки"