Колледжи, вузы и «поколение ни-ни»: куда идут школьники в России

С 2019 года доля девятиклассников, поступающих в десятый класс, снизилась на 7,7 п.п. — до 43,5%, а доля продолживших обучение по программам среднего профессионального образования (СПО) выросла на 6,7 п.п. — до 48,4%, оценили исследователи из Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС). С 2022 года тех, кто идет в колледжи, техникумы и училища, стало больше, чем тех, кто продолжает учебу в школе, следует из их расчетов.

Несмотря на это доля выпускников девятого класса, поступающих на программы подготовки квалифицированных рабочих и служащих — а именно в них остро нуждается российская экономика, только сократилась. В 2014 году эти программы из самостоятельного уровня начального профессионального образования стали частью СПО (второй частью являются программы подготовки специалистов среднего звена). «Считалось, что это поднимет престиж рабочих профессий в среде молодежи. Однако этого не произошло», — констатируют авторы.

По мнению исследователей, из этого вытекает необходимость принятия дополнительных мер для пополнения рынка труда рабочими кадрами (сварщиками, слесарями, сантехниками, монтерами и т. д.), в том числе для замещения уходящих на пенсию. А при нынешних траекториях на выходе из девятого класса проблема дефицита рабочих кадров только усугубляется, считают они.

Почему спрос работодателей не стимулирует молодежь выбирать рабочие специальности, с чем связан рост численности «поколения ни-ни» (молодых, которые не учатся и не работают) и как можно было бы решать эти проблемы — в материале РБК.

Много или мало поступает в вузы

Если в 2019 году в старшую школу переходили почти половина девятиклассников, то в 2024 году — 43,5%. Есть «достаточно широко распространенный миф», что в систему высшего образования по-прежнему идет слишком много молодежи, отмечают авторы статьи. По их мнению, миф опровергается статистикой: с 2010 года по 2024-й доля выпускников 11-го класса, поступающих в вузы сразу после окончания школы, сократилась почти в два раза.

Речь идет о доле дошедших до вуза из тех, кто в свое время пришел в первый класс. Принцип расчета: за 100% была взята численность первоклассников соответствующего года, а затем на данных федеральной статистики рассчитано, какая доля к 2024 году дошла до вуза. Согласно такому расчету, в 2024 году этот показатель составил 20%. Это не исключает того, что какая-то часть из первоначальной когорты поступит в вуз позже, в том числе после колледжа.

В том числе в Москве и Санкт-Петербурге, где абитуриентов вузов исторически много, с 2019 по 2024 год доля переходов из девятого в десятый класс школы снизилась — с 74 до 65% и с 69 до 63% соответственно, показали расчеты.

Как ЕГЭ изменил потенциальные потоки в вузы

Авторы объясняют эту тенденцию несколькими факторами. Главный из них — ЕГЭ.

До появления единого госэкзамена в 2009 году ориентация на переход в десятый класс и на последующее поступление в вуз — в среде как школьников, так и их родителей — была вполне однозначной. Но с введением ЕГЭ у многих родителей появились опасения, что без помощи репетиторов экзамен не сдать, а оплачивать их услуги готовы не все.

СПО давало возможность поступать в вуз, минуя госэкзамен. К тому же изменилось поведение руководства самих школ: из-за рейтингования учебных заведений по успехам учеников при сдаче госэкзамена они «начали «выталкивать» слабых и даже средних учащихся после девятого класса, пишут авторы.

Второй фактор — сокращение числа негосударственных и укрупнение государственных вузов: на основе введенного в 2012 году мониторинга эффективности деятельности вузов снизилось число небольших высших учебных заведений, были ликвидированы многие их филиалы, которые раньше обеспечивали «быстрый рост доступности высшего образования для населения в большинстве регионов России» (хотя рост «псевдообразования» тоже был).

Наконец, сказалось замедление экономического роста с 2014 года: вместо нацеленности на высшее образование семьи с невысокими доходами стали выбирать поступление ребенка после девятого класса на программы подготовки прежде всего специалистов среднего звена, а молодежь — быстрее выходить на рынок труда.

Авторы пишут, что в представлениях общества новой социальной нормой стало не только получение исключительно высшего образования, но и СПО по программе подготовки специалистов среднего звена. Эти программы рассчитаны на срок от двух до пяти лет обучения и готовят таких специалистов, как инженеры, бухгалтеры, юристы (специалисты среднего звена в сфере юриспруденции), медсестры и т. д.

Нужно ли больше людей с высшим образованием

Доля занятых с высшим образованием в последние годы стабилизировалась на отметке около 35%. Как будет дальше, неизвестно, «никто не знает, что будет через пять лет», рассуждает профессор Финансового университета Александр Сафонов. «При изменении геополитической ситуации будет ли государство пытаться развивать суверенность и не вернется ли оно к прежней модели экспорта энергоресурсов и закупки товаров за рубежом? Единственное, что можно точно утверждать, — проблема выбытия старших поколений: по мере выхода на пенсию лиц с высшим образованием, особенно в бюджетной сфере — в образовании, науке и здравоохранении, резко возникнет потребность в кадрах», — считает он.

«Если мы будем развиваться в сторону постиндустриальной экономики, что и было заложено в прогнозе Минтруда, тогда людей с высшим образованием нужно по крайней мере не меньше, чем сейчас. Если будем развиваться в сторону индустриальной экономики — насколько это можно считать развитием, — тогда, возможно, их так много не понадобится», — говорит профессор Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ Елена Варшавская. Но это чисто экономические подходы, а у высшего образования есть и положительные общественные эффекты, напоминает она.

Зачем идти в сварщики, если можно в блогеры

В 2024 году среди подростков, выбравших СПО, 38,7% поступили на программы подготовки специалистов среднего звена (ССЗ) — против 31,5% в 2019-м, указано в статье РАНХиГС.

А на программы подготовки квалифицированных рабочих и служащих (КРС) в том же году поступили 9,8% девятиклассников, решивших не продолжать учебу в школах. И эта доля как раз не растет (даже несмотря на кадровый дефицит в экономике): в 2019 году она составляла 10,1%. Даже проект «Профессионалитет», стартовавший в 2022 году и направленный на ускоренную подготовку рабочих кадров, пока не изменил общую тенденцию, указано в исследовании.

Почти все увеличение обучающихся в СПО действительно пришлось на программы подготовки специалистов среднего звена, а не на рабочие специальности, подчеркивает старший эксперт аналитического центра «Яков и партнеры» Диана Емельянова. При этом, по оценке компании и ВНИИ труда, обрабатывающей промышленности к 2029 году потребуется около 1,6 млн работников, причем примерно 1,4 млн — для замещения выбывающих, прежде всего уходящих на пенсию. «Около 70% потребности в замещении приходится на работников средней квалификации, преимущественно рабочих специальностей. Численность поколений, входящих в пенсионный возраст, превышает численность молодых когорт, пополняющих рынок труда», — объясняет Емельянова.

Одной из причин непопулярности «работы руками» соавтор исследования, доктор экономических наук Татьяна Клячко назвала укоренившееся неуважение к такому труду. «Мы его не уважаем, причем с советских времен, это сидит в подкорке, — говорит она. — Родители считают, что не надо в такие профессии идти, они даже грязными считаются».

«И еще молодой человек смотрит в соцсети, и красивый блогер, часто крайне неграмотный, говорит ему, что можно получать огромные деньги, просто красуясь перед объективом. Так зачем идти в сварщики?» — добавляет Клячко.

Чем среднее звено выгоднее рабочей профессии

Поступление в СПО часто воспринимается не как окончательный выбор рабочей профессии, а как более доступный путь к третичному образованию и последующему поступлению в вуз, говорит Емельянова. «Наиболее востребована поэтому программа подготовки ССЗ, сохраняющая широкие возможности дальнейшего обучения и карьерного маневра», — объясняет она.

По данным авторов из РАНХиГС, для части молодых людей СПО стало средством для последующего поступления в вуз по полученной специальности.

В целом и раньше из числа поступавших в систему СПО только четверть выбирали рабочие профессии, говорит Сафонов. На непрестижность рабочих профессий обращает внимание и он. «Рабочие специальности ассоциируются в обществе с наличием высокой доли физического труда, интенсивным темпом работы, ограниченным уровнем дохода и ограниченным уровнем профессионального роста. Поэтому родители в первую очередь ориентируют школьников на приобретение иного образования», — объясняет Сафонов.

Современный подросток, девятиклассник, не назовет завод и цех, если его спросить про ассоциации со словами «работа» или «рабочее место», у них работа ассоциируется прежде всего с неиндустриальными видами труда, говорит Варшавская. «Профессиональным образованием надо заниматься значительно раньше, чем в восьмом-девятом классе. За последние 20–25 лет производственные предприятия для молодежи превратились в Terra incognita. Потребуются колоссальные целенаправленные усилия от предприятий, чтобы глаза этого поколения туда хотя бы снова начали смотреть», — рассуждает она.

Варшавская также напоминает, что некоторые родственники современной молодежи пережили конверсию 1990-х годов — и могут отговаривать молодых людей от рабочего профиля, опасаясь повторения. «В ВПК в 1970-е и начале 1980-х годов тоже были преуспевающие предприятия, а потом, в 1990-е, они резко рухнули», — говорит она.

Оправдывают ли зарплаты уход в рабочие специальности

Если смотреть на статистику роста заработных плат, окажется, что растут они в ограниченном числе секторов, объясняет Сафонов — это ВПК и смежные с ним отрасли. «Высокие заработные платы при этом связаны с высокой интенсивностью труда, когда люди вынуждены работать на полторы ставки, потому что физически персонала не хватает», — подчеркивает он.

«То, что мы сейчас видим, — это точечный рост на дефицитных рабочих местах, но он касается в первую очередь рабочих высокой квалификации. Технический колледж такого разряда не даст», — говорит Варшавская.

В 2025 году средняя зарплата работников с СПО — около 79 тыс. руб., у получивших лишь среднее общее образование (11 классов) — 77,5 тыс. руб., а у тех, кто не имеет основного общего, то есть не окончил даже девятый класс, зарплата даже чуть выше, чем у первых, — 80,3 тыс. руб., приводит Варшавская данные обследования Росстата за прошлый год.

Кроме того, чтобы молодежь выбирала рабочие профессии, работодателям нужно создавать благоприятные условия труда и менять качество производственной среды — и это на фоне текущей слабой доступности финансовых ресурсов, рассуждает Сафонов. «Значительная доля рабочих мест, где требуются квалифицированные рабочие, все еще сосредоточены в условиях, которые не соответствуют современным представлениям о качестве рабочего места», — говорит он.

Проблема регионального несоответствия численности населения и рабочих мест высокого уровня (как по зарплатам, так и по условиям) тоже влияет. «В советское время это решалось двумя способами: повышенной заработной платой с высокими коэффициентами и территориальной мобильностью при помощи вахтового метода. Молодежь не очень склонна к вахтовой работе», — объясняет Сафонов.

Промышленные предприятия, испытывающие дефицит кадров, часто расположены в регионах, из которых молодежь уезжает учиться в крупные города и не возвращается, подчеркивает Емельянова. «Даже правильная структура приема в колледжи не гарантирует, что выпускники окажутся там, где находятся рабочие места», — резюмирует она.

Почему растет поколение NEET

С 2010 года существенно выросла доля выпускников девятого и 11-го классов, которые просто покидают систему образования — либо присоединяются к «поколению NEET», либо начинают работать, нередко в теневом секторе, говорится в статье.

Тренд тревожный, признает Емельянова. Для такой молодежи это риск нестабильной занятости, ограниченной карьерной мобильности, «риск застревания в низкопроизводительных нишах». При этом вернуться в формальное образование после пребывания в «поколении ни-ни» проблематично.

С точки зрения государства это и более слабое накопление человеческого капитала, и снижение потенциала экономического роста, плюс социальная нагрузка и социальная адаптация молодежи.

«Может возникнуть парадокс: в стране одновременно сохраняются кадровый дефицит и значительная группа молодых людей, не вовлеченных в устойчивую занятость», — говорит Емельянова.

«Это определенная мода плюс протест против достигаторства, — считает профессор НИУ ВШЭ Ирина Абанкина. — Сейчас очень заторможены многие социальные лифты, поэтому молодым людям хочется уйти в альтернативную реальность с виртуальными возможностями, которая при этом изолирует их от реальной жизни».

«Нередко однодетные семьи, в которых ребенок чувствовал себя одиноким, ненужным, невостребованным, а все его достижения обесценивались, решает не гнаться за учебой и работой», — говорит Абанкина. Этот фактор она назвала куда более серьезным, чем нехватка интереса к рабочим профессиям.

Сафонов указывает на экономические факторы, которые ведут к росту доли NEET, включая значительное удорожание образования и сложности с поиском работы. «Поскольку классическая семья сейчас зачастую — это мама, папа и ребенок, возможность существовать за счет родителей на фоне продления пенсионного возраста тоже повышается», — рассуждает эксперт. При этом рынок труда, особенно в крупных городах, дает возможность зарабатывать, не имея образования. Свою лепту вносит и снижение требований к Основному государственному экзамену (ОГЭ), считает Сафонов.

РБК направил запросы в Минтруд, Министерство просвещения и Министерство науки и высшего образования.