Осознанно управлять собственным старением: какие биомаркеры отслеживать

Биомаркеры старения помогают выявить риски возрастных болезней задолго до симптомов. Измерив ключевые показатели, можно скорректировать образ жизни и замедлить старение без лекарств и операций, замечает автор книги о долголетии Алексей Москалев

Пресс-служба издательства «Бомбора»

Фото: Пресс-служба издательства «Бомбора»

В этой статье

Этот материал входит в раздел «РБК Образование», где мы рассказываем, как развивать навыки, принимать взвешенные решения и двигаться по карьере осознанно.

Школа управления РБК  — образовательный проект медиахолдинга, ориентированный на развитие руководителей. Встречаемся каждый четверг в 19:00 на онлайн-событиях, где вместе решаем сложные управленческие задачи.

С темами и спикерами можно познакомиться здесь.

Отрывок из книги «Как победить свой возраст» предоставлен издательством «Бомбора».

Измеряем ранние возрастные изменения

Биомаркеры старения — это измеряемые показатели, которые стабильно и предсказуемо меняются по мере того, как человек стареет. Представьте, что биомаркер — это стрелка на приборной панели автомобиля. Она показывает не когда машина сломается, а как скоро кончится топливо, уровень масла, температуру двигателя, износ тормозов. По этим показателям опытный механик скажет, в каком состоянии машина и что нужно сделать, чтобы продлить ей срок службы. Уровень сахара в крови натощак, скорость восстановления пульса после нагрузки, толщина стенок сосудов, объем мышечной массы, состояние костной ткани — все это можно измерить и сравнить с возрастным оптимумом.

Если 40–летнему человеку требуется неделя, чтобы восстановиться после обычной тренировки, хотя его ровесники справляются за два дня, это признак ускоренного старения. Если анализы показывают повышенный уровень воспалительных маркеров, это тоже сигнал — организм работает с перегрузкой.

Ключевой момент в том, что эти отклонения можно обнаружить задолго до появления болезни. Вместо того чтобы в 50 лет узнать о диабете второго типа, можно в 30 увидеть, что уровень инсулина уже повышен, и скорректировать питание и физическую активность. Вместо того чтобы в 60 столкнуться с остеопорозом, можно в 35 измерить плотность костей и понять, что нужно усилить нагрузку и добавить витамин D.

Медицина здорового долголетия работает именно с этим временным окном, предрисками — когда процессы еще обратимы, а вмешательство не требует лекарств и серьезного лечения.

Диагностические биомаркеры старения имеют потенциал для ранней диагностики и прогноза развития хронических возрастзависимых заболеваний, а также наблюдения за эффективностью их профилактики и лечения. Многие возрастные болезни развиваются годами в скрытой форме. Атеросклероз начинается за 20–30 лет до первого инфаркта. Болезнь Альцгеймера — за 15–20 лет до явных симптомов. Диабет второго типа — за десять лет до постановки диагноза. На ранних стадиях симптомы неспецифичны: просто усталость, забывчивость, легкий лишний вес. Но если поймать болезнь на этой стадии, ее можно остановить или даже обратить вспять.

Медицина здорового долголетия исходит из простого принципа: в любом возрасте показатели организма должны соответствовать своему возрастному оптимуму.

Это значит, что у 30-летнего человека давление, уровень сахара, эластичность сосудов, плотность костей должны быть как у здорового 30-летнего. У 50-летнего — как у здорового 50-летнего. Звучит очевидно, но на практике все работает иначе. Человек может стареть ускоренно, словно забегать по биологическому возрасту вперед. Например, 40-летний мужчина по паспорту, но его сосуды уже такие жесткие, как у 60-летнего, поджелудочная железа работает на износ, уровень хронического воспаления повышен, а мышечная масса уже теряется быстрее, чем положено. Внешне он выглядит нормально, ходит на работу, занимается делами, но внутри организм уже живет в ускоренном режиме старения.

Вот здесь и начинается главное преимущество подхода медицины здорового долголетия. Поняв, что биологический возраст опережает паспортный, можно вовремя начать управлять этим процессом. Не нужно ждать, когда незаметные сегодня изменения превратятся в конкретный диагноз — диабет, инфаркт, остеопороз. Можно увидеть тенденцию на уровне биомаркеров и изменить траекторию: скорректировать питание, добавить правильную физическую нагрузку, наладить сон, снизить хронический стресс. То, что сейчас просто цифры в анализах, через десять лет может стать болезнью, а может и не стать — если действовать заранее.

Биомаркеры также позволяют оценить эффективность лечения. Допустим, врач рекомендует вам изменить диету, начать бегать или принимать определенные добавки. Как понять, работает ли это? Ждать 20 лет и смотреть, заболеете вы или нет? Биомаркеры позволяют увидеть результат через месяцы, а не десятилетия. Более того, биомаркеры показывают, какие именно системы вашего организма стареют быстрее, а какие еще в хорошей форме, что позволяет создать индивидуальную программу профилактики.

В 2004 году Роберт Батлер, директор Национального института старения США, сформулировал требования к биомаркерам старения. Во-первых, они должны меняться (увеличиваться или уменьшаться) с возрастом, причем это кажется очевидным, но важно, чтобы изменения были стабильными и однонаправленными, а не хаотичными. Во-вторых, они должны позволять предвидеть ранние стадии конкретного возрастзависимого заболевания, показывая риск на той стадии, когда симптомов еще нет. И наконец, биомаркеры должны быть доступными для большинства пациентов по стоимости и минимально инвазивными — не требовать серьезного вмешательства в организм или болезненной процедуры.

Идеальный тест — это анализ крови, мочи или даже слюны, который может сдать любой человек в обычной поликлинике, никаких болезненных биопсий или дорогостоящих сканирований мозга. Главное отличие биомаркеров старения от обычных анализов в том, что они показывают общее функциональное состояние организма, а не риск какой-то конкретной болезни. Это как разница между датчиком общего состояния двигателя и лампочкой конкретной поломки.

Биомаркер в общем-то не обязан иметь понятную биологическую связь с процессом, который он измеряет. Главное, чтобы он работал, обладал максимальной предсказательной силой. Примеры из медицины подтверждают этот парадокс. CEA и PSA, используемые как онкомаркеры, до сих пор не имеют до конца ясной функциональной роли — не вполне понятно, какую именно функцию выполняют эти белки в опухолях, но они отлично помогают обнаружить рак на ранней стадии. HbA1c, маркер диабета, показывает среднее содержание сахара в крови за последние три месяца, хотя сам по себе это просто «засахаренный» гемоглобин, побочный продукт высокого сахара. Звучит странно, но если работает стабильно — значит, это хороший метод.

В последнее время исследователи стали создавать не просто наборы анализов, а целые панели биомаркеров старения. Разница принципиальная. Раньше мы смотрели на показатели, которые меняются с возрастом, — давление растет, сахар повышается, холестерин накапливается. Это как измерять температуру при болезни: термометр показывает 38, но не объясняет, почему она поднялась. Сейчас задача другая — найти биомаркеры, которые отражают саму суть процесса старения, его глубинные механизмы.

Что значит «глубинные механизмы»? Речь идет о том, что происходит на уровне клеток и тканей. Например, внеклеточный матрикс — это каркас, который держит клетки вместе и обеспечивает их связь. С возрастом он становится более жестким, в нем накапливаются поперечные сшивки, как ржавчина на металле. Это влияет на работу всех органов — от кожи до артерий. Митохондрии, энергетические станции клеток, начинают работать хуже, производят меньше энергии и больше токсичных побочных продуктов. В ДНК клеток накапливаются повреждения, которые мешают правильному функционированию генов. Все эти процессы запускают цепную реакцию изменений, которые мы в итоге видим как старение.

Вступайте в сообщество Школы управления РБК в Telegram или «Макс», чтобы общаться с руководителями из разных сфер, выстраивать нетворкинг и получать советы экспертов.

Когда мы научимся точно измерять состояние матрикса, эффективность митохондрий, степень повреждения ДНК в клинической лаборатории или районной поликлинике, сможем не просто констатировать факт старения, а понимать, какой именно механизм сломался. И главное — у нас будет шанс целенаправленно на него воздействовать. Если терапия направлена на очищение поврежденных митохондрий, мы увидим это сразу по изменению соответствующих биомаркеров, не дожидаясь годами результата. Если работаем с жесткостью сосудов через разрушение сшивок в матриксе, биомаркеры покажут, работает ли подход. Это переход от размытой рекомендации «делаем все понемногу» к управлению возрастом.

Оказалось, что невозможно найти один-единственный биомаркер, который расскажет все о скорости старения. Это понятно: организм — сложнейшая система из триллионов клеток нескольких сотен типов, десятков органов, миллионов разных белков. Представьте: вам показывают десять пикселей из фотографии размером десять мегапикселей и просят угадать, что на ней изображено. Невозможно, правда? Так и с одним биомаркером — он дает слишком мало информации. Поэтому современный подход — использовать панели из десятков, а то и сотен биомаркеров. Это как складывать пазл: чем больше кусочков, тем яснее картина.

Аналогия с генетикой помогает понять масштаб: чтобы оценить наследственную предрасположенность к болезням, нужно проанализировать сотни тысяч точек в ДНК. Чтобы оценить скорость старения, нужны десятки и сотни показателей крови, мочи, слюны, кожи, когнитивных тестов. Исследования подтверждают: многомаркерные алгоритмы дают гораздо более точную картину, чем любой отдельный маркер.

Четыре стратегии поиска биомаркеров

Современная наука разработала четыре основных подхода к созданию биомаркеров старения человека: клинический, экспериментальный, так называемый омиксный и интегративный.

Клинический подход восходит к работам советского геронтолога Владимира Дильмана, который в 1987 году опубликовал книгу «Четыре модели медицины» и обосновал использование достаточно простых методов оценки преждевременного старения организма, применимых в повседневной клинической практике. Идея состояла в том, чтобы использовать простые показатели, которые врач может измерить в любой поликлинике. Он утверждал, что по мере возраста нормы по ряду обычных клинико-лабораторных показателей (артериальное давление, холестерин, сахар и т.п.) закономерно смещаются — это и есть проявление закона отклонения гомеостаза, связанного со старением. Повышенная масса тела, или, точнее, содержание жира в теле, которое косвенно можно рассчитать по показателю роста, массы тела и данных измерения толщины подкожно-жировых складок, позволяет судить о склонности к целому ряду серьезных заболеваний, таких как сердечно-сосудистые проблемы, сахарный диабет второго типа, инсульт, остеоартрит и гипертоническая болезнь.

Лишний жир работает как перегрузка автомобиля: двигатель, тормоза и подвеска изнашиваются быстрее. Общий уровень липопротеидов и триглицеридов в крови служит маркером предрасположенности к атеросклерозу, коронарной болезни сердца, инфаркту миокарда и панкреатиту. Холестерин в сосудах накапливается, как накипь в старых трубах: чем больше налет, тем у´же просвет и выше давление. Отклонение от нормы уровня холестерина, особенно в составе липопротеидов низкой плотности, указывает на предрасположенность к атеросклерозу и коронарной болезни сердца.

Превышение над нормой количества глюкозы в плазме крови натощак (6,1 ммоль на литр и выше) и через два часа после приема внутрь 75 граммов глюкозы (11,1 ммоль на литр и выше) говорит о сахарном диабете второго типа.

Избыток сахара в крови — как избыток топлива, которое не сгорает в двигателе и начинает загрязнять всю систему. Величина артериального давления сигнализирует о вероятности сердечно-сосудистых заболеваний, риске инсульта, коронарной болезни сердца. Высокое давление работает как повышенное давление в шинах: протектор стирается неравномерно, и риск разрыва возрастает.

Преимущества клинического подхода очевидны: эти тесты доступны, дешевы, проверены десятилетиями клинической практики. Однако у них есть существенный недостаток: эти маркеры меняются поздно, когда процесс старения зашел уже далеко. Исследования, выполненные в ведущих лабораториях мира в последние годы, позволили выявить более тонкие изменения, по которым можно оценить скорость старения организма на молекулярном и клеточном уровнях. Поскольку не все они успели найти клиническое применение, их относят к группе экспериментальных биомаркеров. Эти маркеры способны уловить изменения гораздо раньше, чем проявятся клинические симптомы.

  • Омиксный подход представляет собой применение современных технологий массового анализа биомолекул.
  • Геномика позволяет читать всю последовательность ДНК целиком.
  • Транскриптомика измеряет активность всех генов одновременно, показывая, какие инструкции из генетической библиотеки сейчас используются.
  • Протеомика определяет количество всех белков в клетке или ткани.
  • Метаболомика анализирует все продукты обмена веществ.
  • Эпигеномика показывает, какие гены включены, а какие выключены, читая «настройки» последовательности ДНК.

Идея омиксного подхода проста и мощна: вместо того чтобы искать отдельные маркеры, измерить тысячи показателей разом и найти в одном и том же образце закономерности изменения с возрастом, в том числе для каждого из отдельных органов или механизмов старения, с помощью машинного обучения и искусственного интеллекта. Это как разница между прослушиванием сердца стетоскопом и полным сканированием тела на МРТ. Второе даст неизмеримо больше информации.

С развитием технологий такие анализы становятся все доступнее. Уже сейчас полное секвенирование генома стоит около тысячи долларов, хотя 15 лет назад это были миллионы.

Интегративный подход объединяет все предыдущие стратегии: простые клинические маркеры, продвинутые экспериментальные тесты и омиксные данные комбинируются в единую систему оценки. Например, алгоритм может учитывать простые показатели вроде веса, давления и анализов крови, генетические данные, показывающие наследственную предрасположенность, эпигенетику, отражающую, какие гены сейчас активны, а также образ жизни, включая сон, питание, стресс и физическую активность. Такие системы уже разрабатываются, например, в Институте биологии старения и медицины здорового долголетия в РНЦХ имени академика Б.В. Петровского и проходят валидацию. В будущем они, вероятно, станут стандартом персонализированной медицины.

Авторы
Теги
Алексей Москалев, ученый, специалист по исследованию механизмов и скорости старения, автор ряда научных изданий