Журнал РБК
Другая мода. Шесть историй молодых брендов
SH`U
Он шьет
Для основателя марки SH’U бизнес стал способом социализации
Текст: Павел Карасев
Фото: Алена Кондюрина для РБК, из архива пресс-службы компании SH’U
Чтобы раскрутить бренд, Андрей Кравцов дарил плащи SH'U музыкантам из Alai Oli, Sunsay, Tequillajazz и других групп
SH'U выпускает новые коллекции каждый сезон
Полная растерянность и глубокое отчаяние — так Андрей Кравцов на сайте SH’U (читается как «шью») описывает свои чувства в тот период, когда ему было 20 лет. Он тогда жил в Санкт-Петербурге, куда в конце 2000-х перебрался из Екатеринбурга, главным образом для того, чтобы сделать карьеру рок-музыканта. Когда с музыкой не сложилось, Андрей просто не знал, что делать: «Не было ни малейшего понимания, чему я хочу посвятить себя, для чего и как я хочу жить»
Кравцов из Североуральска, небольшого города в 450 км к северу от Екатеринбурга. После девятого класса он перебрался в Екатеринбург, где в 2009-м окончил колледж и стал специалистом по контрольно-измерительным приборам. В Екатеринбурге он познакомился с портным Костей, который шил верхнюю одежду и штаны на заказ, и стал его постоянным клиентом. «Мне понравилась идея: каждый может выделиться внешне, стать непохожим на очередной винтик в серой системе и подчеркнуть свою индивидуальность», — рассказывает Андрей. Осознав после переезда в Питер, что вряд ли станет рокером, он вспомнил об этом и решил начать шить сам.
«Первой самостоятельно сшитой вещью была простая сумка через плечо, потом были штаны, которые я так и не смог на себя натянуть», — смеется Кравцов. Поначалу он шил только для себя, ткани покупал в питерских магазинах, а деньги зарабатывал самым разным трудом. Например, продавцом в магазине Levi’s — здесь он познакомился с Александром Спотовским, который впоследствии набросал первые варианты логотипа бренда SH’U. А последним местом работы Андрея стал завод Hyundai в Сестрорецке, на конвейере которого он проработал восемь месяцев.
Коллеги по заводу, узнавшие о его хобби, стали одними из первых покупателей: «Просили многие, некоторые подходили и говорили: сшей нам что-нибудь, «Адидас» — з***ал!». Идея первого серийного продукта, ставшего визитной карточкой бренда SH’U, пришла в голову Кравцову, когда он возвращался с завода домой.
Желтый плащ
Андрей говорит, что обдумывал варианты вещей, которых не хватает серому и дождливому Питеру. Первый ярко-желтый непромокаемый плащ был продан 1 апреля 2012 года — этот день Кравцов считает «отправной точкой в истории марки SH’U».
Рабочим инструментом Кравцова тогда была маленькая швейная машинка Janome, которую он купил за 2900 руб., продав на барахолке чуть ли не последние ботинки. «Практически сразу перестала справляться с толщиной материалов, и пришлось купить другую, немецкую Textima за 5000 руб.», — вспоминает Андрей. Себестоимость материалов для первых плащей составляла 250 руб., а уходили они за 3000. Первый отпуск на заводе Кравцов потратил на пошив заказов и за неделю заработал столько же, сколько на конвейере за месяц. Уволившись и получив при расчете 50 тыс. руб., Андрей начал свое дело.
Еще во время работы на заводе Кравцов арендовал маленькую мастерскую в пространстве «КультуРРа» на Невском, а в 2013 году переехал в новую студию на Фонтанке. На первом этапе он также арендовал полки в одном из магазинов — в целом на аренду уходило около 20 тыс. руб. в месяц. «Выглядело все просто ужасно, но работало исправно и приносило деньги», — вспоминает Кравцов.
На первом этапе он пытался все делать сам: «В день я шил по одному, иногда по два плаща». Но быстро перестал успевать и начал все больше заказов отдавать на фабрики, а сам занялся продвижением бренда, решив сделать ставку на людей, которых с детства любил и одним из которых хотел стать. Так родилась идея дарить кумирам плащи. Осуществить задуманное Андрею помог друг, Михаил Ендза, который тогда был звукорежиссером екатеринбургской группы «Обе две», а некоторым музыкантам плащи передавал сам Андрей. «Так я познакомился с Alai Oli, Sunsay, Евгением Федоровым [лидер группы Tequillajazz. — РБК] и кучей других музыкантов. Им понравились мои вещи, и они рассказали о них своим друзьям», — делится Кравцов.
Количество заказов росло, и Андрей решил, что пора ехать в Китай, главную страну-фабрику мира. «Писал друзьям и знакомым, что очень нужен контакт в Китае», — вспоминает он. Этим контактом стала выпускница Шеньчженьского университета Юлия Фуртас, которая сегодня занимает должность регионального менеджера и следит за производством, когда Андрей находится за пределами Китая. «Ее знание языка и менталитета Китая помогли нам избежать большинства подводных камней», — говорит Кравцов.
К своему пятилетию марка выпустила лимитированую серию плащей SH'U V Years
Философия SH'U — простая, удобная и технологичная одежда на каждый день
Китай и далее
В Поднебесную Андрей поехал с $1000 и лекалом плаща: визит растянулся на четыре месяца, а всего Кравцов прожил в этой стране 2,5 года. Китай много дал Андрею — он наладил контакты с фабриками, расширил модельный ряд, увлекся бегом и йогой, начал путешествовать. О путешествиях и о производстве Кравцов рассказывает в блоге: «Общение с покупателями — одна из самых важных составляющих нашего бренда».
Бизнес помог Кравцову выстроить отношения с миром и людьми: говорит, что до начала своего дела его можно было назвать «асоциальным», а все свободное время занимался только шитьем. Сейчас он путешествует по миру с командой, знакомится с людьми и черпает из этого энергию для работы.
За последние два года команда SH’U увеличилась вдвое, сейчас в ней кроме Андрея и Юлии еще 25 человек, в основном это знакомые и друзья Кравцова. К примеру, Егор Ташин, отвечающий за финансовые, административные вопросы и логистику, работал продавцом в питерском магазине SH'U, а с Александрой Комиссаровой, которая занимается делами в России, пока Кравцова нет в стране, Андрей знаком десять лет. «Топов» в компании пятеро, но Кравцов остается единственным владельцем SH’U.
Сегодня SH’U размещает заказы в Китае и продает одежду в трех магазинах в Санкт-Петербурге, Москве и Екатеринбурге, также их одежду можно купить в партнерских магазинах в других городах. В планах — открывать точки в городах-миллионниках, рассматриваются Казань и Новосибирск.
В интервью екатеринбургскому «Деловому кварталу» Кравцов говорил, что в 2016 году оборот SH’U составил 55 млн руб. В СПАРК есть отчетность ООО «Шью» — в ней другая цифра, но она может быть неконсолидированной: в 2016 году выручка этой компании выросла в шесть раз, до 18 млн руб., чистая прибыль — втрое, до 1,5 млн руб. Данные по 2017 году Кравцов не раскрыл, сказав лишь, что только зимних курток в прошлом году было продано 8 тыс., флагманских плащей — 5 тыс. Исходя из цен в интернет-магазине SH’U, в 2017 году выручка компании могла составить не менее 123 млн руб.
В планах — экспансия на западные рынки. Андрей Кравцов живет на две страны, проводя примерно равное время в России и в Китае, мечтает сделать бренд глобальным.
GJO.E
Вторая жизнь «молниеноса»
Илья Нафеев заново изобретает бренд GJO.E после смерти друга и партнера по бизнесу
Текст: Ирина Юзбекова
Фото: Дарья Малышева для РБК, из архива пресс-службы компании Grunge John Orchestra
«У нас не было рекламы, мы не лезли людям в душу, и они приходили к нам сами», — говорит Илья Нафеев
Игорь Исаев лично обучал технологов на фабриках создавать куртки и парки
Производитель «урбанистических» курток из Москвы за восемь лет вырос до коллаборации с adidas, полюбился Алексею Навальному и Юрию Дудю, пережил смерть одного из основателей и сумел выйти на операционную прибыльность
«Я помогал Игорю в борьбе с онкологией, мы много времени проводили вместе. Съездили в тур по Европе на машине — такой «достучаться до небес», — рассказывает журналу РБК Илья Нафеев, гендиректор компании Grunge John Orchestra. Explosion (GJO.E). Игорь Исаев, сооснователь и идейный вдохновитель марки GJO.E, умер в июле 2017-го после долгой болезни, но Нафеев продолжает говорить о нем в настоящем времени. «Игорь — сильный дизайнер и смелый новатор. Мне было приятно помочь ему [и в бизнесе]».
Марку городской одежды с труднопроизносимым названием Исаев придумал в 2009-м. Первую часть имени бренд получил в честь школьной рок-группы основателя Grunge John Orchestra, слово explosion — от американского ансамбля The John Spencer Blues Explosion. На логотипе GJO.E сеятель в лаптях, от которого расходятся молнии, — в компании его называют «молниеносом».
Дизайном костюмов Исаев увлекся как раз в пору выступлений в Grunge John Orchestra, позже оттачивал навыки в студиях в Бергамо. С Нафеевым дизайнер сдружился в 1990-х, задолго до совместного бизнеса. Когда уже было известно о болезни Исаева, общие знакомые посоветовали Нафееву: хочешь помочь Игорю — возглавь GJO.E. В 2010-м Нафеев стал сооснователем, инвестором и гендиректором новой компании.
GJO.E с самого начала делала упор на выпуск курток — «одного из сложнейших изделий», подчеркивает Нафеев. Для их производства используются дорогие технологичные ткани, в основном итальянские и японские. Наладить производство было сложно — куртки обрабатывались разными составами и красками, выдерживались в печи, ткани вели себя непредсказуемо, скручивались, вещь становилась асимметричной. «Это был печальный момент в развитии бизнеса, на котором многие прекращают мучиться и говорят — спасибо, это не мое», — улыбается Нафеев.
В первый год Нафеев инвестировал в проект $1 млн, которые «вынул» из другого своего бизнеса, компании «Мастак», поставщика автомобильного и гаражного оборудования и инструментов с выручкой более 1 млрд руб. в 2017 году. В ноябре 2010-го GJO.E показала первую коллекцию, тогда же Нафеев нашел помещение под магазин и занялся его ремонтом. Магазин GJO.E открылся год спустя, на сорокалетие Игоря Исаева.
Компания расширяла штат — в цех из восьми человек основатели наняли технолога, продакт-менеджера и других сотрудников. Технологов на фабриках в Москве и Подмосковье Исаев обучал лично «не всегда приличными словами», смеется Нафеев. В компании не раскрывают названий предприятий, где отшивают вещи, — «это производственный капитал».
Ассортимент постепенно пополнялся брюками и денимом, в момент открытия первого магазина у GJO.E было около 500 товарных позиций. Держать широкий ассортимент и одновременно участвовать в показах мод было сложно, вспоминает предприниматель: в 2014 году, когда обвалился курс рубля, компания находилась в «глубоком кризисе».
Медлительный гигант
Одним из событий, которое помогло GJO.E продержаться на плаву в тот момент, стала коллаборация с известной маркой спортивной одежды. Весной 2014-го Нафееву написал его знакомый Данило Ланге, гендиректор коммуникационного агентства Louder, занимавшегося продвижением adidas в России. Он сказал, что немецкий бренд заинтересовался молодой компанией и предложил совместную коллекцию. В апреле Нафеев и Исаев познакомились с бренд-директором adidas Style в России Нильсом Россов, в мае отправились в штаб-квартиру компании, где провели несколько дней, посетив музей adidas и увидев работу отделов тканей и разработки. «Это было очень лестно и внушало веру в успех — как будто кто-то хлопает тебя по плечу в трудный момент и говорит — давай, ты сможешь», — говорит Нафеев.
«Наша совместная коллекция с GJO.E стала первой в истории adidas коллаборацией с российским брендом», — рассказал журналу РБК представитель компании. Adidas Originals стремится «обеспечить мировое признание креативных и талантливых людей и их оригинальных идей, поэтому GJO.E идеально вписался в эту концепцию». Коллаборация adidas и GJO.E, посвященная 45-летию модели кроссовок adidas Superstar, должна была появиться в продаже в сентябре 2015-го. Оплачивал коллаборацию adidas, GJO.E потратил небольшие средства на несколько прототипов. Бренды разработали две пары кроссовок — Superstar 80 и «высокие» Superstar Combat Boots, которые для России переименовали в Superstar Jungle Boots, чтобы не ассоциироваться с военной тематикой, говорит Нафеев. В коллекции также вышли пять курток. Предполагалось, что вещи будут продаваться в 40 странах, но adidas так долго производила коллекцию, что большинство байеров отказались ее покупать, сетует Нафеев. В итоге коллаборация продавалась в семи странах и в основном в фирменных магазинах adidas.
GJO.E выкупала коллекцию на тех же условиях, что и другие продавцы. В Москве компания продала в своем магазине несколько сотен пар кроссовок и несколько десятков курток. «Мы не знаем, сколько позиций из совместной коллекции продала adidas, но для нас было полезно поработать с международным брендом», — уверен Нафеев.
Кроссовки Adidas Originals x GJO.E выпущены в честь 45-летия модели кроссовок adidas Superstar
Для производства парок GJO.E использует дорогие технологичные ткани из Италии и Японии
Куртка для Навального
«Смерть Игоря сильно повлияла на всех в GJO.E, но мы знали, что это неизбежно, и старались сделать все, чтобы трагедия не отразилась на бренде», — говорит Нафеев. В 2017-м компания продала 10–20 тыс. вещей, выручка GJO.E составила 78,3 млн руб., впервые получив операционную прибыль. «О прибыли для меня как для инвестора пока говорить преждевременно», — уточняет Нафеев, сообщив, что за восемь лет вложил в компанию несколько миллионов долларов. Нафеев говорит, что в самом начале представлял себе одежный бизнес высокодоходным предприятием, торгующим с наценкой в 100–200%. «Романтические ожидания разбились о быт: это низкомаржинальный бизнес, особенно если есть амбиции быть модным брендом», — констатирует он. С 2016-го Нафеев владеет 95% юрлица GJO.E, остальное — у наследников Исаева (на старте партнеры владели компанией на паритетных началах).
В последние полтора года GJO.E сменила стратегию, приостанавливала участие в международных выставках и перестала расширять ассортимент. 80% вещей бренда продается в России, остальное — в магазинах и шоу-румах в Японии, Корее, Китае, Италии, Германии, Бельгии, Канаде и Нидерландах. «Раньше мы выпускали до тысячи наименований товара, это сотни артикулов ткани на складах — больше, чем предлагают некоторые выставки», — рассказывает Нафеев.
Парки и куртки GJO.E носят многие публичные фигуры: политик Алексей Навальный, дизайнер Артемий Лебедев, рэперы Баста и Скриптонит, актер Олег Меньшиков. В октябре 2017-го в худи GJO.E на интервью с журналистом Юрием Дудем появился режиссер Борис Хлебников. Через несколько дней продавец магазина прислал Нафееву селфи с Дудем, который пришел за приглянувшейся маркой. В соцсетях у GJO.E уже почти 16 тыс. подписчиков, но люди, которые носят одежду GJO.E, по-прежнему ощущают «элитарность» бренда: «замечают друг друга и перемигиваются — это чего-то стоит», — смеется Нафеев.
Развивая бренд, он не забывает о партнере: «Иногда мы принимаем решения с точки зрения того, понравилось бы Игорю или нет».
Jahnkoy
Сибирский Джа
Почему дизайнер из Новосибирска делает в Нью-Йорке этническую одежду в африканском стиле
Текст: Валерия Позычанюк
Фото: Getty Images, из архива пресс-службы компании Jahnkoy
Всю одежду Мария Казакова расшивает вручную
Нашивки сделаны из использованных полиэтиленовых пакетов, а пайетки — из банок Coca Cola
Один из трендов в мировой моде — ultra fast fashion: бренды соревнуются, кто быстрее доведет продукт до полки магазина, выпуская коллекции четыре-шесть раз в год. Но Мария Казакова, основавшая в Нью-Йорке бренд Jahnkoy, во главу угла ставит как раз отказ от конвейерного производства. Ее позиция нашла отклик: проект Казаковой вошел в число финалистов конкурса молодых дизайнеров LVMH Prize, а американский Forbes включил сибирячку в свой список 30 under 30 за 2018 год
В центре Манхэттена, рядом с Центральным парком, расположен один из самых известных и дорогих универмагов с мужской одеждой — Bergdorf Goodman's Men's Store. Если вы подниметесь на третий этаж, то рядом со стендами всемирно известных люксовых брендов обнаружите яркое контрастирующее пятно. Это корнер молодого бренда Jahnkoy, выпускающего спортивную мужскую одежду и обувь, расшитые этническими узорами и вышивкой. Увидеть или купить одежду этой марки не получится ни в одном другом магазине мира: каждая вещь сделана вручную и по индивидуальной задумке. В этом смысл: с помощью своего проекта Мария Казакова пытается противостоять законам мира моды.
Мария родом из Новосибирска и себя называет «сибирским дизайнером». Как делается одежда, она узнала в раннем детстве: у мамы была своя марка одежды. На становление вкуса дизайнера повлияла африканская культура: Казакова собирала вырезки из журналов с материалами об Африке и культурах ее народов. Кроме того, немаловажной частью жизни для Марии стала музыка регги.
После школы Мария поступила на экономический факультет Новосибирского университета. Это казалось самым закономерным выбором, объясняла она в интервью журналу Beinopen: учиться моде в Новосибирске было негде, поступать за рубеж — дорого, а чтобы делать свой проект, надо разбираться в экономике и управлении. По крайней мере, так считала мама Казаковой. Но через два года Мария бросила учебу и перебралась в Москву изучать женскую моду в Британской высшей школе дизайна.
Но и на этом учебная история начинающего дизайнера не закончилась: через год после выпуска Казакова уехала в Лондон и поступила на годовую программу в Central Saint Martins, один из старейших мировых университетов по дизайну. Еще через год переехала Нью-Йорк, чтобы учиться в школе дизайна Parsons. Там она окончила магистерскую программу по изучению взаимосвязи моды и социума.
После выпуска Казакова осталась в Нью-Йорке: живет и работает в бруклинском районе Crown Heights, местном оплоте африканской и карибской культуры. Участников своей команды — сообщества, как называет его сама Мария — она повстречала именно здесь, на улицах и в метро Бруклина.
Деревня нового духа
Первая коллекция марки Jahnkoy появилась на базе выпускной работы Казаковой для Parsons. Сюда же вошел проект, созданный вместе с Puma: кроссовки, расшитые этническими узорами с отсылками к африканской, среднеазиатской и татарской культурам. Название марки — название крымского города Джанкой, написанное с использованием растафарианского имени бога Jah — в переводе с крымско-татарского языка означает «деревня нового духа», говорит Мария.
Одна из главных идей, которую дизайнер заложила в свою марку, — возврат к культурному наследию. Массовая культура свела на нет ценность национальной индивидуальности: люди по всему миру выглядят как копии друг друга, а это неправильно, считает она. Люди теряют связь со своей культурой, традициями национальной одежды, теряют знания и навыки, которые передавались из поколения в поколение. Перед своим проектом дизайнер Jahnkoy поставила цель: восстановить традиционные знания, но в современном исполнении.
Все вещи Jahnkoy сделаны вручную, к их созданию дизайнер привлекает мастеров-ремесленников со всего мира — чтобы поддержать ручной труд и показать родство разных культур. Кроме того, почти все этнические нашивки на одежде марки сделаны из переработанных материалов: Казакова сама вяжет крючком узоры из полиэтиленовых пакетов и расшивает костюмы пайетками, вырезанными из банок Coca Cola.
В первую коллекцию Jahnkoy вошли кроссовки, созданные вместе с Puma
Вся одежда Jahnkoy существует в одном экземпляре и, судя по всему, марка будет придерживаться этой концепции и в будущем
Внутри системы
На LVMH Prize заявку Казакова подавала сама. Участие в этом конкурсе молодых дизайнеров, большинство из которых делают вполне коммерческие проекты, может выглядеть противоречащим философии Jahnkoy, но это необходимо, чтобы получить возможность представить работу главным людям в индустрии, объясняла Мария журналу Beinopen: «Чтобы менять индустрию, нужно быть в ней, иначе это лай из-за забора».
Такой подход дал результат: благодаря участию в финале конкурса, Казакова познакомилась не только с его судьями, среди которых были Карл Лагерфельд, Фиби Фило и Мария Грация Кьюри, но и с директором мужской моды универмага Bergdorf Goodman Брюсом Паском, при поддержке которого выпустила первую полноценную коллекцию марки.
Ставить производство одежды на конвейер Казакова пока что не хочет: в планах дизайнера — шить вещи на заказ. «Будущее — в локальных мастерских, которые создают свой особый местный продукт, уходящий корнями в их культуру и среду обитания, — говорила она в интервью Bazaar, — Было бы классно, если бы заводы работали с ремесленниками, чтобы одно не исключало другое».
PORTA 9
Порталы Алеко
Сын совладельца «Эконики» к 27 годам построил бизнес с выручкой 300 млн руб.
Текст: Анна Левинская
Фото: Мария Ионова-Грибина для РБК, из архива пресс-службы компании Porta9
Алеко Илиопуло не скрывает, что на начальном этапе бренды сильно поддерживал менеджмент «Эконики»
В апреле Portal представил совместную коллекцию с грузинским дизайнером Анкой Цицишвили
Основатель обувных сетей Porta 9 и Portal Алеко Илиопуло допустил не один просчет в развитии брендов, но в итоге выстроил эффективную модель и привел в розницу «поколение Instagram», расширив и без того огромную семейную бизнес-империю
Стартовые условия 27-летнего Алеко Илиопуло, обувщика в пятом поколении, выглядят куда более комфортными, чем у большинства предпринимателей. Четыре года назад он работал менеджером по интернет-маркетингу сети магазинов «Эконика», входящей в холдинг «Новард», основным акционером которого является его отец Андрей Илиопуло.
В «Новард» помимо «Эконики» (150 обувных магазинов по всей России) входят девелоперы «Сити XXI век», «Новард эстейт» и поставщик промышленного оборудования «Рутектор». Выручка холдинга не раскрывается, обувной бизнес «Новарда» аналитики Euromonitor оценивают в 5,8 млрд руб. (представитель холдинга это не комментирует).
Получить инвестиции от «Новарда» было не так легко, рассказывает Алеко. Когда в 2014 году менеджмент холдинга предложил сотрудникам поделиться идеями о новых брендах в индустрии моды, Илиопуло-младший зацепился за этот шанс: он был уверен, что на рынке не хватает обуви в ценовой категории 10–15 тыс. руб. для представительниц креативного класса в возрасте 20–25 лет. Совет директоров был настроен скептически: «В сумме я подготовил около 20 презентаций», — говорит Илиопуло. Настойчивость была вознаграждена: ему предоставили около 16 млн. руб. на открытие проекта Porta 9.
«Как любой инвестор, мы были готовы к вливанию средств, только когда все тактические вопросы будут проработаны», — говорит вице-президент и член совета директоров «Новарда» Сергей Саркисов. Требования инвестора — проект должен окупиться через шесть лет и с 2020 года источником дальнейших инвестиций должна служить только внутренняя прибыль Porta 9 и Portal.
Сказочная история
Еще до того как в марте 2015 года открылся магазин Porta 9, страничка проекта появилась в Instagram: Илиопуло советовался с потенциальной аудиторией о предпочтениях в покупках, брендах и интернет-ретейлерах. Параллельно команда из нескольких специалистов, нанятых Алеко, посещала профильные выставки и отбирала бренды. «На выходе» получилось около 150 марок-ориентиров, редких для Москвы, но популярных у западных модников и блогеров. Среди них и будущие бестселлеры Porta 9 — британская Miista, австралийская Senso, нидерландская Bronx.
В аренду под магазин и офис Илиопуло взял помещение 200 кв. м с высокими потолками на Садовой-Триумфальной улице в центре Москвы. «Мы понимали, что будем работать преимущественно с привлеченной из соцсетей аудиторией, а для пользователей Instagram важны премиальное расположение, красивая витрина и яркий интерьер», — перечисляет Алеко. Сделали ремонт, для летнего сезона заказали 25 брендов, по десять артикулов на каждый. В открытие магазина «Новард» вложил 6 млн руб., около 10 млн руб. ушло на закупку товара. Товар раскупили за три месяца, отдельные модели заказывали дополнительно. «Мы жили в сказочной истории, когда не было остатков [товара], не нужно было делать скидки, когда у нас были очереди», — говорит Илиопуло. Постепенно он пришел к мысли, что для аудитории Porta 9 «можно и нужно» создавать еще один бренд.
На конвейере с Prada
На запуск новой монобрендовой сети Portal у Илиопуло ушел год. «Мы узнали все необходимое про марки, учли локальные особенности, сезонность. Мы все делаем самостоятельно, исключаются посредники и товар можно сделать дешевле на 30%», — описывает Алеко бизнес-модель. Магазины Portal в 2016 году открывались в крупных московских торговых центрах — «Цветном», «Авиапарке», «Атриуме». В каждый было вложено 4–5 млн руб., сегодня сеть насчитывает пять точек.
Ассортимент Portal отшивается в Гуанчжоу. Илиопуло не без гордости рассказывает, что лодочки Portal изготавливает фабрика, которая шьет часть ассортимента для Prada. Вопросами контроля качества, логистики и таможни занимается китайский офис розничного подразделения «Новарда».
Бренд Portal начали продавать и в Porta 9, в ассортименте собственная марка занимает 30%, а в структуре продаж сети — 40% (весной 2017-го второй магазин Porta 9 открылся в Петербурге). Совокупный оборот магазинов обеих сетей в 2017 году составил 300 млн руб., чистая прибыль не раскрывается, Илиопуло лишь говорит, что первые магазины «давно» прошли точку безубыточности. По его словам, прибыль реинвестируется в развитие проектов. Porta 9 и Portal по-прежнему входят в структуру «Новарда», Алеко Илиопуло занимает позицию директора по развитию обеих сетей. Юридически сетью Porta 9 управляет ООО «Гриндор»: 75% в этой компании напрямую принадлежит Алеко, остальное — у ООО «Эсперанс», также управляющего Portal и «Эконикой».
Штат для «сториз»
Продвижение Porta 9 и Portal остается неразрывно связанным с соцсетями. У страниц проектов в Facebook, «ВКонтакте» и Instagram — около 330 тыс. подписчиков, из них более 90% — в Instagram. По этому показателю сети уступают лидеру российского рынка по выручке, сети Kari с ее 814,5 тыс. подписчиков, но опережают, например, компанию Zenden (102 тыс.) и многих крупных игроков.
Крупные бренды распробовали Instagram как один из главных каналов продвижения и привлечения молодой аудитории, когда смогли протестировать его. «Прежде чем вкладывать деньги, должно было быть четкое понимание, что канал работает и может помогать в продажах», — объясняет представитель Zenden Александр Милых. Сегодня присутствие там — «обязательный пункт в to-do list».
На Instagram приходится и большая часть маркетинговых расходов обеих сетей, на которые выделяется 5% от выручки. Съемка в формате лукбука проводится пять раз в год и стоит 150–200 тыс. руб., также в штате есть фотограф для повседневных съемок — делает кадры для 6 публикаций и 8 «сториз» в день в двух аккаунтах марок из трех.
Алеко не скрывает, что на начальном этапе запущенные им бренды сильно поддерживал менеджмент «Эконики», но без просчетов не обошлось. К примеру, при запуске Portal планировалось, что бренд будет нацелен на 25-летних женщин, но оказалось, что средняя аудитория марки на пять лет старше — и уровень цен был слишком высок. За счет урезания маржи стартовые цены летнего сезона были снижены на 12%.
Менеджмент Portal ошибся и в темпах развития сети. Компания собиралась открыть шесть точек к концу 2016-го, а через год удвоить цифру. «Мы переоценили масштаб нашей аудитории», — констатирует Илиопуло. Лояльных пользователей соцсетей не хватило на семь магазинов, а не родные» потребители оказались не готовы покупать продукцию бренда. В итоге сеть отказалась от точки в ТЦ «Мега» в Химках.
«Люди заходили и спрашивали, а зачем на обуви пушки, это что, магазин для клоунов? В других магазинах эти слипоны были хитом», — рассказывает Илиопуло. Около года он боролся за магазин в «Меге», разместив рекламу по всему ТЦ, но конверсия трафика была втрое ниже обычного — «норма» составляет 6–7% от потока посетителей. Те же покупатели, что заглядывали в Portal в «Меге», тратили деньги на бюджетные модели со скидками. Илиопуло сдался и магазин закрыл.
Еще одной потерей стал магазин в «Атриуме». Portal согласовал с ТЦ субаренду с одним из одежных брендов, но сделка не состоялась. Нового субарендатора с «Атриумом» согласовать уже не удалось. Сколько сеть потеряла от закрытий двух магазинов, Илиопуло не говорит. Зато пересмотр темпов развития помог переосмыслить процесс поиска аудитории, говорит он.
«Создавать хайп»
Новая модель развития брендов — формат субаренды с другими молодыми марками. Эта концепция уже реализована в Петербурге: на 600 кв. м помимо Porta 9 работают корнеры 12storeez и ювелирного бренда Avgvst, кофейня Surf Coffee и цветочный магазин Lacy Bird. Модель может развиваться и в других городах, подобные проекты становятся площадкой для общения, что принципиально для поколения Instagram, объясняет Илиопуло: «Модникам постоянно нужно что-то новое, они не будут просто так ходить в один магазин. Самая большая сложность — постоянно создавать хайп».
Для молодых марок такие объединения — вопрос выживания, торговые центры дают им не лучшие места и назначают высокую стоимость аренды. «Чтобы выдержать давление арендатора, стоит кооперироваться даже конкурирующим проектам. Российские ТЦ пока не научились коллекционировать редкие проекты, они продают квадратные метры», — считает управляющий партнер Watcom Дмитрий Неткач.
Молодые марки сотрудничают и в продвижении. Porta 9 недавно запустила YouTube-канал Fashion Business, на котором выходят интервью с предпринимателями, одним из первых героев стали ювелирный бренд «Сахарок» и одежный I Am Studio. Крупные компании с манией промышленного шпионажа так себя не ведут, но у их молодых соперников другой менталитет, считает Алеко: «Мы живем во время, когда уже ничего не скрыть. Невозможно придумать что-то, до чего не догадается конкурент. Кроме того, идея ничего не стоит без первого шага».
С кооперацией усиливается и конкуренция: например, в Instagram подписчики не всегда обращают внимание, что Portal — обувной бренд. Они видят на фото или видео модель в полный рост, им интересно, что за одежда на ней. Это натолкнуло Илиопуло на мысль о диверсификации ассортимента: «Мы успешно работаем с коллегами из одежных марок, но в какой-то момент подумали, зачем нам рекламировать чужие вещи, если можно начать шить свои?» Portal начнет с производства нескольких артикулов: пальто, костюмы, жакеты, три вида платьев, брюки, несколько юбок. Запуск производства одежды Алеко оценивает в 500 тыс. руб.
Little Pushkin
Pushkin из Бангкока
Уроженка Украины уехала в Таиланд и делает детскую одежду для России и стран Азии
Текст: Настя Березина
Фото: Анастасия Маркелова, из архива пресс-службы компании Little Pushkin
Маленький Пушкин — одно из прозвищ сына Анны Дюжник: ему и обязан названием бренд Little Pushkin
Дюжник изначально создавала Little Pushkin как нишевый люксовый бренд одежды для детей до десяти лет
В 2014 году бывший финансист и пиарщик Анна Дюжник основала люксовый бренд детской одежды Little Pushkin. За два с половиной года ей удалось сделать прибыльным этот небольшой, но очень личный бизнес
«Мы шутим, что наша компания, как Avon: ребенок приходит в школу в одежде Little Pushkin, а мамы начинают расспрашивать. Наш креативный директор Лена Купряхина устраивала показы мамам одноклассников своих детей. Она привозила чемоданы вещей, и всю одежду раскупали», — рассказывает основательница компании Little Pushkin Анна Дюжник в интервью журналу РБК.
Уроженка Украины, она строила карьеру в финансах и PR, а девять лет назад вслед за мужем перебралась в Бангкок. Заняться производством детской одежды Анна решила после рождения сына, а название бренд получил в честь одного из прозвищ ребенка — Маленький Пушкин. Инвестиции превысили $100 тыс., в бизнес Дюжник вложила семейные накопления. Сумму удалось собрать благодаря супругу, говорит Анна: муж на протяжении 12 лет занимается собственным бизнесом в Таиланде.
Little Pushkin Дюжник изначально создавала как нишевый люксовый бренд одежды для детей до десяти лет. Главная «фишка» марки — модели шьются по взрослым лекалам. Команда собиралась со всего мира: часть сотрудников живет в Москве, часть — в Милане и Кельне. Всего в команде восемь человек, большинство Дюжник нанимала по сарафанному радио. Единственный, кто пришел по открытому конкурсу, — иллюстратор, этнический индус, на момент прихода в компанию он жил в США, а позднее перебрался в Австралию.
Широкая география не мешает бизнесу быть успешным: по утверждению Дюжник, на второй год работы выручка Little Pushkin удвоилась до 15–20 млн руб., а чистая прибыль составила 7–10 млн руб. Все средства были реинвестированы в развитие производства, подчеркивает предпринимательница.
Одежда «не для недовзрослых»
На разработку первой коллекции ушло полтора года, презентация состоялась в ноябре 2015-го. На старте Little Pushkin делал ставку на онлайн-продажи. Бренд выходил на рынок как ребенок, «который ничего не боится и уверен, что мир принадлежит ему», со смехом вспоминает предпринимательница. «Красивый и работающий» сайт не помог: по итогам первых трех месяцев продажи оказались примерно в 100 раз ниже заявленных в бизнес-плане.
Скорректировать стратегию помог консультант — маркетолог, работавший с детскими брендами в Bosco. Дюжник поняла: на падающем рынке — в 2015–2016 годы, по данным «РБК. Исследования рынков», продажи детской одежды в России сократились на 3% и 8,8% соответственно — бренду эффективнее работать с байерами. Первыми брендом заинтересовались байеры концепт-стора Ольги Карпуть KM20, за ними последовали специалисты из онлайн-магазинов MLittle и BabySwag, вспоминает Анна.
С ростом бизнеса Дюжник все сложнее замыкать руководство на себе. «Я единственный человек в компании, который работает со всеми», — признает она. Делегировать полномочия — задача не из легких: «Бренд очень личностный. Я даже блог в Instagram (около 10 тыс. подписчиков. — РБК) не могу ни на кого переложить — это мое видение». Дюжник управляет бизнес-процессами, маркетингом и лишь разработку коллекции доверяет креативному директору: «Я не умею профессионально делать эскизы. Набрасываю, как умею, отдаю референсы Лене. А когда есть уже готовые вещи, создаю тему коллекции, историю, слоганы».
На Россию и СНГ приходится 80% продаж. Но концепцию марки, по мнению Дюжник, лучше всего встретили в Азии — в Южной Корее, Китае и Сингапуре, на которые приходятся остальные 20%. В России философию Little Pushkin понимают не все, сетует Анна: «Вопрос даже не в отношении взрослых к одежде в целом, а в том, готовы ли они пойти навстречу ребенку. [В России] c этим пока сложно. Little Pushkin о том, что дети — это не недовзрослые, не люди, которым взрослые могут диктовать правила, а люди, которые сами принимают решения».
На разработку первой коллекции ушло полтора года, презентация состоялась в ноябре 2015 года
Дорога в крупные сети для Little Pushkin закрыта: Анна Дюжник называет свою одежду «слишком авангардной»
Бренд в авангарде
На офлайн у марки приходится 40% продаж. Несмотря на то что у сайта большой процент возврата покупателей (около 80%), интерес возрастает в разы после того, как потребители трогают и рассматривают вещи самостоятельно, объясняет Дюжник. Основные места продаж — концепт-сторы. Лучше всего вещи продавались в KM20, но в ноябре 2017 года партнерство прервалось: магазин переехал с Кузнецкого Моста в Столешников переулок и отказался от корнера с детской одеждой. Ольга Карпуть на вопросы журнала РБК не ответила.
На втором месте по объему офлайн-продаж — петербургский универмаг Au Pont Rouge Таймураза Боллоева. Удачным местом для привлечения покупателей был и Podium Market Полины Киценко, закрывший розничную сеть в июне 2017-го, перечисляет Дюжник. Вещи ее бренда также продаются в универмаге «Хлебный» на дизайн-заводе «Флакон» и нескольких интернет-магазинах — BabySwag, MLittle, DayDreaming, Jupon Pantalon и Little Gentrys Максима Фалдина. Little Pushkin ведет переговоры и с крупным азиатским онлайн-ретейлером: название этой площадки Дюжник не раскрывает, но надеется, что договор подстегнет продажи в Таиланде и Сингапуре.
Дорога в крупные сети Little Pushkin, скорее всего, закрыта, признает предпринимательница: «Для них мы слишком авангардный и непонятный бренд. На выставках они от нас буквально отпрыгивают».
Наладить продажи офлайн Дюжник надеется через собственную сеть магазинов. Пока в планах открытие трех магазинов в Москве — на Новой Риге, Патриарших прудах и в «Центральном детском мире». Необходимые инвестиции в открытие точек Дюжник озвучить отказалась.
Япония по ценам Турции
Чтобы выжить на рынке, детскому бренду необходимо «делать вал, трафик, продавать очень много», уверена Дюжник. По ее словам, из-за невозможности масштабировать бизнес многие новые марки живут не дольше двух лет. У детских брендов по сравнению со взрослыми маленький средний ценник. «Одно дело взрослое пальто за 100 тыс. руб. продать, другое дело — детское за 5 тыс. Маржа может быть и там и там 2,5–3 раза, но на взрослом вы заработаете 50 тыс. руб., а на детском — 2,5 тыс. руб.», — объясняет Дюжник.
Выстроить экономику марки ей удалось благодаря качественному подбору поставщиков и исполнителей. Одежду Little Pushkin шьют итальянские и китайские фабрики, контакты помогли наладить ее более опытные сотрудники. «По сравнению с российскими [фабриками] у них огромный плюс — они сами покупают все комплектующие по твоему заказу. Российским же надо предоставить все, включая нитки», — рассказывает предпринимательница.
С точки зрения логистики производство было бы проще переместить в Россию, признает она. Однако компании пришлось бы доплачивать за доставку материалов из азиатских стран: «Здесь все шьют из турецкого текстиля, а мы делаем одежду из японского, который в стоковых магазинах того же Бангкока стоит дешевле турецкого. В России детские вещи из японского текстиля никто не шьет, это история для взрослой моды». «Пока в России индустрия встанет на ноги, а качество и цены будут сопоставимы с Азией, пройдет еще лет 20, к сожалению», — подытоживает Дюжник.
Главные места продаж для Little Pushkin – концепт-сторы
ZDDZ
Лондонский связной
Как уроженка Петербурга Даша Сельянова построила модный бизнес в Британии
Текст: Настя Березина
Фото: Дэн Коркелия, из архива пресс-службы компании ZDDZ
Дочь продюсера «Брата» и «Жмурок» Даша Сельянова за шесть лет превратила увлечение дизайном одежды в бизнес
Обязательный элемент всех вещей ZDDZ — лозунги, нанесенные на одежду
Дочь продюсера Сергея Сельянова за шесть лет превратила маленькую марку одежды ZDDZ в узнаваемый в Европе и Азии бренд, получила известных клиентов и хочет увеличить масштаб бизнеса за счет ставки на онлайн-продажи
«Мы вызываем большой интерес: за пять дней шоу-рум, где выставлялся ZDDZ, посетили около 40 байеров со всего мира, пока все выглядит позитивно», — в интервью журналу РБК дизайнер Даша Сельянова подводит итоги Парижской недели моды-2018 для своего бренда одежды ZDDZ. Марка выставляется в шоу-руме российских дизайнеров в столице Франции каждые полгода, и в это время происходит большая часть офлайн-продаж: по словам Сельяновой, «недельные» продажи дают €65–70 тыс выручки. Впрочем, этих денег не хватает для комфортной работы в течение следующих шести месяцев, признается дизайнер.
Бизнес из эксперимента
Уроженка Санкт-Петербурга Даша Сельянова решила заняться производством одежды шесть лет назад вместе с иллюстратором Зоей Смирновой: аббревиатура ZDDZ образована из имен основательниц — Зоя, Даша, Даша, Зоя, но в 2014 году Смирнова перестала работать с Сельяновой. ZDDZ — повседневная марка с элементами уличного стиля и — это обязательный элемент — нанесенными на одежду лозунгами (Sleep better Live better, Never read the label и др.). «Вещи говорят за тебя, когда ты молчишь», — объясняла Сельянова в интервью «Афише». Компанию зарегистрировали в Великобритании, потому что основательницы изначально хотели поучаствовать в местной программе поддержки юных дизайнеров.
Первые два года бренд развивался «скорее как увлечение», признает Сельянова. Переломным стал показ ZDDZ на Нью-Йоркской неделе моды в сентябре 2014-го. Туда молодой бренд отобрал организатор — крупный американский онлайн-магазин VFiles. «Засветившись» на авторитетном подиуме, вещи ZDDZ вызвали интерес прессы и байеров, в них начали регулярно выходить в свет знаменитости — например, модель Мелисса Форд, певицы Никола Робертс и Юкими Нагано.
«Я поняла, что надо как-то реагировать, но мы все делали вдвоем, у нас не было опыта в производстве. Ты вроде три года занимался одеждой, а теперь не можешь вовремя выпустить свитер по заказу. Нельзя было говорить байерам «нет». Получилось, что бизнес вырос по необходимости», — описывает Сельянова. Рост производства потребовал серьезных для ZDDZ инвестиций — порядка €60 тыс., тогда как на пошив первой коллекции в 2012 году ушло всего €5000. Средствами в обоих случаях Сельянову поддержал отец, знаменитый российский кинопродюсер Сергей Сельянов (на вопросы журнала РБК он не ответил).
Инвестиции окупились, бизнес «кормит себя сам», зарабатывая в год до €80 тыс., говорит Даша. Если выручка ниже этой планки, Сельянова проводит лекции или участвует в коллаборациях с другими брендами. Так, в 2017-м она разрабатывала аксессуары для кампании Nike «Поверь в будущее».
После показа в Нью-Йорке в 2014 году в одежде ZDDZ начали регулярно выходить в свет знаменитости
Даша Сельянова планирует снизить цены на вещи ZDDZ благодаря открытию онлайн-магазина
Онлайн для молодежи
Главная задача ZDDZ — развитие онлайн-магазина. На продажи через интернет приходится только 20% доходов марки, Сельянова хочет увеличить показатель. Это сделает бренд доступным для более широкой аудитории и избавит вещи от накруток ретейлеров, говорит она: «В свои 20 лет я бы и сама не смогла купить их по ценам магазинов. А ведь наша целевая аудитория — молодежь». По ее оценке, самые дорогие вещи — пальто и пуховики по €500 — потенциально можно «удешевить» до €300. Также до конца 2018-го Сельянова хочет пополнить ассортимент «простыми категориями» — футболками и лонгсливами. В 2018 году она надеется увеличить продажи вдвое по сравнению с €150 тыс. в 2016-м.
При этом дизайнер не хочет разрывать отношения с розницей — байеры открывают для марки новые рынки. Но делать бренд только ради того, чтобы «ублажать байеров», она не собирается: «Надо ваять свою историю и оставлять только ключевые магазины из офлайна». Сегодня «офлайн» ZDDZ делится примерно пополам между Россией и СНГ с одной стороны и Китаем, Японией и Европой — с другой. В России ключевые точки продаж — это московский универмаг «Цветной» и петербургский Au Pont Rouge. До 2017-го бренд также сотрудничал с магазином Ольги Карпуть KM20.
Сельянова планирует перестроить и логистику компании: если до конца 2017-го производством занималась фабрика в Сербии, то с этого года ZDDZ перебирается на конвейеры Португалии и Украины. В будущем дизайнер надеется подыскать производственные мощности поближе к Лондону, где она разрабатывает коллекции, — это позволит избавиться от «существенных» расходов на пересылки вещей.
Даша также придумала необычный способ продвижения ZDDZ: к выпуску каждой коллекции она снимает короткометражный фильм. К примеру, в мае 2015-го после презентации на Московской неделе моды дизайнер представила фильм о российских подростках, который сделала вместе с режиссером Александром Молочниковым. «Мне нравится общаться с героями через интервью, исследовать тему коллекции в видеоформате. Это помогает себя понять», — рассказывает Сельянова. В будущем она планирует уделять кино еще больше времени, но пока надо сделать бизнес более стабильным и не требующим ежедневного контроля. «Пока все развивается супер, я не стремлюсь никуда убежать от бренда», — говорит Даша.