Андрей Дороничев: «Инновации появляются только в либеральном обществе»
Записала: Ирина Юзбекова
Фото: Павел Федоров
Андрей Дороничев заработал первые деньги на портале для дистрибуции мобильного контента в начале 2000-х. Перед тем как переехать в Кремниевую долину, он несколько лет жил в Лондоне, Дублине и Праге. С 2010 года Дороничев работает в Google продуктовым менеджером. Он создал мобильный YouTube, затем отвечал за направление, которое занимается виртуальной реальностью (платформа Daydream, VR-приложения Google). Сейчас Дороничев возглавляет игровую платформу Stadia, которая позволяет запускать в Chrome современные игры.
Директор по продуктам Google Андрей Дороничев рассказывает, что нужно, чтобы создать Кремниевую долину на любом клочке суши
Феномен инновационного центра связан исключительно с людьми. Существуют отрасли бизнеса, которые зависят от географии. В древности все города располагались около рек, в дальнейшем нефтедобывающие или горнодобывающие города строились рядом с месторождениями. А если посмотреть на Кремниевую долину, то она ни к какому месту не привязана. Все, что здесь есть, — это люди.

Венчурный инвестор, сооснователь и бывший глава стартап-инкубатора Y Combinator Пол Грэм написал классное эссе на эту тему. Он сказал, что если «правильных» 10 тыс. человек взять и переместить из Кремниевой долины в Буффало или в Техас, то новая Долина будет там.

Но случилось так, что «правильные» люди оказались именно здесь: на малюсеньком участке суши в 120 кв. км, который производит внутренний валовый продукт (ВВП), равный половине ВВП России. ВВП Кремниевой долины — $800 млрд, ВВП России — $1,6 трлн. ВВП Долины больше, чем ВВП всей Саудовской Аравии и всей Швейцарии.

Кремниевая долина — это всего лишь одна дорога длиной 50 км между Сан-Хосе и Сан-Франциско, по ней можно проехать за час без пробок. Как на этом клочке суши собралась огромная плотность «правильных» людей? И что это за люди?

Риск, трудоголизм, открытость
Риск, трудоголизм, открытость
Для появления Кремниевой долины нужны два типа людей: богатые и нерды (от англ. nerd — ботаник, умник), то есть технари. Это первое условие. Если две эти категории людей находятся близко друг к другу, то возникает отличная динамика. Богатые люди щедро вкладываются, потому что инвесторов много и они конкурируют между собой. Если у тебя есть идеи, то инвесторы бегают за тобой и встают в очередь. А большое число технарей и мечтателей, которые стекаются в Долину со всего мира, готовы серьезно рисковать, чтобы поменять этот мир.

Люди, которые приезжают сюда, готовы трудиться в своем гараже в течение пяти лет, выживать на пицце и кофе, чтобы потом случилось нечто, переворачивающее индустрию. Нерды изначально хотят не просто построить бизнес: они в большей степени искатели и исследователи, чем предприниматели.

Второе необходимое условие — толерантность к риску. Важная особенность местной культуры в том, что, «провалив» компанию, ты не становишься изгоем. Наоборот, твоя ценность повышается. Если ты попробовал сделать компанию, у тебя не получилось и ты потом указываешь это в резюме, то и инвесторы с радостью дадут тебе деньги на новый проект, и работодатель будет заинтересован в тебе больше, чем в другом кандидате без похожего опыта. Люди с опытом провала ценнее тех, у кого его не было.

Большинство обычных людей не могут сделать шаг в неизвестность. Большинство людей не готовы делать что-то такое, что другие до них не делали. А те, кто рискнул, чтобы, к примеру, сесть на корабль и приплыть на неизвестный континент ради золотой лихорадки, способны на лидерство и на создание инновации.
Если бы Ларри Пейдж и Илон Маск работали только ради денег, то давно бы пили коктейли
и курили сигары на островах.
Но они любят не это, они любят создавать
Третье условие — свободный обмен идеями. В Калифорнии практически невозможно через суд кого-то заставить выполнять обязательства по неконкурированию. Даже если у сотрудника есть контракт, по которому он обязуется не создавать конкурирующую фирму в ближайшие пять лет после увольнения, местный суд его игнорирует. Люди уходят из Google и идут в Facebook, потом они уходят из Facebook и идут в Snapchat: таким образом знания перетекают из компании в компанию. Сегодня ты работаешь в Apple, завтра в Google, послезавтра ты создал свой стартап, нанял двух сотрудников, а еще через год эти два человека, узнав, как все работает, делают свои стартапы.

Конечно, никто не рад, когда сотрудник уходит к конкуренту, но в Калифорнии это не воспринимается как преступление. Половина менеджмента Facebook — мои бывшие коллеги по Google.

Почему все научные статьи есть в открытом доступе? Потому что ученые из одной сферы могут создавать что-то новое на идеях других ученых. Долина максимально приближает к этому.

Четвертое условие — культ трудоголизма. Я работал в четырех странах и могу сказать, что в Долине трудятся несравнимо больше, чем в Великобритании, Ирландии или России. Я обычно начинаю день в 6:30 утра, и когда я в 7 пишу письма, то мне на них сразу отвечают. Отвечают люди, которые давным-давно стали миллионерами. Ларри Пейдж и Илон Маск — миллиардеры, но урабатывают себя, как проклятые. Не потому, что вынуждены, а потому что выбрали такую жизнь. Если бы они работали только ради денег, то давно бы пили коктейли и курили сигары на островах. Но они любят не это, они любят создавать.

Из сумасшедших идей
рождается норма
Из сумасшедших идей рождается норма
Долина — самая либеральная часть Америки. Терпимость к миграции — это заслуга Долины. Сюда приезжает большое число людей со всего мира с разными идеями. Серьезные инновации появляются только в либеральном обществе по той причине, что оно спокойно воспринимает в том числе и сумасшедшие идеи. Любая идея, которая сейчас является общепринятой, в какой-то момент казалась безумной. В свое время я предложил создать YouTube для мобильного телефона. Когда я рассказываю об этом, то люди отвечают мне: «Но ведь мобильный YouTube был всегда». А несколько лет назад на меня смотрели как на идиота: «Какое видео на телефоне, ты с ума сошел? На нем читать-то невозможно. Экраны маленькие, интернет медленный, все дорого».

Важность либеральных ценностей в том, что на сумасшедшие идеи смотрят терпимо. Да, у человека странные мысли, но они имеют право на жизнь. И потом из ста сумасшедших идей одна прорастает и становится сначала революционной, затем общепринятой, а после — нормой.

Кто-то скажет: «Но ведь сколько технических инноваций случилось в Советском Союзе или в Германии во времена абсолютной диктатуры и деспотизма». Согласен, однако существует два типа инноваций: технические и продуктовые.

Первый заключается в поиске новаторского решения определенной проблемы. Например, есть задача полететь в космос, и СССР справляется с ней: придумывает ракету в самых сложных условиях. В этом есть глубокая креативность — имея определенные ограничения, решить поставленную задачу. Это техническо-инженерная инновация. Но она отличается от продуктовой инновации, когда люди выдумывают новые проблемы, а потом их решают.

Американцы придумали застежку «молния». Казалось бы, ну что за проблема — одежду можно застегивать и расстегивать с помощью пуговиц. Но кто-то сначала задумался об упрощении и ускорении этого процесса, а затем нашел подход к новой задаче. Продуктовые инновации требуют наличия либерального общества, которое с пониманием относится к генерированию подобных идей.
Читайте также
Читайте также