В сентябре 2012 года Еврокомиссия выделила три области, в которых «Газпром» может нарушать общеевропейские правила конкуренции. Во-первых, концерн, «возможно, разделяет газовые рынки, препятствуя свободному перемещению газа между странами». Во-вторых, есть подозрение, что «Газпром» препятствует диверсификации поставок газа в Центральную и Восточную Европу. Наконец, в-третьих, компания, «возможно, налагает несправедливые цены на своих клиентов через привязывание контрактных цен к ценам на нефть».
Как показали последующие дискуссии вокруг дела «Газпрома», суть претензий Еврокомиссии, во-первых, сводится к тому, что контракты «Газпрома» запрещают европейским импортерам газа перепродавать его третьей стороне (условие destination clause). Между тем в последние годы импортеры зачастую не выбирали минимальные контрактные объемы (из-за снижения общего спроса на газ в условиях медленного роста европейской экономики) и вынуждены были либо платить неустойку по принципу take-or-pay, либо запасать лишний газ в подземных хранилищах. Вместо этого газовым оператором было бы выгодно перепродавать «лишний» газ на соседние рынки, где этот газ нужнее, но без согласия «Газпрома» это делать было нельзя.
Во-вторых, Еврокомиссия подозревает, что «Газпром» использует дифференцированные ценовые условия для разных стран как инструмент принуждения европейских правительств к принятию выгодных для «Газпрома» и/или российского государства экономических и политических решений. Например, страны, которые соглашались сотрудничать с «Газпромом» по проекту газопровода «Южный поток» (в декабре 2014 года Россия отказалась от проекта), получали выгодные скидки на газ, отмечает The Wall Street Journal. В феврале 2015 года Россия объявила об уступках в вопросе нового газового соглашения для Венгрии — страны, которая является одним из «союзников» России посреди «недружественной» Европы.
Ключевым пунктом в расследовании Еврокомиссии является привязка формульных цен на газ в долгосрочных контрактах «Газпрома» к ценам на нефть/нефтепродукты — фундаментальный принцип газового ценообразования, действующий с 1970-х годов. В 2011–2013 годах цена международного нефтяного эталона Brent в среднем превышала $100/барр., и эта цена транслировалась в высокие цены на газ для европейских клиентов «Газпрома», многие из них несли убытки. Параллельно усиливалась роль спотовых площадок, на которых цена газа формируется на рыночных принципах — она, как правило, ниже, чем у «Газпрома», но спотовые рынки еще недостаточно ликвидны.
Интересно, что падение цен на нефть, которое произошло во второй половине 2014 года, теперь должно постепенно вылиться в снижение цен на газ для европейских импортеров. Контрактные цены, привязанные к стоимости нефтепродуктов (индексация происходит с временным лагом в шесть-девять месяцев), должны упасть начиная со второго квартала 2015 года, оценивала Еврокомиссия в последнем квартальном отчете Quarterly Report on European Gas Markets.
Во вторник состоялся телемост зампредседателя правления «Газпрома» Александра Медведева с представителями Еврокомиссии, сообщил РБК источник в «Газпроме». «Изначально все это расследование больше похоже на политическую акцию. Им надо было доказать, что для одних цена высокая, а для других низкая; что мы кому-то давали скидки, кому-то не давали», — сказал источник. «Однако мы коммерческая компания, и это наша добрая воля. Под формулой цены потребители все подписались добровольно, все платили столько, сколько должны были платить», — добавляет он.
Инициатива Литвы
Одним из инициаторов европейского дела «Газпрома» была Литва, которая в январе 2011 года направила в Еврокомиссию жалобу, попросив расследовать возможные злоупотребления концерна на литовском рынке. Литва, на 100% зависевшая от российского газа, была единственной страной ЕС, подавшей такую жалобу официально. Тогдашний министр энергетики Литвы Арвидас Секмокас утверждал, что его страна платит самую высокую цену за российский газ в Европе (на 10–20% выше, чем остальные).
Расследование Еврокомиссии, как сообщалось в 2012 году, относилось к деятельности «Газпрома» в восьми странах — Литве, Латвии, Эстонии, Польше, Чехии, Словакии, Венгрии и Болгарии.
Примечательно, что теперь — после запуска в январе 2015 года СПГ-терминала в Клайпеде — первоначальная инициатива Литвы во многом утратила актуальность. В феврале 2015 года министр энергетики Рокас Масюлис дал понять, что Литва может позволить себе не перезаключать долгосрочный контракт с «Газпромом», истекающий в конце года, поскольку страна теперь получает СПГ из Норвегии, а остаточные нужды на 2016 год может удовлетворить за счет импорта из Латвии или Эстонии или выбрать у «Газпрома» по take-or-pay.
Украинский фактор
Основная часть расследования Еврокомиссии была проведена еще при Хоакине Альмунии, курировавшем антимонопольные вопросы в 2010–2014 годах. По данным источников FT в Евросоюзе, обвинения против «Газпрома» были, по сути, готовы уже в конце 2013 года, но были отложены в надежде договориться с концерном, а затем разразился конфликт на Украине.
Еврокомиссар, очевидно, рассчитывал договориться в «досудебном» порядке. В конце 2013 года «Газпром» открывал свое представительство в Брюсселе, и приехавшие ради этого события глава «Газпром экспорта» Александр Медведев и замминистра энергетики Анатолий Яновский встретились с Альмунией, чтобы обсудить антимонопольное расследование. Медведев, как писала тогда The New York Times, заявил, что договориться с Еврокомиссией возможно за «относительно короткое время — три-четыре месяца», и рассчитывал «уложиться» еще до начала Олимпиады в Сочи.
В декабре 2013 года «Газпром» направил в Брюссель предварительные предложения по урегулированию спора (они не разглашались, и утечек в СМИ не было). В феврале 2014 года Альмуния заявил, что Еврокомиссия получила от «Газпрома» «хорошие комментарии по двум из трех областей претензий», но по ключевому вопросу — ценообразование в газовых контрактах — «еще не получила того, что нужно». Больше ни о каких предложениях «Газпрома» не сообщалось.
Дело «Газпрома» подвисло с эскалацией украинского кризиса. Эксперты заговорили о том, что ЕС боится обострять газовый вопрос на фоне политического конфликта. В конце июля 2014 года Евросоюз ввел первые секторальные санкции в отношении России, в том числе против энергетического комплекса, но ограничения обошли стороной поставки газа. Предъявление «Газпрому» обвинений было неуместно на пике украинского конфликта и в преддверии зимних холодов.
Новый еврокомиссар по вопросам конкуренции — датчанка Магрете Вестагер, которая сменила Альмунию в ноябре прошлого года, — сразу заявила, что ей понадобится время на изучение дела «Газпрома». Но затягивать его дальше она явно была не настроена. На прошлой неделе Вестагер предъявила формальные обвинения транснациональному гиганту Google и намекнула, что на очереди — «Газпром». Она утверждает, что не опасается политических последствий, потому что дело «Газпрома», по ее мнению, не имеет политической подоплеки. Возможные антимонопольные обвинения в адрес «Газпрома» — ни в коем случае не ответ на действия России на Украине, сказала Вестагер в понедельник на Bloomberg TV.
Что грозит «Газпрому»
Если Еврокомиссия на этой неделе действительно уведомит «Газпром» об официальных претензиях, это не означает, что российская корпорация пойдет прямым путем к уплате многомиллиардного штрафа. Для начала, в течение 10 недель (то есть к июлю) компания должна будет подать официальный ответ на обвинения. Еврокомиссия не вправе принимать решений, не выслушав все стороны спора. В дальнейшем наступает «развилка»: либо расследование продолжается дальше, либо компания соглашается на принятие обязательств по устранению антиконкурентных практик (commitment decision).
Еще в прошлом году эксперт аналитического центра Bruegel Марио Маринелло отмечал, что с 2004 года в 18 случаях из 24 (то есть 75%) для компаний, проходящих по ст. 102 Договора о функционировании ЕС (как и «Газпром»), расследование завершалось именно таким урегулированием — до штрафа не доходило.
Как прописано в антимонопольном законодательстве ЕС, «решение по обязательствам» означает, что Еврокомиссия отказывается от любых дальнейших действий по этому делу. Расследование может быть возобновлено лишь в трех случаях: если компания нарушает взятые обязательства, если изменяются факты, на которых было основано решение, наконец, если эти факты были неполными или неверными. Здесь возможна вторая «развилка»: либо дело после повторного следствия будет окончательно закрыто, либо речь уже пойдет о назначении штрафа.
По законам ЕС, если речь идет о правонарушении головной компании, штраф составит до 10% ее годового оборота. Если правила нарушила дочерняя организация — то не более 10% оборота «каждой из дочерних фирм на каждом из затронутых нарушением рынков». Поэтому эксперты в своих оценках пени для «Газпрома» исходят из того, в каких странах Восточной Европы Еврокомиссия признает действия «Газпрома» незаконными.
Аналитики Sberbank CIB предполагают, что сумма штрафов будет привязана к годовой выручке в восьми странах ЕС, по которым идет расследование, и может превысить $1 млрд «или даже приблизиться к $2 млрд». Эксперты «ВТБ Капитала» считают, что речь идет о деятельности «Газпрома» в Центральной и Восточной Европе за 2009–2011 годы (подразумевая, что термин «затронутый нарушением рынок» имеет не только пространственное, но и временное измерение). Окончательную сумму штрафа они прогнозируют на уровне $3,8 млрд.
В любом случае, по закону у «Газпрома» будет максимум пять лет между финальным решением Еврокомиссии о назначении штрафа и необходимостью это решение выполнить (то есть уплатить штраф). За этот срок российская компания может подать апелляцию на решение в Европейский суд правосудия. Как высшая судебная инстанция ЕС, он может отказать Брюсселю в требовании уплаты штрафа.
«Газпром», скорее всего, не оштрафуют. Скорее всего, ему дадут время на исправление недостатков своей работы с точки зрения ЕС», — полагает директор East European Gas Analysis Михаил Корчемкин. «Скорее всего, монополия снова пойдет на компромисс», — утверждает он, напоминая, что в рамках антимонопольных расследований ЕС по газовым вопросам за всю историю таких процедур компании были оштрафованы лишь один раз — Ruhrgas и GDF за картельный сговор на рынке, в 2009 году, на €550 млн каждая.
Евросоюз против «Газпрома»
При участии Олега Макарова, Людмилы Подобедовой
