Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Правозащитники сообщили о рекордном количестве задержанных в Москве Политика, 16:41 Как не выгорать на работе: 17 идей для отдыха РБК и HP, 16:29 Песков заявил о неготовности России терпеть хамство и диктат США Политика, 16:09 Женская сборная выиграла эстафету на этапе Кубка мира по биатлону Спорт, 15:59 В Кремле оценили число участников протестов словами «мало людей» Политика, 15:51 Полковник полиции извинился перед пострадавшей на митинге в Петербурге Общество, 15:51 Нокаут Мэйуэзера и болевой от ноунейма. Как проигрывал Конор Макгрегор Спорт, 15:43 Юристы предупредили о новых штрафах для автомобилистов Общество, 15:41 Как интерактивный шоурум заменил обычные магазины РБК и МегаФон, 15:40 Microsoft, Tesla, McDonald's: за чьими отчетами следить на неделе Инвестиции, 15:38 Макгрегор призвал Нурмагомедова возобновить карьеру ради второго боя Спорт, 15:28 Тренер назвал излишне эмоциональным поведение Большунова на финише гонки Спорт, 15:27 Песков оценил данные о «складе грязи» и «аквадискотеке» в «дворце Путина» Политика, 15:20 СМИ узнали о задержании в Греции россиянина на украденной парусной лодке Общество, 15:04
Правила инвестиций ,  
0 

Охота на единорога: правила инвестиций партнера фонда Maxfield Capital

Александр Лазарев, партнер венчурного фонда Maxfield Capital
Александр Лазарев, партнер венчурного фонда Maxfield Capital (Фото: Владислав Шатило / РБК)

Александр Лазарев, партнер венчурного фонда Maxfield Capital, созданного при участии Виктора Вексельберга, вкладывает деньги частных инвесторов в технологические стартапы, в том числе в популярный сегодня финтех. По его словам, эти высокорискованные вложения могут занимать до 10% в портфеле состоятельных инвесторов — хороший способ распределения рисков. Чем венчурные инвестиции отличаются от покупки ценных бумаг, как находить перспективные стартапы, кто такие «единороги», и почему на них идет охота? Обо всем этом Лазарев рассказал РБК.

«Смотрим в первую очередь на человека»

  • После учебы в МГТУ «Станкин» и защиты диссертации, посвященной социологическому менеджменту, я управлял совершенно разными проектами, в том числе в сфере недвижимости и масс-медиа. В какой-то момент я понял, что мне не хватает знаний, и поступил на программу MBA в Лондонскую школу бизнеса. 80% слушателей той программы были людьми из инвестиционных банков, которым степень MBA нужна для продвижения по карьерной лестнице. Поскольку у меня не было опыта в этой области, каждый урок казался настоящим откровением. Там я и узнал про направление venture capital и private equity.
  • Первым венчурным проектом, который я реализовал после MBA, стало сооружение так называемых «радаров для фиксирования нарушения скоростного режима». Это было во время работы в компании United Telecom. Также мы трудились над развитием «умных» транспортных систем. Электронный проездной билет, который вы прикладываете в автобусе к турникету, — это одна из эволюций того, чем мы занимались в те годы.
  • Позже я привлекал инвестиции для развития технологии видеоконференций в IT-компании Mind Labs и занимался поиском сторонних стартапов, которые могли бы обогатить эту систему. Параллельно я активно работал в «Сколково», где проводил консультации и вел отдельные проекты. Там началось мое сотрудничество с Александром Туркотом (основатель Maxfield Capital). Мы довольно быстро с ним сработались. Когда он решил основать международный венчурный фонд, я присоединился к этой инициативе.
  • Maxfield Capital никогда не позиционировался как фонд какой-то страны. В нашем партнерском содружестве есть несколько человек, которые базируются не в России. Туркот — международный предприниматель, и он проводит много времени в Израиле и США. Второй наш партнер — Олег Кужиков — постоянно находится в Силиконовой долине, в Пало-Альто, и, соответственно, занимается американским рынком. Я, в свою очередь, сосредоточился на Центральной Европе и Великобритании.
  • У нас нет традиционного набора критериев, по которым мы выбираем актив, как в инвестиционном банкинге. Мы меньше смотрим на динамику выручки или прибыли. Мы ориентируемся, прежде всего, на прогнозы, которые делает сам предприниматель, и смотрим на его на команду. Также мы пытаемся понять, насколько новый продукт будет востребован рынком, поэтому проводим опрос потенциальных покупателей, смотрим емкость индустрии.
  • Человеческий фактор в случае со стартапами играет самую важную роль. У человека может быть все — деньги, прекрасное образование, отличная идея, но, если он не сочетает в себе ряда необходимых качеств, велика вероятность, что его проект не добьется успеха. Поэтому, когда бизнесмен приходит к нам с какой-то идеей, мы смотрим, способен ли он в принципе довести капитализацию своего проекта до нескольких миллионов или даже нескольких сотен миллионов долларов.
  • Так мы нашли британский стартап Patients Know Best, который позволяет объединить все медицинские записи пациента, сделанные в разных больницах или поликлиниках, на одной платформе. Мы провели первый раунд инвестиций в этот проект в 2014 году, а в 2015 году к нам присоединился известный международный фонд Balderton Capital. Сейчас компания Patients Know Best активно растет и по праву считается одной из «изюминок» нашего фонда.
  • Еще один проект Maxfield Capital, которым мы гордимся, — это сервис Mercaux, который позволяет ретейлерам одежды и обуви увеличить продажи на 10–15%. Это приложение для планшета, которое не только выдает всю информацию о товарах, но и помогает покупателю подобрать целый комплект одежды в едином стиле. Сейчас компания активно развивается, у нее уже появились клиенты за рубежом. Это пример успешного трансфера технологий из России на мировой рынок.

Александр Лазарев, партнер венчурного фонда Maxfield Capital
Александр Лазарев, партнер венчурного фонда Maxfield Capital (Фото: Владислав Шатило / РБК)

«Кризис — хорошее время для стартапов»

  • У меня очень хорошие ожидания по российскому рынку, хотя еще год назад они были менее оптимистичными. Тот бум, который мы наблюдаем сейчас в США и Европе, родился на волне кризиса 2008 года. Огромное число людей потеряли свою работу, и часть из них стала предпринимателями. Так что кризис — это хорошее время, чтобы делать стартапы.
  • На российском рынке сейчас происходит много интересного. С одной стороны, это связано с локализацией зарубежных продуктов, которые приходят на смену традиционным технологиям. Речь идет, к примеру, о сервисах доставки еды или «уберизации» врачей, когда мы можем вызвать свободного медика на дом через онлайн-приложение. С другой стороны, в России много хороших технологических вузов и предпринимателей, которые обладают серьезным опытом. Они создают технологии, которые пока не востребованы на нашем рынке, и продают их за рубеж. Мы отслеживаем и тех, и других.
  • P2P-кредитование (peer to peer lending)  — это очень перспективный сектор для венчурных инвестиций. Если у вас недостаточно кредитной истории, но вы при этом вы молоды и только что закончили хорошую школу — очевидно, что ваши шансы вернуть небольшой кредит значительно выше, чем у 65-летнего работающего с более высоким уровнем кредитной нагрузки. Компания Pave, в которую мы инвестировали недавно, интересна тем, что она ориентируется как раз на молодых людей, у которых пока нет кредитной истории, но зато есть высокий потенциал возврата долгов.
  • В России мы вкладывались в p2p-сервис Fingooroo, но у нас в стране ситуация в этой сфере значительно хуже, чем на Западе. Игроки p2p-отрасли вынуждены работать с людьми, у которых уже возникли существенные проблемы с выплатой долгов. Кредиты оформляются на рефинансирование кредитных карт либо каких-то потребительских займов, чтобы перенести срок дефолта. При этом уровень дефолтов в России по p2p-кредитам значительно превышает европейский и американский показатели.

«Только 1–2 проекта станут «единорогами»

  • Существуют две модели возврата инвестиций для венчурного инвестора. Первая — это покупка «билетов» в хорошую компанию и получение от нее дивидендной прибыли. Вторая модель — это рост капитализации компании, при этом у нее совсем необязательно будет прибыль. Просто она растет в объемах, увеличивая выручку и долю на рынке, а всю прибыль реинвестирует в развитие. Соответственно, растет стоимость акций этой компании, и мы как фонд рассчитываем продать эти бумаги либо на IPO, либо при ее поглощении более крупным игроком.
  • Частному инвестору венчурные инвестиции могут быть интересны с точки зрения распределения рисков. То есть, если вы потратите 20% сбережений на облигации, 30% на акции, 40% положите на депозиты и еще чуть-чуть на венчур — это будет хорошим вариантом.
  • Начинающему инвестору важно изучить ту экосистему, которая существует в России сейчас. Для этого можно познакомиться с такими институтами, как Фонд развития интернет-инициатив и «Сколково», посмотреть, как они презентуют свои бизнес-планы и какие проекты востребованы.
  • Самое главное в венчурных инвестициях — не поддаваться эмоциям и не отдавать деньги первому попавшемуся интересному проекту, потому что даже у нас, профессиональных игроков, уровень «смертности» в портфеле довольно высок. Это касается абсолютно всех венчурных фондов. Несмотря на то, что мы посвящаем инвестициям 100% своего времени, — все равно проекты умирают.
  • Для частного инвестора риск «смертности» проекта в разы выше. Мой призыв — не спешить, изучить и, может быть, в какой-то момент обратиться за помощью в венчурный фонд. Возможно, там инвестору предложат менее рискованный подход, который защитит его сбережения и позволит ему получить тот драйв, который получаем мы от инвестиций в стартапы.
  • Из десяти проектов только 1–2 станут «единорогами» (стартап с оценкой стоимости свыше $1 млрд) и обеспечат фонду доходность порядка 35–40% годовых. Еще 3–4 проекта покажут среднюю доходность, а 1–2 стартапа вернут вложенные в них деньги. Однако около половины проектов не вернут ничего. Хотя, конечно, есть фонды, у которых большое число проектов дают доходность в 100–200% годовых
  • Мы можем предложить инвесторам из России более интересные проекты в тех сферах, куда им зачастую трудно попасть самостоятельно. Наиболее перспективные стартапы не привлекают деньги у неизвестных инвесторов. Посторонним очень сложно попасть в такие сделки, так как их относительно небольшие инвестиции не делают погоды. В этом случае венчурный фонд становится проводником в хорошие истории и перспективные проекты
  • Минимальная сумма инвестиций — $1 млн, предоставляемый в течение инвестиционного периода (4–5 лет). Фонд также предлагает инвесторам отдельный портфель, создаваемый под индивидуальные задачи инвестора. Здесь минимальная сумма не определена. То есть, если инвестор хочет посмотреть нас в деле, он может провести с нами первую сделку, а уже потом зайти в фонд с большими деньгами.

Александр Лазарев

Закончил Московский государственный технологический университет «Станкин» и защитил в нем диссертацию в области менеджмента. В 2008 году получил степень MBA в Лондонской школе бизнеса. Имеет более чем десятилетний опыт работы в области корпоративных финансов, венчурного и проектного финансирования. Работал в компаниях United Telecom и Mind Labs, сотрудничал со школой «Сколково». В 2013 году присоединился к команде Maxfield Capital в качестве партнера — руководителя европейского направления.

Maxfield Capital

Международный венчурный фонд Maxfield Capital был основан в августе 2013 года при участии миллиардера Виктора Вексельберга (состояние — $10,5 млрд.; 7-е место в списке Forbes). Целевой объем фонда на момент создания — $100 млн. Имеет представительства в США, Израиле и России. Условия вхождения инвестора в фонд не разглашаются, однако традиционная модель рынка предполагает комиссию 2% за управление и 20% за успех.

Maxfield Capital сфокусирован на проектах, которые находятся на этапе внедрения или готовятся к выходу на глобальный рынок. Инвестирует в компании, работающие в сфере обработки больших массивов данных, новых медиа, e-health, финтех и мобильных платформ. Среди известных проектов — разработчик софта из России Parallels (объем привлеченных инвестиций — $5 млн), британская IT-платформа для медицинских учреждений Patient Know Best ($5,3 млн) и p2p-приложение Pave ($8 млн).

На сегодняшний день Maxfield Capital успешно вышел из своей первой инвестиции — интернет-сервиса SponsorHub, который был приобретен американским аналитическим гигантом Rentrak. Сумма сделки не разглашается.