Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
В Саратовской области мужчина напал на полицейских с ножом Общество, 10:10 Почему у Bitcoin нет шансов стать надежной валютой Крипто, 10:05 Тренд будущего: почему совместное и вторичное потребление станет нормой РБК и Райффайзенбанк, 09:55 Жители Бугенвиля проголосовали за независимость своего острова Политика, 09:52 В России аренда места в коворкинге подешевела на 11% Бизнес, 09:52 Синоптики предупредили москвичей о похолодании во второй половине недели Общество, 09:40 СКР направил в суд дело украинского экс-министра обороны Общество, 09:35 Дедушка убитой студентки РУДН сообщил об обстоятельствах ее смерти Общество, 09:30 Открытый диалог с Германом Грефом РБК и Сбербанк Первый, 09:26 Правительство отложило финансирование БАМа на 2020 год Бизнес, 09:16 Новая прописка: каких специалистов регионы переманивают к себе Pro, 09:01 Каждый третий россиянин совершал покупки через смартфон Бизнес, 09:00 Зожник под шубой: новогодний тест РБК и Huawei, 08:57 Российские боксеры отказались ехать на Олимпиаду без флага и гимна Спорт, 08:49
Экономика ,  
0 
Максим Орешкин — РБК: «Я год пытался ЦБ объяснить, что надувается пузырь»
Максим Орешкин поспорил с ЦБ по поводу рисков необеспеченного кредитования. В интервью РБК Орешкин объяснил, что в этом секторе надувается пузырь, а другие кредиты «зажаты» действиями ЦБ
Максим Орешкин (Фото: Евгений Разумный / Ведомости / ТАСС)

Министр экономического развития Максим Орешкин объяснил РБК, почему остро отреагировал на доклад Центрального банка, в котором говорится о потребительском кредитовании как единственном драйвере роста экономики в первом квартале. По данным Орешкина, люди, которые берут необеспеченные потребительские кредиты, в основном направляют их на рефинансирование долгов и покупку импортных товаров. Это замедляет рост ВВП. Доля доходов, которую россияне, взявшие кредиты, вынуждены тратить на их обслуживание, уже превышает 40%, а на рынке надувается пузырь.

— В чем проблема с потребительским кредитованием, по вашей версии, и почему вы так остро отреагировали на доклад ЦБ?

— Увеличение потребительского кредита внутри структуры кредитования из-за ограничений по совокупному спросу вытесняет другие виды кредитования. Чем активнее потребительский кредит, тем выше должен держать базовую ставку Центральный банк, чтобы обеспечить целевую инфляцию. Поэтому меня и удивило то, что ЦБ говорит: в первом квартале у нас потребительское кредитование дало вклад в рост ВВП. Задача ЦБ — всегда поддерживать совокупный спрос на том уровне, который соответствует инфляции в 4%. Другое дело — структура кредитного предложения. То, что структура перекашивается в пользу потребительских кредитов, — это как раз ее изменение от инвестиционного и ипотечного кредита, от инвестиционных расходов, в сторону потребительских.

У Центрального банка главная задача — это ценовая стабильность, а для этого нужно поддерживать определенный уровень совокупного спроса в экономике. Много спроса — цены начинают расти, мало спроса — цены начинают падать. Формирование совокупного спроса серьезно зависит от кредитования. Если у вас один вид кредитования, например, падает, то совокупного спроса в экономике начинает не хватать, и задача ЦБ в таком случае — снижать ставки до тех пор, пока не вырастут другие виды кредитования, снижать до тех пор, пока уровень спроса не компенсируется. Верно и обратное: если один вид кредитования сильно вырастает, Центральному банку, чтобы поддерживать совокупный уровень спроса, нужно процентные ставки повышать, что ЦБ и сделал в конце прошлого года. Только его процентные ставки не действуют на потребительское кредитование — вы можете посмотреть по статистике: ставки по ипотеке выросли, выдача ипотеки падает — это прямой эффект повышения ставки ЦБ в конце прошлого года. То есть Центральный банк, чтобы компенсировать рост одного вида кредитования, через уровень процентных ставок «зажал» другой вид кредитования.

— Какие у ЦБ есть инструменты денежно-кредитной политики для сдерживания этого роста?

— По ЦБ это прежде всего инструменты регулирования кредитного предложения. Самое главное — это, конечно, работа через механизм «платеж к доходу», то есть ограничение тех кредитов, которые приносят наибольшие социальные проблемы. Потому что семьи, которые попадают в такие жесткие рамки, находятся в очень неприятном положении. Я уже целый год пытался им [ЦБ] объяснить, что отсутствие ограничений по платежу к доходу ведет к тому, что реально надувается пузырь.

— Вы имеете в виду ограничения по уровню платежа, который делает заемщик, относительно уровня его дохода?

— Да, требования к капиталу, связанные в первую очередь с соотношением платежа к доходу. Причем платежа не по кредиту одному банку, а по всем платежам, которые есть у человека. Если бы эта мера была применена год назад, мы бы этой проблемы с пузырем [на рынке потребкредитования] сейчас не имели.

Если бы эта система была реализована — когда банк понимает, что у конкретного заемщика уровень платежа по кредиту превышает определенный порог, — такой кредит попадал бы в категорию очень высокого резервирования. Таким образом, дестимулировался бы такой вид кредитования. Это, подчеркну, нормальная макропруденциальная политика, которой пользуются все центральные банки.

Максим Орешкин считает, что ЦБ должен регулировать выдачу банками потребительских кредитов через соотношение текущих платежей заемщика по кредитам к совокупному доходу домохозяйства/гражданина. Если совокупный доход ниже определенного порога, в предоставлении кредита может быть отказано. Глава Сбербанка Герман Греф недавно заявил, что регуляторные ограничения по выдаче потребкредитов могут ужесточить в части соотношения текущих платежей к доходу. Президент Владимир Путин в ходе прямой линии обратил внимание на высокую закредитованность населения и предложил ЦБ заняться этой проблемой. ЦБ еще в начале июня объявил, что с 1 октября 2019 года планирует ввести в систему регулирования потребкредитов показатель долговой нагрузки заемщиков и специальные надбавки к коэффициентам риска в зависимости от уровня долговой нагрузки.

— Вы написали, что нужно увеличивать долю инвестиций в структуре совокупного спроса. Что нужно сделать, чтобы форсировать инвестиции в российскую экономику (сейчас они по-прежнему находятся на уровне менее 21% к ВВП, как и в 2011 году)? Особенно сейчас, на фоне очередных конфликтов правоохранителей с бизнесом…

— Если вы посмотрите на реальные темпы роста за два последних года, вы увидите, что реальный темп роста инвестиций был выше, чем рост ВВП. И только фактор роста цен на нефть привел к тому, что в номинальном ВВП, в его структуре инвестиции выросли не так сильно. Если же вы посчитаете их в ценах 2014-го или 2015 года, тогда у вас доля инвестиций в ВВП будет увеличиваться. В текущих ценах она не увеличивается, потому что номинальный ВВП растет быстрее из-за роста цен на нефть. Этот показатель [доля инвестиций в ВВП] не связан с инвестиционной активностью, он связан с волатильностью ценовых показателей.

Одна история с кредитованием эту задачу не решит. Это важный, но далеко не основной момент. Основным моментом остается вопрос инвестиционного климата, и, конечно, один из главных показателей инвестклимата — это уровень доверия предпринимателей к правоохранительной и судебной системе. Если он не вырастет, то ожидать взлета инвестиций не приходится. Но чтобы решить амбициозную задачу роста инвестиций, надо работать по всем направлениям — и по улучшению инвестиционного климата, и в том числе по решению проблемы со структурой кредитования.

— Ваше министерство может как-то напрямую повлиять на отношения силовиков и бизнеса?

— Мы можем облегчить условия для бизнеса в части административных процедур. Поэтому мы реализуем проекты по «регуляторной гильотине» и трансформации делового климата. Все остальное, к сожалению, за пределами полномочий нашего министерства.