Прямой эфир

К сожалению, ваш браузер
не поддерживает
потоковое видео.

Попробуйте

установить Flash-плеер
Мифология величия: как в России воскрешается имперская идея
Лента новостей 10:58 МСК
Лучшие предложения рынка наличной валюты  10:00   USD НАЛ. Покупка 66,10 Продажа 66,05 EUR НАЛ. 73,85 73,76 СМИ сообщили о значительном оттоке иностранных инвестиций из России Экономика, 09:47 Пять человек погибли в результате схода селей в Киргизии Общество, 09:27 В Федерации борьбы заявили о снятии сборной Дагестана с чемпионата России Общество, 08:38 Правительство объявило аукцион на последнее крупное месторождение нефти Экономика, 08:04 Глава Дагестана призвал борцов участвовать в чемпионате после потасовки Общество, 07:25 Маск сообщил о «некотором риске» падения ступени Falcon 9 с платформы Технологии и медиа, 06:39 Возможной причиной крушения A320 назвали ложный сигнал о задымлении Общество, 06:04 Суд вынес приговор аргентинскому диктатору Биньоне за операцию «Кондор» Политика, 05:43 В Нью-Йорке упал самолет времен Второй мировой войны Общество, 04:59 Трамп отказался от дебатов с Сандерсом Политика, 04:26 Сечин рассказал об отсутствии у него ресурсов на покупку акций «Роснефти» Бизнес, 04:08 Суд запретил Джонни Деппу приближаться к его супруге Общество, 04:02 ВОЗ попросили перенести Олимпиаду из Рио-де-Жанейро из-за вируса Зика Общество, 03:25 СМИ сообщили о массовой драке в кафе на востоке Москвы Общество, 02:39 СМИ узнали о просьбе России к Монако выдать экс-совладельца Внешпромбанка Финансы, 02:22 Путин прокомментировал слова Медведева об индексации пенсий Политика, 02:09 SpaceX третий раз подряд посадила ступень Falcon 9 на морскую платформу Общество, 01:11 Сотрудник полиции устроил ДТП в Петербурге Общество, 01:05 В США стартовала ракета Falcon 9 с тайским спутником Технологии и медиа, 00:47 При крушении лодки в Средиземном море погибли более 40 беженцев Общество, 00:36 Россия исключила строительство новых трубопроводов в Европу без гарантий Политика, 00:27 Ципрас заявил о готовности Греции стать «мостом» между Россией и ЕС Политика, Вчера, 23:56 «Роснефть» подписала соглашение о поставках нефти в Грецию Бизнес, Вчера, 23:39 Путин ответил на слова Порошенко о возвращении Донбасса и Крыма Политика, Вчера, 23:05 Путин рассказал о желании возобновить отношения с Турцией Политика, Вчера, 22:57 Россия заявила о готовности ответить на угрозу ПРО в Румынии Политика, Вчера, 22:50
26 фев, 09:39 Общество
Мифология величия: как в России воскрешается имперская идея
Александр Рубцов, руководитель Центра анализа идеологических процессов
Через четверть века после распада СССР страна переживает расцвет государственного и бытового империализма. Это объяснимо: другой непроваленной темы для воздействия на сознание просто не осталось

История современной России началась 25 лет назад, когда в 1991 году от СССР начали откалываться союзные республики. В течение 1991 года они проводили референдумы и объявляли о собственной независимости. В декабре Совет Республик Верховного Совета СССР принял декларацию о прекращении существования СССР в связи с образованием СНГ. Что изменилось в стране за это время — в цикле колонок «25 лет без СССР».

Президентство Владимира Путина с самого начала было заряжено идеологией, и в первых же мемах 2000-х (от «мочить в сортире» до «спасения России от распада») уже проступало нечто обращенное к державным эмоциям. Строить образ сильного лидера проще всего, играя мускулами в борьбе с врагом и спасая страну. Однако истоки сегодняшней истерии державности не только в этом.

С кем граничит Советский Союз

Российская империя была законным детищем эры героических завоеваний и оптимизации географии (выходы к морям, ископаемым и пр.). Держалась она и на штыках, и на цивилизующей миссии. В империю сгоняли, но было и культурное притяжение метрополии.

В СССР к границам относились с историческим фатализмом, вытекающим из представлений о графике воплощения великого проекта. Планировалось вернуть контроль над всей территорией Российской империи, сделав ее плацдармом мировой революции, которая, как известно, границы стирает. Этот проект отчасти объясняет даже такие поздние жесты, как передача Крыма УССР: пока так удобнее администрировать, а для будущего — какая разница? Дух этого нового империализма виден уже в мотивах войны с Польшей 1919–1921 годов. Юзеф Пилсудский был скромен: «Замкнутая в пределах границ времен шестнадцатого века, отрезанная от Черного и Балтийского морей, лишенная земельных и ископаемых богатств Юга и Юго-Востока, Россия могла бы легко перейти в состояние второсортной державы, неспособной серьезно угрожать новообретенной независимости Польши. Польша же, как самое большое и сильное из новых государств, могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор» (Dziewanowski M.K. Joseph Pilsudski: A European Federalist. 1918–1922. Stanford, 1969).

У Владимира Ленина с Львом Троцким был другой масштаб: советизация Польши, обрушение Версальской системы, подогрев революции в Германии выходом к ее границам, а там и мировой пожар! «Правда» писала 9 мая 1920 года: «На Западе решаются судьбы мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На Запад! К решительным битвам, к громозвучным победам!»

Чем закончился поход Михаила Тухачевского с Семеном Буденным на Варшаву, известно. После Второй мировой советский глобальный проект стал изощреннее и сосредоточился на сборке соцлагеря, национально-освободительных движений, всего прогрессивного человечества. Шутка того времени «С кем граничит Советский Союз? — С кем хочет, с тем и граничит!» в идеологическом и геостратегическом смысле была правдой. Но и этот проект в итоге провалился. Глобальные амбиции надорвали силы СССР и разбазарили территориальное наследие Российской империи, сжав ее до границ нынешней РФ. Есть опасение, что новые опыты «вставания с колен» с навязчивой демонстрацией того, как «с нами считаются», вызовут очередной раунд внешнего давления и внутренней дезинтеграции. Важны не мотивы, а результат, тем более что наши нынешние имперские претензии во многом являются виртуальными и крайне ограниченными в ресурсах.

Новости глобального империализма

Меняется сама природа империй эпохи постмодерна. Географическая близость и сращивание земель здесь мало что значат для влияния в любой его форме. Физическая география не имеет прежнего значения. Зоны «интересов» — уходящие фантомы «геополитического» прошлого. Традиционные «империи рубежей» уступают место империям информационным, валютно-финансовым, технологическим, исследовательским, культурным и т.п. В этом плане аннексии и гибридные войны мало что дают реально, обходятся слишком дорого и рассчитаны, скорее, на психологический эффект, на местные эмоции и инстинкты, к тому же весьма примитивные.

У нагнетания духа державности своя динамика. Распад СССР не сразу стал геополитической катастрофой века. Тогда преобладающим настроением было «хватит кормить»: прогрессивные движения, свою периферию, братские народы и раздутую армию. Проблемы выживания в условиях кризиса мешали думать о глобальном величии.

Новый имперский дух принято считать, во-первых, отчасти наведенным пропагандой, а во-вторых, продуктом постсоветского бессознательного, стремлением компенсировать унижение и обиду. Однако этот комплекс социально-психологически очень неоднороден. Он понятен у военных и милитаризованной дипломатии, но уже для первых лиц это чаще либо компенсация личных проблем «вхождением в историю», либо расчетливая спекуляция на инстинктах масс. Либо смешение одного и другого.

В общем виде державный дух в нашей традиции объясним в том числе с учетом опыта «внутренней колонизации» (Александр Эткинд): централисты и державники считают себя таковыми по отношению ко всему, что находится чуть дальше от их локального центра. Хотя даже фраза персонажа Павла Луспекаева «За державу обидно» не просто так стала культовой. В ней отблеск величия страны, но и верность общему, личное благородство, бескорыстие, почти жертвенность. В «Белом солнце пустыни» эта фраза не столько против унижения империи внешними врагами, сколько против «мзды» и приватной жадности, за верность долгу, кодексу служения. Уже потом в эту фразу вчитали имперский апломб и тот пафос, с каким откормленные патриоты теперь пьют за «нашу» победу «фронтовые сто грамм».

Идея реабилитации державности зрела и готовилась постепенно. Агрессивные выходы на нее проверяли в Сербии, Чечне и Грузии, но официальная идеология в главном долгое время концентрировалась на других темах — модернизации, преодоления технологического отставания, «снятия с иглы». Там был свой драматизм: утверждалось, что, не решив этих проблем, «мы поставим под вопрос само существование страны». И не было лишнего самолюбования, приписывания себе немыслимых заслуг и качеств, особенно ярких на фоне высокомерного отношения к Штатам, ЕС и их якобы сателлитам. С точки зрения нынешней идеологии установки того, «модернизационного», плана выглядят почти упадническими, отдающими низкопоклонством перед Западом.

После рокировки, когда Путин снова сменил Медведева, выяснилось, что проект «снятия с иглы» провален, а зависимость от экспорта сырья только выросла, державность полезла изо всех информационных дыр, замещая утраченные ценности и цели. Оказавшуюся не по силам догоняющую модернизацию компенсируют опережающей архаизацией. Предотвратить сползание к уровню сырьевых придатков не удалось, поэтому страну принялись делать мировой державой виртуально и символически. Постмодернизм во плоти: неважно, что на самом деле происходит с авторитетом державы, с национальными интересами, с реальными военно-стратегическими раскладами и даже со среднесрочными (не говоря о долгосрочных) перспективами удержания империи. Важнее материал для риторики и кадра. Неудивительно, что имперская гордыня тем сильнее овладевает массой, чем более сама эта масса подвергается унижениям и поборам в повседневных взаимоотношениях с государством. Внешней агрессией заменяется обида за униженного себя.

Такова эволюция идеи империи в России: сильная держава с явной имперской миссией — плацдарм мировой революции — оплот прогресса и надежда человечества... А в итоге — соблазн для униженного и растерянного населения, которому власть больше ничего не умеет предложить кроме причастности к мифологизированному величию. И деградация во всем, что составляло и может составлять основу цивилизационной миссии и имперского притяжения метрополий — науки, искусства, образования и т.д., вплоть до культуры социальной политики и практик повседневности.

В чем именно Россия «встает с колен» и в связи с чем с ней теперь «считаются» — вопросы далеко не праздные. Есть ли здесь что-то, что могло бы создавать силу цивилизационного притяжения, а не испуг и отталкивание? От этого «обратным ходом» зависит и траектория внутреннего развития. Имперский дух компенсирует нерешенность реальных проблем и питает внутреннюю политику, исключающую модернизацию постсовременного типа. И наоборот, пробуксовка модернизации категорически ставит вопрос о выживаемости империи даже в ее остаточных формах.

Можно ли вообще разорвать этот порочный круг, вопрос отдельный. Символика дат ничего не значит, но впереди годовщина распада СССР и революции, едва не поставившей крест на империи.


Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции. 

Другие материалы по теме
Общее прошлое: как большевики завоевали Грузию
Наследие распада: как Россия воспроизводит опыт гибридной войны