Прямой эфир

К сожалению, ваш браузер
не поддерживает
потоковое видео.

Попробуйте

установить Flash-плеер
Лента новостей 6:24 МСК
Лучшие предложения рынка наличной валюты  06:00   USD НАЛ. Покупка 63,50 Продажа 63,40 EUR НАЛ. 71,54 71,01 «Роснефть» и Statoil не нашли нефти в Охотском море Бизнес, 05:05 В США подросток убил отца и открыл стрельбу в начальной школе Общество, 04:10 «Первый канал» начал бороться с блокировкой интернет-рекламы Технологии и медиа, 03:43 Лондонский офис Apple переедет на электростанцию Баттерси Бизнес, 03:31 Обама назвал ошибкой принятие конгрессом закона об исках к Эр-Рияду Политика, 02:38 Кремль отказался считать «окончательной правдой» расследование по MH17 Политика, 02:08 В Сахаровском центре облили краской фотографии войны на Украине Общество, 01:49 Forbes понизил оценку состояния Трампа на $800 млн Бизнес, 01:08 Как сбили Boeing: четыре главных вопроса по расследованию гибели MH17 Политика, 00:20 Правительство опровергло планы ввести платную медпомощь для безработных Общество, 00:18 ОПЕК снизит добычу нефти впервые с 2008 года Экономика, 00:07 Владелец Stockmann в России запустит первый девелоперский проект в Москве Бизнес, 00:07 «Ростов» впервые в истории набрал очки в Лиге чемпионов Спорт, Вчера, 23:46 Минобороны заявило о причастности оппозиции к обстрелу гумконвоя в Сирии Политика, Вчера, 23:26 США задумались о «недипломатических ответах» на срыв перемирия в Сирии Политика, Вчера, 23:20 Доллар и евро обновили минимумы к рублю с июля на новости о решении ОПЕК Финансы, Вчера, 22:57 СМИ сообщили о возможном возобновлении полетов в Египет в октябре Политика, Вчера, 22:20 И ты, брют: кто инвестирует в крымские виноградники Фотогалерея, Вчера, 22:12 Конгресс США преодолел вето Обамы на закон об исках к Саудовской Аравии Политика, Вчера, 22:11 Эксперты «Валдая» оценили влияние миграционного кризиса в ЕС на Россию Политика, Вчера, 22:01 Бывший акционер банка «Россия» займется виноделием в Крыму Бизнес, Вчера, 21:58 Минфин предложил повысить единый налог для малого бизнеса Экономика, Вчера, 21:56 В Одесской области перезахоронят останки Котовского Общество, Вчера, 21:54 Футбол. Лига чемпионов. «Ростов» — ПСВ. Онлайн Спорт, Вчера, 21:45 СМИ сообщили о решении ОПЕК ограничить добычу нефти Экономика, Вчера, 21:19 Почти половина россиян поддержали введение «налога на тунеядцев» Общество, Вчера, 21:18 Минфин предложил компромиссный вариант изъятия у нефтяников 232 млрд руб. Бизнес, Вчера, 21:14
Итоги — 2015
24 дек 2015, 13:23
Ресурсы раздора: как цена на нефть влияет на стабильность государства
Андрей Мовчан, руководитель экономической программы Московского центра Карнеги
Другие мнения автора
Правила не для всех: как побороть рентное государство в России 9 апр 2015, 15:16 По лезвию ножа: что будет с мировой экономикой в 2015 году 26 дек 2014, 16:06 Еще 2 материала
При каких условиях зависимость государственной экономики от ренты начинает провоцировать внутреннюю и внешнюю агрессию?

Теория и практика

Книга Джеффа Д. Колгана Petro-aggression: when oil causes war вышла в 2013 году и тут же стала крайне популярной. Она анализирует страны, добывающие нефть в объемах, формирующих более 10% их ВВП, с точки зрения стабильности, агрессивности (частоты военных конфликтов) и вероятности гражданских войн.

Хотя книга подробно исследует общие тенденции и частные случаи (целые разделы посвящены Ирану, Ираку, Ливии, Саудовской Аравии и Венесуэле), а автор использует сложные математические методы, выводы разочаровывают: Колган фактически признает, что невозможно однозначно связать уровень агрессивности государства с наличием существенной доли нефти в ВВП. Режимы в таких петрогосударствах в целом стабильнее, чем в тоталитарных странах без ресурсной базы, но в то же время гражданские войны в них происходят чаще. Скорее всего, делает вывод автор, наличие нефти усиливает агрессию и так агрессивных режимов, в первую очередь пришедших к власти в результате революции.

«Смазанность» выводов неудивительна. Автор смешивает несколько совершенно разных явлений — например, войны с участием петрогосударств не из-за нефти и войны из-за нефти. Он не учитывает ни разницу в экономической базе и уровне развития институтов в разных петрогосударствах, ни долю нефти в ВВП. Также не удается автору отдельно учесть «внешнее влияние» на петрогосударства, в частности действия США и других развитых государств «по установлению демократии»: такие военные действия не связаны с поведением самих петрогосударств. В расчет не берется «время жизни» петрогосударства.

Возможно, яснее ситуация станет, если попытаться разобраться в ней не с помощью регрессий, а исходя из фундаментальных экономических законов и механизмов.

Прямоугольник нестабильности

Государства с существенной долей ренты в экономике отличаются прежде всего значительными дополнительными доходами, не связанными с трудом больших масс населения и потому легко консолидируемыми в руках элиты или тоталитарной власти. Это ведет к резкому росту вероятности формирования автократических или автаркических режимов и внутриэлитного конфликта за контроль рентных ресурсов. Исключение составляют страны, в которых демократические институты развились и укрепились задолго до формирования рентной экономики. Как показывает практика, таким странам (в них входят Норвегия, Канада, Австралия и пр.) не угрожает тоталитаризация: развитые институты гражданского общества воздействуют на государство сильнее рентных доходов.

В рентных государствах власти и/или контролирующие элиты располагают дополнительными ресурсами разного объема в зависимости от того, какова доля ренты и каков подушевой ВВП в стране. Эти дополнительные ресурсы используются властью (элитой) в своих интересах, в первую очередь для укрепления власти. В таком государстве оппозиционные элиты и население всегда стоят перед выбором — бороться за смену власти или согласиться с имеющейся. При этом выгоды и риски того и другого постоянно сравниваются. Как показывает практика, чем выше доля ренты и сам ВВП на человека, тем одновременно выше возможности власти «покупать» силовые структуры и коррумпировать оппозицию и выше риски населения и оппозиции: в условиях относительно высокого ВВП на человека и большой ренты население может слишком много потерять от нестабильности, которая создается в процессе смены власти.

Именно поэтому страны, где очень высока доля ренты (Саудовская Аравия, Азербайджан после конца 1990-х, Кувейт, Россия до 2014 года и пр.) так стабильны. С другой стороны, страны, уровень ренты в которых ниже и сам ВВП меньше, испытывают постоянный стресс: властям не хватает средств на «умиротворение» народа и оппозиции, силовые структуры, не получая достаточного финансирования, стремятся играть в свою игру, а соблазн побороться за контроль над рентой уже достаточно велик. Если нарисовать график, на котором по абсциссе отложен ВВП на душу населения, а по ординате — доля ренты в ВВП, выделится прямоугольник — с долей ренты от 5–6% до 12–13% и подушевым ВВП от нуля до примерно $12 тыс., где компактно расположено два десятка стран. Их постоянно сотрясают «оранжевые» и другие революции, перевороты, волнения. Что объединяет Тунис, Египет, Сирию и Украину? Только то, что при подушевом ВВП от $3 тыс. до $6 тыс. они имели на момент начала революций долю ренты в ВВП в пределах 8–12%. Россия сегодня опасно приближается к этому прямоугольнику с ее $8,5 тыс. подушевого ВВП и 14% ренты.

Похоже, что важное значение имеет также изменение доли ренты и ВВП во времени. Страны, у которых ВВП и доля ренты в нем растут, выглядят существенно более стабильными, чем страны, у которых они падают. Это неудивительно: субъективное ощущение доходов и рисков всегда сравнительно по характеру, и в процессе падения ренты и ВВП и оппозиция и население значительно легче приходят к выводу, что им «нечего терять». Так же неудивительно, что страны, в которых доля ренты падает, а сам ВВП растет, являются значительно более стабильными: рост в этой ситуации свидетельствует о нересурсном развитии, которое отвлекает значительные силы и энергию и населения, и оппозиции.

Нефть и война

Отдельно стоит обсудить связь ресурсов (в первую очередь нефти) и внешних конфликтов. Нефть была и все еще остается стратегическим сырьем, конфликты за обладание которым не редкость. С 70-х годов прошлого века по разным оценкам от 25 до 50% всех войн в мире имело причиной вопросы контроля нефтяных ресурсов либо стало возможным благодаря использованию нефтяных доходов. Например, Колган выделяет восемь видов инспирированных нефтяными доходами конфликтов, в том числе просто войны за ресурсы, войны, вызванные возможностью рентных режимов выделять средства на финансирование выгодных им по тем или иным причинам милитаризованных сил вне границ петрогосударств или на собственную агрессию, и даже войны, обусловленные существенными изменениями демографии (например, когда приток мигрантов в богатые петрогосударства создает в них базу для формирования экстремистских групп).

При этом стоит также обратить внимание на динамику рентного дохода и его доли в ВВП. Когда они стабильны, государства редко склонны проявлять агрессию (в конце концов, если в течение многих лет показатели твоей экономики не меняются, то почему твое поведение должно меняться?).

Агрессия появляется в двух случаях: в первом при достаточном росте рентных доходов появляются бюджетные «излишки», власть гиперцентрализуется и возникает эйфория, способствующая стремлению решать вопросы простым и быстрым путем, с использованием экстра-прибылей и недорогого в условиях рентной экономики ресурса — человеческих жизней.

В истории Аргентины есть только один период, когда доля нефтяной ренты в ВВП превышает 4%, — это 1978–1985 годы. С 1979 года готовилась и в 1982 году разразилась война за Фолкленды.

Второй случай — обратный: агрессия возникает отчасти как выход из состояния фрустрации власти, отчасти как способ отвлечь население и еще больше централизовать власть в своих руках при резком падении ренты. Значительное (в два раза) падение доли ренты в ВВП Ирана и Ирака в 1980–1981 годах совпадает с началом войны между ними. Падение ренты в ВВП до 8,7% у Ирака в 1990 году предшествует вторжению в Кувейт. Война России с Грузией происходит на фоне падения нефтяных цен и резкого снижения и доли ренты в ВВП, и самого ВВП у России. Кстати, российская «гибридная война» с Украиной начинается как раз в момент роста ренты и ВВП и окружающая ее риторика удивительно похожа на риторику в Аргентине времен фолклендской войны. А вот война в Сирии — это уже война на падении ренты, попытка отвлечь общество и консолидировать власть.

Наконец, роль минеральных ресурсов, а значит, ренты в узком смысле этого слова в экономике меняется — и циклически, и поступательно, с каждым циклом снижаясь. Цена на нефть существенно снизилась, и перспектив ее роста не просматривается. Через некоторое время утихнут войны, вызванные шоком петрогосударств и их попыткой решить свои проблемы через агрессию. Пройдет новая волна цветных революций в странах, которые снижение цены на нефть «выбросит» внутрь рокового прямоугольника нестабильности. А затем у мира есть шанс стать более мирным и стабильным: снижающаяся роль ресурсов в экономике делает квалифицированный труд все более значимым фактором, мир — все более важным для экономического процветания, а демократическую форму правления — самой эффективной и востребованной на все большей части земного шара. Пожалуй, только высокая доля ренты в ВВП при отсутствии институтов гражданского общества сегодня является значимым фактором, препятствующим установлению демократий в странах мира. «Демократии между собой не воюют», — писали Лоуренс Каплан и Уильям Кристол, и, кажется, были правы. ​


Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.