Прямой эфир

К сожалению, ваш браузер
не поддерживает
потоковое видео.

Попробуйте

установить Flash-плеер
Лента новостей 5:26 МСК
Ресторанный холдинг Ginza Project займется управлением отелей Бизнес, 04:49 Зять Трампа возглавил управление инноваций при Белом доме Политика, 04:00 Демократы призвали главу комитета по разведке США покинуть свой пост Политика, 03:16 Киносети попросили Минкультуры не сдвигать премьеру фильма «Форсаж-8» Бизнес, 02:50 В СПЧ раскритиковали организаторов несогласованных акций Политика, 02:26 Потанин назвал Кудрина «силой» команды Путина Политика, 01:33 Основным покупателем украинской «дочки» Сбербанка стал Саид Гуцериев Бизнес, 00:57 Премия «Русский букер» осталась без финансирования Общество, 00:44 Соратника Навального Ляскина арестовали на 25 суток Политика, 00:02 Экономисты описали негативные последствия правительственных реформ Экономика, 00:01 Сбербанк договорился о продаже украинской «дочки» Бизнес, Вчера, 23:51 Агентские вознаграждения страховщиков ударят по капиталу банков Финансы, Вчера, 23:36 СМИ сообщили о переговорах экс-главы «Коммерсанта» с Independent Media Общество, Вчера, 23:20 СКА победил «Локомотив» в третьем матче полуфинала Кубка Гагарина Спорт, Вчера, 22:29 В США пригрозили урезать гранты для укрывающих нелегалов городов Политика, Вчера, 22:24 ВЭБ подтвердил встречу своего руководства с зятем Трампа Политика, Вчера, 22:13 Разочарование в Трампе остановило ралли доллара Экономика, Вчера, 22:07 Россия вошла в тройку самых читающих стран мира Бизнес, Вчера, 22:05 Минобрнауки выступило против втягивания школьников в политические акции Общество, Вчера, 21:59 Песков прокомментировал информацию об отставке главы ФИДЕ Илюмжинова Общество, Вчера, 21:57 Медведев назначил краснодарского министра замглавы Минобрнауки Политика, Вчера, 21:57 Часть Пушкинской площади в Москве перекрыли для ремонтных работ Общество, Вчера, 21:47 Как результат выборов в Болгарии повлияет на отношения страны с Россией Политика, Вчера, 21:45 Саудовская Аравия снизила налоги для крупнейшей энергокомпании Финансы, Вчера, 21:19 Скончалась младшая сестра Фиделя Кастро Общество, Вчера, 21:16 Посольство подтвердило задержание на акции в Москве подданного Британии Общество, Вчера, 21:06 Илюмжинов потребовал удалить запись о его отставке с сайта ФИДЕ Спорт, Вчера, 20:52 Роднина и Пушкина внесли в Госдуму законопроект о бэби-боксах Общество, Вчера, 20:41
10 фев 2016, 11:09
Сирийская эскалация: как переговоры о мире обернулись ужесточением войны
Василий Кузнецов, Руководитель Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН
Другие мнения автора
Мир своими силами: как страны Ближнего Востока учатся вести переговоры 22 фев, 15:44 Восточный пасьянс: кто воюет в Сирии и когда это закончится 2 окт 2015, 15:01 Еще 1 материал
Комплекс глобальных противоречий в Сирии накладывается на многочисленные ближневосточные противоборства, региональные державы пытаются использовать США и Россию. В результате мирные переговоры никому не нужны

Перенос переговоров

Открытие в Москве представительства сирийского Курдистана может означать новый поворот в сирийском конфликте. За последнее время таких знаковых событий было много: информация о готовящемся вводе американских войск в Ирак; обвинения в коррупции Владимира Путина со стороны Белого дома; масштабное наступление сирийских войск; объявление о готовящейся интервенции Саудовской Аравии и ОАЭ в Сирию, одобрение этой инициативы Вашингтоном и резкая реакция Дамаска.

Кажется, именно со всеми этими событиями — уже свершившимися, ожидавшимися или готовившимися — и была связана непримиримость делегаций, участвовавших в женевских мирных переговорах. И власть, и оппозиция получили основания надеяться на такое изменение статус-кво, которое позволило бы им вести переговоры с более выигрышных позиций.

Три уровня конфликта

Сирийский конфликт имеет три измерения — внутристрановое (между Асадом и оппозицией, между разными группами оппозиции); региональное (Иран против Саудовской Аравии, Турция против Ирана, все против джихадистов и т.д.) и глобальное (Россия против коллективного Запада).

Если рассматривать глобальный уровень противостояния, то для Москвы конфликт имеет значение при выстраивании отношений с Западом, с одной стороны, и для общего позиционирования России в мире — с другой. То, что Москва рассматривает операцию в Сирии как инструмент «принуждения к дружбе», — мысль известная. Однако это очень упрощенное толкование линии Кремля.

Как показал опыт начала 2000-х, сотрудничество на антитеррористической платформе способно быть эффективным в ситуации позитивного настроя обеих сторон. В случае с Сирией речь идет скорее не об общей битве против террористов (тем более что единого их списка как не было, так и нет), а о демонстрации способности Москвы решать серьезные задачи вдалеке от своих границ и о ее незаменимости на этом направлении.

Для США, с одной стороны, за последние годы Ближний Восток утратил свое первостепенное значение во внешней политике США — и из-за ее общей переориентации на Азиатско-Тихоокеанский регион, и из-за снижения зависимости страны от ближневосточной нефти. Вашингтон хотел бы уйти с Ближнего Востока, переложив ответственность за тяжелый регион на союзников. Однако этот уход не должен выглядеть как поражение или утрата влияния и тем более не должен создавать новые угрозы безопасности США (например, в виде джихадистской активности). Плюс к тому — у Вашингтона сохраняется историческая ответственность за Ирак.

Все это вроде бы создавало условия для продуктивного взаимодействия России и США. И на протяжении первых лет сирийского конфликта оно худо-бедно существовало (соглашение о химическом оружии было ярчайшим его проявлением). Однако затем по мере ухудшения российско-американских отношений стали нарастать трудности, а после начала российской операции в Сирии Москва получила в регионе возможности, не сопоставимые с американскими.

В результате на сегодняшний день взаимодействие Москвы и Вашингтона по Сирии развивается по двум линиям. С одной стороны, есть продуктивное сотрудничество по линии Лавров — Керри. В нем присутствует понимание асимметричности и непротиворечивости интересов двух стран, общности нависающих над ними угроз. Кроме того, внешнеполитическим ведомствам вообще свойственна нацеленность на диалог, а профессиональная составляющая в их взаимодействии очевидно превалирует над политической.

Другая линия более конфронтационна. Представляющие ее в Кремле и Белом доме группы влияния, кажется, рассматривают ситуацию в Сирии исключительно как производную от общей российско-американской повестки дня и акцентируют внимание на возможностях силовых решений. Жесткие внешнеполитические инициативы и заявления Вашингтона говорят об усилении именно этой линии.

Активизация вооруженных действий со стороны Дамаска при поддержке российских ВКС может рассматриваться как ответ на заявления американцев о вводе войск: Дамаск и Москва спешат установить контроль над ключевыми районами.

Региональное измерение

Все эти перипетии своеобразным образом транслируются и на региональный уровень конфликта, где Россия после начала операции ВКС также стала одним из игроков. Это создает проблемы: по мере вовлечения в сирийские дела Москве становится все труднее позиционировать себя как медиатора, к чему она всегда стремилась. Свидетельством этому стал кризис в отношениях с Турцией.

В результате сегодня в Сирии комплекс глобальных противоречий накладывается на многочисленные чисто ближневосточные противоборства, региональные державы пытаются использовать США и Россию в собственных интересах (как это всегда и было), сохраняя при этом известную независимость.

Формирование в Эр-Рияде единой оппозиции при подготовке к женевским переговорам и исключение из нее по настоянию Турции крупнейшей группы, представляющей интересы курдского населения, создало возможности для Москвы привлечь курдов на сторону Дамаска (несмотря на сохранение разногласий между курдами и правительством). Таким образом, активизация военных действий и открытие в Москве представительства сирийского Курдистана, которое укрепляет связку Дамаск — Москва — курды, демонстрирует продолжение конфронтационной линии Кремля в отношении Анкары. Это ответ одновременно и на региональный, и на глобальный вызовы.

Последовавшие за этим алармистские заявления Эр-Рияда и других ближневосточных столиц в поддержку оппозиции, обещания интервенции со стороны Турции, в свою очередь, стали ответом на действия Москвы и Дамаска.

Несмотря на то что некоторые из этих событий произошли уже после срыва переговоров, они так или иначе ожидались, и стороны конфликта оказались попросту не готовы к диалогу.

Роль субъективизма

Все эти события ярко выявляют чрезвычайно опасные тренды в современной мировой политике.

Важнейший из них — это рост субъективизма. Эскалация напряженности на глобальном и региональном уровнях, активизация боевых действий, угрозы введения войск и проч. оказываются вызваны изменением баланса сил в политической элите одной страны, сиюминутной победой «ястребов» над «голубями».

Эта тенденция характерна не только для США, но и для других игроков — как региональных, так и глобальных. Можно вспомнить о внутрисаудовском политическом противоборстве, и о российско-турецких отношениях, и о многом другом. Речь, конечно, не идет о возвращении мира в XIX, XVIII или еще какой-нибудь век, но о возрастании роли личностного фактора в чрезвычайных обстоятельствах, когда правила игры неопределенны, а международные институты практически парализованы.


Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.