Прямой эфир

К сожалению, ваш браузер
не поддерживает
потоковое видео.

Попробуйте

установить Flash-плеер
Лента новостей 20:03 МСК
Кремль сообщил о предстоящих переговорах «нормандской четверки» Политика, 19:44 Три российские IT-компании получили право на участие в гостендерах США Технологии и медиа, 19:36 Число жертв от урагана в Москве стало самым большим за последние сто лет Общество, 19:35 В Молдавии пятерых российских дипломатов объявили персонами нон грата Политика, 19:27 Власти не помогут Ройзману зарегистрироваться на выборах губернатора Политика, 19:26 Суд взыскал с «Роснефти» около 600 млн руб. долга за аренду офисов Бизнес, 19:23 Макрон рассказал об обсуждении с Путиным ситуации с геями в Чечне Политика, 19:14 «Барселона» оценила своего вратаря в €180 млн Спорт, 19:14 Бастрыкин поручил установить причины смертей во время урагана в Москве Общество, 19:13 Путин объяснил визит Ле Пен в Москву Политика, 19:01 Лучшие предложения рынка наличной валюты  19:00   USD НАЛ. Покупка 56,45 Продажа 56,52 EUR НАЛ. 63,15 63,20 Экс-главе Библиотеки украинской литературы предложили дать условный срок Общество, 18:55 Город-сайт: как в мире создаются технопарки Фотогалерея, 18:48 Путин пригласил Макрона приехать и провести в Москве «несколько недель» Политика, 18:44 Жертвами урагана в Москве стали более десяти человек Общество, 18:43 Жертвы и разрушения после урагана в Москве: что известно на данный момент Общество, 18:40 Страховщики заявили о массовых обращениях из-за урагана в Москве Финансы, 18:30 СК заявил о гибели семи человек при урагане в Москве Общество, 18:26 Навальный рассказал об источниках состояния Усманова Политика, 18:15 Встреча Путина и Макрона продлилась почти три часа Политика, 18:14 Наследники Европы: как излечить россиян от ностальгии по империи Владислав Иноземцев директор Центра исследований постиндустриального общества Мнение, 18:13 СМИ сообщили об 11 погибших в результате урагана в Москве Общество, 18:04 МИД призвал россиян «дважды подумать» перед посещением Черногории Политика, 18:01 На стройке ГК «ПИК» в Люберцах из-за урагана упал башенный кран Бизнес, 17:59 СБУ обвинила «Яндекс» в передаче данных украинцев российским спецслужбам Политика, 17:55 СМИ сообщили о восьми погибших при урагане в Москве Общество, 17:54 Прокуратура начала проверку задержки рейсов «ВИМ-Авиа» Бизнес, 17:40 Собянин выразил соболезнования семьям погибших при урагане в Москве Общество, 17:36
10 фев 2016, 11:09
Сирийская эскалация: как переговоры о мире обернулись ужесточением войны
Василий Кузнецов, Руководитель Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН
Другие мнения автора
Мир своими силами: как страны Ближнего Востока учатся вести переговоры 22 фев, 15:44 Восточный пасьянс: кто воюет в Сирии и когда это закончится 2 окт 2015, 15:01 Еще 1 материал
Комплекс глобальных противоречий в Сирии накладывается на многочисленные ближневосточные противоборства, региональные державы пытаются использовать США и Россию. В результате мирные переговоры никому не нужны

Перенос переговоров

Открытие в Москве представительства сирийского Курдистана может означать новый поворот в сирийском конфликте. За последнее время таких знаковых событий было много: информация о готовящемся вводе американских войск в Ирак; обвинения в коррупции Владимира Путина со стороны Белого дома; масштабное наступление сирийских войск; объявление о готовящейся интервенции Саудовской Аравии и ОАЭ в Сирию, одобрение этой инициативы Вашингтоном и резкая реакция Дамаска.

Кажется, именно со всеми этими событиями — уже свершившимися, ожидавшимися или готовившимися — и была связана непримиримость делегаций, участвовавших в женевских мирных переговорах. И власть, и оппозиция получили основания надеяться на такое изменение статус-кво, которое позволило бы им вести переговоры с более выигрышных позиций.

Три уровня конфликта

Сирийский конфликт имеет три измерения — внутристрановое (между Асадом и оппозицией, между разными группами оппозиции); региональное (Иран против Саудовской Аравии, Турция против Ирана, все против джихадистов и т.д.) и глобальное (Россия против коллективного Запада).

Если рассматривать глобальный уровень противостояния, то для Москвы конфликт имеет значение при выстраивании отношений с Западом, с одной стороны, и для общего позиционирования России в мире — с другой. То, что Москва рассматривает операцию в Сирии как инструмент «принуждения к дружбе», — мысль известная. Однако это очень упрощенное толкование линии Кремля.

Как показал опыт начала 2000-х, сотрудничество на антитеррористической платформе способно быть эффективным в ситуации позитивного настроя обеих сторон. В случае с Сирией речь идет скорее не об общей битве против террористов (тем более что единого их списка как не было, так и нет), а о демонстрации способности Москвы решать серьезные задачи вдалеке от своих границ и о ее незаменимости на этом направлении.

Для США, с одной стороны, за последние годы Ближний Восток утратил свое первостепенное значение во внешней политике США — и из-за ее общей переориентации на Азиатско-Тихоокеанский регион, и из-за снижения зависимости страны от ближневосточной нефти. Вашингтон хотел бы уйти с Ближнего Востока, переложив ответственность за тяжелый регион на союзников. Однако этот уход не должен выглядеть как поражение или утрата влияния и тем более не должен создавать новые угрозы безопасности США (например, в виде джихадистской активности). Плюс к тому — у Вашингтона сохраняется историческая ответственность за Ирак.

Все это вроде бы создавало условия для продуктивного взаимодействия России и США. И на протяжении первых лет сирийского конфликта оно худо-бедно существовало (соглашение о химическом оружии было ярчайшим его проявлением). Однако затем по мере ухудшения российско-американских отношений стали нарастать трудности, а после начала российской операции в Сирии Москва получила в регионе возможности, не сопоставимые с американскими.

В результате на сегодняшний день взаимодействие Москвы и Вашингтона по Сирии развивается по двум линиям. С одной стороны, есть продуктивное сотрудничество по линии Лавров — Керри. В нем присутствует понимание асимметричности и непротиворечивости интересов двух стран, общности нависающих над ними угроз. Кроме того, внешнеполитическим ведомствам вообще свойственна нацеленность на диалог, а профессиональная составляющая в их взаимодействии очевидно превалирует над политической.

Другая линия более конфронтационна. Представляющие ее в Кремле и Белом доме группы влияния, кажется, рассматривают ситуацию в Сирии исключительно как производную от общей российско-американской повестки дня и акцентируют внимание на возможностях силовых решений. Жесткие внешнеполитические инициативы и заявления Вашингтона говорят об усилении именно этой линии.

Активизация вооруженных действий со стороны Дамаска при поддержке российских ВКС может рассматриваться как ответ на заявления американцев о вводе войск: Дамаск и Москва спешат установить контроль над ключевыми районами.

Региональное измерение

Все эти перипетии своеобразным образом транслируются и на региональный уровень конфликта, где Россия после начала операции ВКС также стала одним из игроков. Это создает проблемы: по мере вовлечения в сирийские дела Москве становится все труднее позиционировать себя как медиатора, к чему она всегда стремилась. Свидетельством этому стал кризис в отношениях с Турцией.

В результате сегодня в Сирии комплекс глобальных противоречий накладывается на многочисленные чисто ближневосточные противоборства, региональные державы пытаются использовать США и Россию в собственных интересах (как это всегда и было), сохраняя при этом известную независимость.

Формирование в Эр-Рияде единой оппозиции при подготовке к женевским переговорам и исключение из нее по настоянию Турции крупнейшей группы, представляющей интересы курдского населения, создало возможности для Москвы привлечь курдов на сторону Дамаска (несмотря на сохранение разногласий между курдами и правительством). Таким образом, активизация военных действий и открытие в Москве представительства сирийского Курдистана, которое укрепляет связку Дамаск — Москва — курды, демонстрирует продолжение конфронтационной линии Кремля в отношении Анкары. Это ответ одновременно и на региональный, и на глобальный вызовы.

Последовавшие за этим алармистские заявления Эр-Рияда и других ближневосточных столиц в поддержку оппозиции, обещания интервенции со стороны Турции, в свою очередь, стали ответом на действия Москвы и Дамаска.

Несмотря на то что некоторые из этих событий произошли уже после срыва переговоров, они так или иначе ожидались, и стороны конфликта оказались попросту не готовы к диалогу.

Роль субъективизма

Все эти события ярко выявляют чрезвычайно опасные тренды в современной мировой политике.

Важнейший из них — это рост субъективизма. Эскалация напряженности на глобальном и региональном уровнях, активизация боевых действий, угрозы введения войск и проч. оказываются вызваны изменением баланса сил в политической элите одной страны, сиюминутной победой «ястребов» над «голубями».

Эта тенденция характерна не только для США, но и для других игроков — как региональных, так и глобальных. Можно вспомнить о внутрисаудовском политическом противоборстве, и о российско-турецких отношениях, и о многом другом. Речь, конечно, не идет о возвращении мира в XIX, XVIII или еще какой-нибудь век, но о возрастании роли личностного фактора в чрезвычайных обстоятельствах, когда правила игры неопределенны, а международные институты практически парализованы.


Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.