Прямой эфир

К сожалению, ваш браузер
не поддерживает
потоковое видео.

Попробуйте

установить Flash-плеер
Лента новостей 6:45 МСК
Восемь человек получили ранения в результате стрельбы в Балтиморе Общество, 05:32 Экономисты увидели предпосылки для «новой перестройки» в России Экономика, 05:12 Российские хоккеисты проиграли канадцам в полуфинале Кубка мира Спорт, 04:48 США, Британия и Франция созвали экстренное заседание Совбеза ООН по Сирии Политика, 04:35 В Англии арестовали подозреваемого в краже снимков королевской семьи Общество, 03:56 Полиция показала видео убийства афроамериканца полицейскими в Шарлотте Общество, 02:47 Савченко предложила наделить особым статусом всю Украину Политика, 01:30 В центре Будапешта произошел взрыв Общество, 01:23 Полиция согласилась опубликовать видео убийства афроамериканца в Шарлотте Общество, 00:57 Скончался сыгравший в трилогии «Человек-паук» актер Билл Нанн Общество, 00:03 Центр братьев Люмьер ответил на критику в адрес выставки «Без смущения» Общество, Вчера, 23:23 «Челси» потерпел самое крупное поражение в лондонском дерби за 26 лет Спорт, Вчера, 22:55 Задержанный лидер ВОБ заявил об отсутствии обвинений в отношении него Общество, Вчера, 22:26 Кириенко назвали наиболее вероятным преемником Володина в Кремле Политика, Вчера, 22:00 Из-за пожара на шахте под Донецком эвакуировали около 600 человек Общество, Вчера, 21:21 Бывший нападающий московского ЦСКА погиб в автокатастрофе Спорт, Вчера, 21:01 Мизулина потребовала закрыть фотовыставку с нагими детьми в Москве Общество, Вчера, 20:45 МЧС опровергло данные о новом пожаре на складе на востоке Москвы Общество, Вчера, 20:30 ЦСКА прервал победную серию в чемпионате России Спорт, Вчера, 19:43 В Эстонии не смогли со второго раза избрать нового президента Политика, Вчера, 19:16 Турция усомнилась в беспристрастности рейтинговых агентств Экономика, Вчера, 18:55 Ан-26 потерял люк во время полета над Волгоградской областью Общество, Вчера, 18:03 Число жертв стрельбы в торговом центре в Вашингтоне увеличилось до пяти Общество, Вчера, 17:09 Сообщение о минировании Киевского вокзала в Москве оказалось ложным Общество, Вчера, 16:23 В ЛНР заявили о самоубийстве экс-премьера республики Цыпкалова Политика, Вчера, 16:13 Киевский вокзал в Москве эвакуировали из-за угрозы взрыва Общество, Вчера, 15:51 «Единая Россия» утвердила Володина на пост спикера Госдумы Политика, Вчера, 15:15 Медведев заявил о планах правительства руководствоваться программой ЕР Политика, Вчера, 15:02
4 фев, 14:12
Азбука спасения: как вернуть жизнь в российскую экономику
Яков Миркин, заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН
Мы, конечно, огромные, мы — великие, а между тем время идет и наказывает российское государство, а вместе с ним и нас за упущенные возможности. Что нужно делать, но никто не собирается?

A. Экономика — во внешнем капкане. Обрушение в два-три раза цен на сырье (нефть, газ, металлы, продовольствие) и циклическое укрепление доллара США, давящее вниз на цены всех активов, — еще на три-четыре года (академический прогноз). Официальная политика США и ЕС — сокращение доли России на рынках сырья ЕС. Следствие — будущее сжатие физического объема поставок. Технологические санкции направлены на ограничение добычи сырья. Они могут в будущем вызвать технический коллапс в экономике, производящей 200 металлорежущих станков, один трамвай и четыре троллейбуса в месяц. Это экономика, на 80–90% зависящая от импорта в тяжелом машиностроении, электронике и других ключевых отраслях (2014).

Б. Новые технологии западного качества можно взять на Востоке? Но Япония и Южная Корея — под военным зонтиком США. Они — стратегические партнеры. Китай? Это большой вопрос. Китай — торговый партнер №2 для США и ЕС. И еще — какую технику будем получать? Какого качества, современного ли уровня, не из третьих ли рук?

В. За четверть века потеряны сотни научных школ и технологий. Остались острова. Насколько все восстановимо на собственной почве — неизвестно.

Г. Чтобы капкан, построенный извне, был крепок и не дрогнул, мы достраиваем его сами. Эмбарго, встречные санкции, хмурые пресечения линий бизнеса, потоков людей и товаров. Борьба с сыром, яблочно-лимонная война, массовое поражение хамона на бескрайних российских полях.

Д. Теряется бизнес на Украине, в Прибалтике и Польше. Добро пожаловать в мир барьерных государств, как в старые 1920–1930-е. Проломы в бизнесе на Востоке? Турция — это 9% положительного сальдо торгового баланса России.

Е. Какой внутренней экономической политикой мы отвечаем на эту прелесть унылого горизонта, охватывающего все новые пространства вокруг?

Ж. Ответ незамысловат, но симметричен. Против «внешнего капкана» создаем «внутренний», берем экономику в стальные клещи, но изнутри. Строим сами из себя Большую Грецию. Политика урезаний, торможений, тяжелейших налогов и роста их де-факто, дележки сокращающегося пирога вместо его приращения. Счастье сверхвысокого процента, замораживания кредита и денежной массы. Восторг наращивания регулятивных издержек по экспоненте сверхконцентрации и огосударствления. Садо и мазо от того, как свободно и весело падает валютный курс, как болтается он, как тряпочка. Чудо стремительной долларизации экономики. Ответим на кризис кризисом с большим гаком!

З. Чем усугубляется? Мельчайшей финансовой системой. Насыщенность деньгами и кредитами — ниже 50% ВВП, 60–70-е место в мире. У Китая — в четыре раза выше, стран «экономического чуда» — в два-три раза, развитых стран — в 1,5–2,5 раза. Двузначные процент и инфляция — одни из самых высоких в мире. Валютный курс, упавший за два года в 2,5 раза. Тяжелейшие налоги в районе 40% ВВП, на уровне развитых стран ЕС, давно прошедших модернизацию и растущих с черепашьей скоростью в 0,5–1% в год.

«Экономическое чудо», догоняющая модернизация — это налоги в 26–32% ВВП плюс ударные налоговые стимулы. Норма инвестиций — 18–19% (чтобы расти, нужно от 28–30% и выше, в Китае — 45–46%). Государство обходится нам дороже, чем в Китае, в азиатских экономиках, большинстве развитых стран. «Конечное потребление государства / ВВП» в России достигает 18%, в Китае — 13–14%.

И. Чем еще усугубляется? У нас — экономика наказаний и запретов. В ее основе — «человек ворующий», который все равно растащит, вывезет, обратит в валюту и унесет. Человек, у которого, как считают власти, заведомо нет идей и инвестиционных проектов. Поэтому объемы Уголовного кодекса и Кодекса об административных нарушениях со дня их рождения выросли в два с лишним раза. Вместо поддержки любой идеи — максимизация налоговых и регулятивных издержек бизнеса.

К. Как результат — уникальная офшоризованная экономика, в которой примерно 80% прямых иностранных инвестиций — туда и обратно — в офшоры и из офшоров. Страна как цех, как операционная структура, из которой выводятся прибыли, активы, ликвидность, потому что риски, налоги и издержки зашкаливают.

Л. Если так ужасающи «капканы», то почему экономика еще не упала камнем вниз и не разбилась? Ответов много. Девальвация и, значит, поощрение экспорта из России, меньшая выгодность импорта. Сырьевые компании сохранили прибыльность даже при падении цен на нефть, газ, металлы — их рублевые издержки отстали от роста выручки, полученного от девальвации рубля. К этому прибавим эмбарго — получим рост в аграрном секторе, фармацевтике, в компаниях, получающих заказы там, где они всегда раньше проигрывали иностранцам. Плюс ВПК и связанные с ним поставщики, по общему свидетельству, «завалены заказами».

Накопленный в «золотые годы» жирок, запасы еще не разошлись. И, может быть, самое главное — серая экономика, неформальный сектор как великое лекарство от бед народных в моменты кризиса. Всемирный банк считал, что на рубеже 2010-х годов ее размеры в России — 42–43% ВВП. В кризис они всегда больше. Это продовольствие (выживание семей на своих кусках земли), аренда жилья, масса скрытых мануфактур и промыслов, по определению Симона Кордонского, коррупционный оборот вокруг госзакупок, торговля, медицина и образование «мимо кассы», серые зарплаты, да все что угодно.

М. Что дальше? Движение по нисходящей в «двух капканах» — внешнем и внутреннем, который мы сами себе создали. Концентрация рисков. Стабилизация на более низком уровне, как у больного после удара. Ждем следующего шока, не знаем, откуда поползет — из банков, из геополитики, из дефолтов регионов или из социальных протестов.

Н. Или же нас ждет жизнь «на американских горках» (в США их называют русскими) десятилетиями. Жизнь большой развивающейся экономики «латиноамериканского типа». Северной Бразилии. Не зря последнюю четверть века глобальные инвесторы нас считают за Бразилию, и, если посмотреть на графики производства, валюты или акций, иногда не знаешь, где находишься — то ли там, где общаются на португальском, то ли там, где говорят на великолепном русском языке.

О. Но раз так, можно расслабиться и знать, что ты переживаешь великолепное приключение, и есть румба, есть карнавалы, есть взлеты и падения, фавелы и космос, кризисы и экономические чудеса — и все это будет в одном флаконе, делающем жизнь чем-то захватывающим.

П. У экономики есть «красная черта». В 2013 году номинальный ВВП на душу населения в России был $14,5 тыс. По прогнозу МВФ, в 2015 году — $8,4 тыс. Это очень простой показатель качества жизни, благополучия населения. Главное, не допустить его трехкратного снижения до $4,5–5 тыс.

Р. Такой резкий «перепад давления» резко увеличит социальные риски. Аргентина, Украина, Индонезия, Венесуэла — все это страны, где двух-трехкратное падение ВВП на душу вызвало политические бури и смятение. В России сегодня это случилось бы при курсе в 125–135 руб. за доллар. Лучше не стоит экспериментировать. Тот, кто занимается управлением макроэкономикой, должен сделать все, чтобы мы не опускались до этого уровня и не уходили в знойные 1990-е годы с их криминалом, «естественной» убылью населения и вечным «выбором пути».

С. А что, свой путь мы уже выбрали? Нет, конечно. По-прежнему есть вероятность в 10–15%, что мы станем «башней из слоновой кости», закрытой, военизированной экономикой, ополчившейся против всего мира. 70–80% — за стагнацию, или «Большой Иран», полуоткрытый, основанный на какой-то «большой идее» (если не религиозный фундаментализм, то державность). А может быть, и не Иран, а что-то типа Испании конца 1950-х — начала 1960-х годов, когда Франко создал правительство из молодых технократов и, не меняя природы режима и экономики, сделал первую попытку ее обновления (инфраструктура, туризм). Наконец, 5–10% стоит отдать «экономическому чуду», политике стимулирования роста и модернизации, «новому курсу».

Т. А что это за «новый курс»? В Рузвельта играть собрались? Но у нас просто нет другого выхода, чем переходить к политике стимулирования роста и модернизации. Альтернатива ей — жизнь на задворках. Есть сто способов совершить «экономическое чудо». Есть десятки инструментов, как это сделать (почитайте мою книгу «Финансовые стратегии модернизации экономики: мировая практика»). Но самое главное — в ее центре не человек ворующий и вывозящий капиталы, а человек — строитель, который хотел бы жить у себя дома, строить бизнес на поколения, быть там, где все в помощь, а риски, административное и налоговое бремя не избыточны.

У. Это другой взгляд на человека. И другая экономическая политика, каждый инструмент которой подчинен росту качества и продолжительности жизни в России. Мы сейчас на 122-м месте в мире по тому, сколько живем (ВОЗ, 2013). Или, что то же самое, политика, в которой все подчинено росту, помощи всему живому, всему новенькому, только расти, двигайся, не стой на месте.

Ф. Фантастика? Изменение модели коллективного поведения там, где, мы внутренне уверены, все воруют, и это основа основ «экономики наказаний»? Но есть масса примеров таких чудес — Япония, Китай, Южная Корея, Тайвань, Сингапур. Это все азиатские экономики, и нам это не подходит? Хорошо, вернемся в Европу — Германия, Италия, преодолевшие свое прошлое. Они были под оккупацией? Тогда — Чили. А лучше — Испания и Португалия. История с Испанией похожа на нашу. Великая держава, испытавшая в XIX–XX веках массу переворотов, отсталая и, как казалось, обреченная — в силу истории, менталитета — на вечные комплексы, политические экзекуции и отставание. Эта держава, вечно ищущая свой отличный от всех путь, сейчас — развитая страна, входящая в ряд социальных рыночных экономик Европы. Вторая в мире по продолжительности жизни.

Х. Плохая буква. Мы ее пропустим. Для многих означающая наиболее точное описание жизни как предмета и собственного бытия в ней.

Ц. И все-таки, что такое альтернативная «политика роста», идущая, между прочим, от Столыпинского клуба? Это прагматичный либерализм в отличие от псевдолиберализма, от рыночного фундаментализма, не способного уже четверть века справиться даже с процентом инфляции в России. Как был двузначным, так и остается.

Ч. Это политика низкого процента, доступного кредита, низких налогов, ударных налоговых стимулов за рост и модернизацию, умеренно слабого курса рубля, резкого снижения регулятивных издержек (количество нормативных актов растет по экспоненте). А что еще? Политика роста монетизации, насыщенности деньгами, финансовыми инструментами и рынками. У нас очень мелкая финансовая система. По всем параметрам она — в последней трети стран мира, не способна приводить инвестиции.

Ш. И это все? Нет, конечно. Самый льготный режим для прямых иностранных инвестиций (сейчас все наоборот, кроме сырьевых). Диверсификация собственности в пользу среднего класса (сейчас она сверхконцентрирована, огосударствлена). Реальная демонополизация (де-факто у нас полурыночная среда, олигополии, в них невозможно бороться с инфляцией). Подавление немонетарной инфляции (цены и тарифы, регулируемые государством). До 2014 года именно она была основным источником роста цен. И конечно, офис развития, промышленная политика, зоны сверхбыстрого роста, личное авторство «экономического чуда», перезагрузка отношений с Западом (конфликты будут заморожены в ожидании того, что кто-нибудь когда-нибудь их решит).

Щ. И многое другое. Макроэкономический инженер всегда придумает, как это сделать сотнями способов.

Твердый и мягкий знаки, а также буква «Ы-ы-ы». Их тоже пропустим, понимая, что они могут означать самое разное отношение действующих властей к этим высокоблагородным намерениям. И разные степени помощи или препятствования.

Э. Но разве все это не означает дирижизм, усиление роли государства?

Ю. Да означает. Но другого государства — «государства развития», в котором «правительство развития», «минфин развития», «центральный банк развития» и т.п. «Экономика развития» — давно известный предмет, и все его рецепты — наружу. Наша экономика и ее мелкая финансовая система глубоко больны, деформированы. Они уже не подлежат амбулаторному лечению. Можно сколько угодно еще ждать, когда невидимые рыночные силы снизят процент до вожделенных хотя бы 3–4%, не говоря уже о 1,5–2% по ипотеке для молодых семей, но в нашей полурыночной, огосударствленной, олигополистической среде (пять банков — больше 50% банковских активов, 20 банков — 80%) этого не случится еще десятилетиями. Во всех случаях экономического чуда государство вмешивалось в процент, денежную массу, кредит, валютный курс и, естественно, в налоги, для того, чтобы настроить финансовую систему на «форсаж». А затем, когда больной задышит, чуть-чуть придет в себя после своих недугов и деформаций, немедленно следует либерализация.

Я. Шаг назад, чтобы сделать два шага вперед. Конечно, очень осторожно, постепенно, чтобы не скатиться в нерыночную экономику. Наоборот, подвигая нынешнюю хозяйственную машину к большей нормальности, рыночности. Даже в крупнейших огосударствленных монополиях, создавая более рыночную среду внутри. Стимулируя внутренний спрос и предложение. Все больше переключая его на спрос населения, на «двухэтажную Россию», на инфраструктуру малых и средних городов, на то, чтобы прекратить опустынивание Центральной России. У нас потенциально гигантский внутренний рынок. Мы сегодня производим один костюм на 14 с лишним мужчин в год, один пиджак на 60 мужчин, одно пальто/полупальто на 12–13 человек.

Но — при политике роста — это другая экономика. Норма накопления («Инвестиции/ВВП»)  — хотя бы около 30% (у нас сейчас — 18–19%, в Китае — 46%), налоговое бремя — вокруг 30% (у нас близко к 40%), денежная масса и кредит — в районе хотя бы 100% ВВП (нынче — от 40 до 50%, в развитых странах — вокруг 100%, в Китае — под 200%), процент — достать бы до 3–5% (сегодня он двузначный), инфляция — 2–4% (для стран «экономического чуда» это обычно).

Фантастика? Не при нашей жизни? Но хотя бы стоит попытаться, чтобы жить в стране — удачном экономическом проекте, в которой прервана традиция последних ста с лишним лет, когда каждое поколение теряет свои активы, а те, кто потом, начинают с нуля.

На этом азбука закончена, хотя, может быть, и не выучена, и не признана. Но есть другой учитель — наша жизнь, и он бесконечно талдычит: «Что-то не то с нашей экономической политикой и школой».

Япония 1950 года и 1975 года — две разных Японии. Южная Корея 1965 года и 1990 года — две разных страны. Россия 1991 года и 2016 года, через четверть века, это тоже два разных государства. От большой индустриальной, универсальной экономики к сырьевой, глубоко зависимой от импорта (тяжелое машиностроение, электроника на 80–90%) и мелкой, хаотической финансовой системой, похожей на минное поле.

Если мы способны меняться, то жизнь просто кричит во все горло:​ давайте, меняйте экономическую политику. Сделайте это! Подчините ее самым простым вещам — качеству жизни в России, росту и модернизации.


Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.