Прямой эфир

К сожалению, ваш браузер
не поддерживает
потоковое видео.

Попробуйте

установить Flash-плеер
«Будем фигачить, как огромная швейная машинка»
Лента новостей 2:52 МСК
Лучшие предложения рынка наличной валюты  02:00   USD НАЛ. Покупка 63,54 Продажа 63,41 EUR НАЛ. 71,20 71,01 Посольство России в США усилило меры безопасности из-за Дня гнева Политика, 01:20 Обама и Меркель осудили «варварские» авиаудары по Алеппо Политика, 01:15 Google начала исполнять предписание ФАС Технологии и медиа, 01:10 В Минобороны заявили о снижении на треть числа уклонистов от призыва Общество, 00:49 Cartoon Network анонсировал закрытие мультсериала «Время приключений» Технологии и медиа, 00:15 МИД назвал подарком террористам отказ США от сотрудничества с Россией Политика, 00:06 Минус $100 млрд: почему сокращается трансграничное кредитование России Экономика, 00:01 Поспорили из-за водки: как чиновники обсуждают снижение цен на алкоголь Бизнес, Вчера, 23:57 Война слов: к чему приведут споры России и США о Сирии Политика, Вчера, 23:29 Лавров и Керри обсудили «хрупкость» мирных соглашений по Сирии Политика, Вчера, 23:12 Двое пакистанских солдат погибли в столкновениях c индийскими военными Политика, Вчера, 22:22 Полковника Захарченко и его начальника уволили из полиции Общество, Вчера, 21:50 Игрок на выборах: как миллиардер Энди Бил помогает Дональду Трампу Бизнес, Вчера, 21:50 Поезд Москва — Ярославль врезался в легковой автомобиль Общество, Вчера, 21:39 Памфилова выступила за перенос единого дня голосования на октябрь Политика, Вчера, 21:36 Красноярские энергетики пожаловались на компанию миллиардера Мельниченко Бизнес, Вчера, 21:23 В Вене кричавший «Аллах акбар» водитель пытался задавить пешеходов Общество, Вчера, 21:14 Таксисты договорились с властями Москвы обсуждать тарифы на перевозки Бизнес, Вчера, 20:41 Постпред США в ООН назвала действия России в Сирии подарком террористам Политика, Вчера, 20:37 На зеленой ветке московского метро произошел сбой Общество, Вчера, 20:30 СКР отказался проверять деятельность заместителя Мединского Политика, Вчера, 20:26 В Москве впервые за год повысили размер минимальной зарплаты Финансы, Вчера, 20:15 Путин подписал указ об осеннем призыве в армию Политика, Вчера, 19:54 Путин и Меркель согласовали график контактов в «нормандском формате» Политика, Вчера, 19:38 Пятерочка «Билайну»: как сотовый оператор пытается догнать конкурентов Технологии и медиа, Вчера, 19:38 Bloomberg назвал пробелы в плане Илона Маска по колонизации Марса Технологии и медиа, Вчера, 19:32
Газета № 024 (2280) (1102) 10 фев, 15:01
Александра Галактионова, Юлия Ярош, Ирина Малкова
«Будем фигачить, как огромная швейная машинка»
Бизнесмен Руслан Байсаров  Фото: Владислав Шатило/РБК
Руслан Байсаров — о российском аналоге Alibaba и других бизнесах
Владимир Путин в декабре поручил правительству создать площадку для продвижения всего российского в интернете. Выполнить задачу неожиданно взялся далекий от интернета бизнесмен Руслан Байсаров. РБК узнал у него — как

Руслан Байсаров — один из самых известных бизнесменов из Чечни, глава республики Рамзан Кадыров называет его своим другом. Но на вопросы РБК о том, помогает ли эта дружба вести бизнес, Байсаров отвечать отказался, мотивировав это тем, что его бизнес с политикой не связан.

«Мы будем не по ресторанам ходить, а работать»

— В декабре вы написали письмо Владимиру Путину о том, что хотели бы принять участие в создании интернет-площадки для продажи российских товаров за рубежом. Вы раньше вроде бы не занимались интернет-проектами, не владели магазинами. Откуда взялась эта идея?

— Да раньше и интернета не было! А сейчас этот бизнес активно развивается, и наша страна [в этой области] движется немного запоздало по сравнению с Китаем, Европой. Мы постараемся идти в ногу со временем.

— Лично с президентом обсуждали проект?

— Я писал письмо на имя президента. Этого достаточно, по крайней мере, для начала.

— Был ответ?

— Он расписал письмо в правительство (на обращении, копия которого есть у РБК, стоит резолюция «рассмотреть и поддержать»). Сейчас мы в ежедневном режиме ведем консультации с Минэкономразвития, обсуждаем, как мы будем совместно с государством строить интернет-бизнес.

— Как эта площадка будет устроена? Это традиционный магазин, как китайский AliExpress или российский Ozon? Что он будет продавать?

— Помимо обычной торговли эта площадка будет выполнять важную функцию — мы будем сопровождать новые бизнес-проекты молодых российских компаний с изобретениями или оригинальными идеями. Будем поставлять проекты на мировой рынок, помогать им в привлечении инвестиций, контактом с иностранными рынками.

— Вы уже договорились с кем-то из таких молодых компаний?

— С тех пор как стало известно об этом проекте, нам поступает множество предложений со всей страны, есть очень интересные. Детали я пока не могу раскрывать, потому что люди доверились нам — открыли свои идеи. Если можно, я вам об этом потом расскажу, когда мы юридически закрепим свои права на эти разработки.

— Один из наших источников назвал ваш проект «русская Alibaba» — получается, не совсем верное сравнение?

— Вы даже не представляете, насколько вы попали в точку с Alibaba!

— Как «ваша Alibaba» будет называться?

— Сейчас регистрируем бренд и компанию, пока не могу раскрыть название. Отдельная структура под этот проект еще не создана, сейчас его курирует ТЭПК (Тувинская энергетическая промышленная корпорация, специализирующаяся на добыче угля, — основной бизнес Байсарова. — РБК). Но уже есть домен — nthub.ru, сайт заработает в этом году. Мы будем двигаться очень быстро.

— Но то, что вы описали, больше похоже на b2b-бизнес…

— В том числе. Наша задача — выставить нашу продукцию для всего мира, такая электронная витрина. При этом если у вас уникальный товар и ваша идея утечет, вы потеряете самое ценное, поэтому мы еще будем эти идеи защищать. Мы предлагаем финансовое и юридическое сопровождение. То есть наша задача в том, чтобы любой товар российского производства был защищен в соответствии с западным законодательством.

— То есть вы будете продавать одновременно и какую-нибудь суперручку российского производителя, и его самого — долю в его компании?

— На сайте — ручку, но после этого компания сможет быстро вырасти и найти еще и финансовых партнеров. Это уже второй этап, если это хороший перспективный бизнес. Небольшие российские компании получат помощь, доступ к мировому капиталу и потребителю — можно не уезжать в Кремниевую долину, где, как многие считают, тебе сразу же дают деньги на любую идею…

— Просто в Штатах выстроена система бизнес-инкубаторов…

— Вот! А мы только начинаем ее выстраивать. Не надо больше никуда лететь, тем более туда, где инвесторы в обмен на относительно небольшие деньги забирают существенную долю в проекте.

— Это же сложный бизнес — отобрать несколько стоящих идей из огромного количества предложений, которыми и сейчас засыпают венчурных инвесторов. Никто не будет давать деньги просто так, если, конечно, ему нужно вернуть их…

— Посмотрите, какое огромное у нас здание — 190 тыс. кв. м! (Показывает на офисный центр Prezident Plaza, в котором проходит интервью.) Посадим тут всех желающих [работать в компании и отбирать предложения], будем фигачить, как огромная швейная машинка.

— Большой штат будет у вашей новой компании?

— Сейчас у нас уже около 200 человек, будем расширяться. Может быть, наберем 10 тыс. человек, может быть, 150 тыс.! Мы недавно разговаривали с нашим вице-президентом по финансам о том, что еще не успели толком развернуться, а уже посыпалось столько интересных предложений!

— У вас есть система фильтрации для этих предложений?

— Конечно, мы будем делать отбор.

— Сколько собираетесь потратить?

— Мы думаем о десятках миллиардов рублей.

— А по доходам какая у вас цель?

— Мы сегодня не ставим никакой планки.

— Как же так? Вы же говорите, это настоящий бизнес. На чем именно вы будете зарабатывать — на комиссии?

— Это могут быть комиссионные, это могут быть инвестиции. В зависимости от вида товара.

— Если говорить о товарах, что Россия может предложить на экспорт, кроме нефти, газа и зерна?

— Чуть позже мы сможем раскрыть полный перечень — начиная от сельского хозяйства, заканчивая наукой.

— И все-таки, как будет выглядеть этот магазин? Как каталог несырьевого российского экспорта? Как список, в котором будут YotaPhone, российское лекарство от Эболы, что-то еще?

— Да, примерно.

— Но, по идее, и сейчас иностранный покупатель может приобрести YotaPhone в интернете.

— Но есть ведь не только YotaPhone, а если я хочу увидеть все российские телефоны? А если я хочу инвестировать в небольшого российского разработчика? На какую площадку мне идти? Эта логистика — самое сложное, что сейчас существует в торговых отношениях между странами.

Если какая-то наша компания выставит свою продукцию, то 5 тыс. компаний со всего мира ее увидят — так это будет работать. Наши небольшие компании, по сути, совсем изолированы от внешнего мира.

Первые деньги

Российский бизнесмен Руслан Байсаров родился в Чечне в 1968 году. В интервью «Ведомостям» в 2012 году он рассказывал, что начал зарабатывать еще в детстве: «Сколько я себя помню, всю свою жизнь я зарабатывал деньги. Собирал бутылки из‑под кефира или, например, продавал яблоки — скупал их у сторожей в государственных садах, а затем продавал, и в школе у меня водились собственные деньги».

После окончания школы в 1985 году приехал в Москву и поступил в Московский инженерно-строительный институт. Будучи студентом, по его словам, заработал первые серьезные деньги на перепродаже компьютеров. В 1986 году ушел служить в армию, вернувшись, перевелся в Грозненский нефтяной институт.

Первый бизнес

Первым бизнес-проектом Байсарова был салон Сергея Зверева в Центре международной торговли на Краснопресненской набережной в Москве, рассказывал он «Ведомостям». Позже, в 1997 году, предприниматель вместе с режиссером Федором Бондарчуком открыл в ЦМТ ночной клуб. Там же находился один из первых японских ресторанов, небольшое казино и внешняя парковка, принадлежащие Байсарову.

Нефтяник

В 1996 году Байсаров окончил Грозненский государственный нефтяной технический университет имени академика М.Д. Миллионщикова. В конце 1990‑х стал вице-президентом Московской топливной ассоциации, занимался процессингом для автозаправочных станций. Благодаря знакомству с Шалвой Чигиринским в 2003 году Байсаров стал вице-президентом Московской нефтегазовой компании (МНГК), владевшей Московским НПЗ. Холдинг Чигиринского Sibir Energy был крупным акционером МНГК. Но летом 2009 года в МНГК обнаружили налоговые нарушения и завели уголовное дело. Чигиринский уехал за границу. Впоследствии пакет Чигиринского и Байсарова в Sibir Energy выкупила «Газпром нефть», оценив его примерно в $740 млн (после вычета долга, обеспеченного залогом пакета, осталось $525 млн).

Энергетик

Летом 2011 года Руслан Байсаров вместе с бизнесменом Игорем Алтушкиным купил у владельца обанкротившегося Межпромбанка Сергея Пугачева Енисейскую промышленную компанию (ЕПК), владевшую лицензией на разработку Элегестского месторождения угля в Туве с запасами 950 млн т. Но у ЕПК обнаружились долги на сумму более 60 млрд руб, и сделка не состоялась. ЕПК признали банкротом, а лицензию отозвали.

В 2013 году Тувинская энергетическая промышленная корпорация (ТЭПК) Байсарова все же купила лицензию на разработку Элегестского угольного месторождения за 548 млн руб. Предполагалось, что строительство инфраструктуры начнется в конце 2013 года, но сроки несколько раз сдвигались из‑за сложностей с поиском финансирования.

Строитель

В 2010 году глава Чечни Рамзан Кадыров объявил о строительстве горнолыжного курорта «Ведучи». Строить его будет одноименная компания Байсарова, которая планирует арендовать для этого земельный участок площадью 462 га в высокогорном Итум-Калинском районе Чечни. Общий объем инвестиций — 18,5 млрд руб., из них 6,6 млрд руб. — государственные затраты, 11,9 млрд руб. — частные.

— Как в любом венчурном бизнесе, у вас будут высокие риски, вы к ним готовы? Вы поэтому хотите заручиться поддержкой властей?

— Ну, вы опять про господдержку, я уже ответил — это будет настоящий бизнес.

— Может, вы станете сотрудничать с какими-то государственными институтами? Вы общаетесь, к примеру, с министром, курирующим «открытое правительство», Михаилом Абызовым?

— Знакомы. У меня другая позиция — мне не нужен лоббизм, связи. Разбалованный ребенок не становится полноценной личностью. У меня сегодня нет никаких проблемных долгов — спросите любой банк! Ни личных, ни на компаниях. Мы так и собираемся дальше двигаться. Мой принцип — не иметь долгов. Мы будем не по ресторанам ходить, а работать.

— Но вы в начале разговора сказали, что будете строить бизнес «совместно с государством». На какую-то госпомощь вы все-таки рассчитываете — письмо ведь зачем-то написано?

— На финансовую — нет. А в какой-то правовой поддержке — да. Мы сейчас готовим обращение в правительство.

— В чем могут заключаться преференции? О чем именно речь?

— Для нас самое главное — движение товаров.

— Это вам тогда с «Почтой России» надо договариваться, нет?

— Не только с почтой. Нам нужно, чтобы наши товары шли за рубеж гораздо быстрее, чем они приходят в Россию. Мы сейчас ищем пути решения этой задачи.

— Сейчас сколько — неделя?

— Неделя — это уже много. Нужно, чтобы было два-три дня. Для этого мы создадим по всей стране логистические центры, у нас будут офисы по всей территории России.

— Но это же огромные вложения!

— Где-то будем договариваться [о покупке площадей], где-то брать в аренду, где-то строить. Нам не нужно сейчас всех выталкивать, мы будем сотрудничать со всеми. Если в каком-то регионе России есть логистическая организация — зачем ее создавать? Мы уже ведем переговоры.

Для страны это необходимый бизнес: человек может работать над проектом десять лет, но выставить его куда-то в Германию, Францию, Китай, Малайзию, Сингапур он не может. Через нас же он сможет найти инвесторов и каналы сбыта за считаные минуты. Наша задача в том, чтобы умные и талантливые люди не уезжали из страны, а могли, сидя у себя в квартире, показать, на что способны.

В послании Федеральному собранию президент сказал — у нас есть что предложить [из товаров]. Но предлагать мы еще не умеем, у нас нет опыта. Другие страны десятилетиями шли к созданию такого рода инфраструктуры.

Р. Байсаров вложит в «русскую Alibaba» десятки миллиардов рублей

В Китае в тестовом режиме заработала первая торговая онлайн-площадка для российской продукции. О необходимости увеличения экспорта отечественных товаров через интернет в конце прошлого года говорил Владимир Путин. Развивать русскую Alibab'у будет гендиректор Тувинской энергетической промышленной корпорации Руслан Байсаров. РБК он заявил, что готов вложить в бизнес десятки миллиардов рублей. Полную версию эксклюзивного интервью бизнесмена о развитии российской интернет торговли читайте на сайте РБК. Ну и смотрите прямо сейчас в прямом эфире.

Видео: Телеканал РБК

«Считайте, президент — автор этой идеи»

— Этой темой — созданием высокотехнологичной продукции и продвижением ее за границей — многие пытались заниматься, те же «Ростех», «Роснано», «Сколково». Почему вы считаете, что у вас получится лучше?

— Мы четко понимаем, что мы будем делать.

— Путин в отличие от Дмитрия Медведева никогда вроде бы не был увлечен интернет-проектами, поэтому его декабрьское предложение об онлайн-торговле с иностранцами прозвучало неожиданно. И никто из опрошенных нами интернет-бизнесменов тогда не знал, о каких проектах идет речь. А сейчас, когда стало известно про ваш проект, некоторые говорят: у Байсарова же нет экспертизы в интернете, моя компания справилась бы лучше…

— Кто так говорит?

— Те, у кого уже есть опыт в создании популярных сайтов.

— Ну, пусть звонят мне, я буду им помогать. Это же не значит, что я сейчас сделаю монополию, буду один продавать наши товары за рубеж.

— Часто ли бизнесмены пишут вот так президенту и часто ли он сразу отвечает «рассмотреть и поддержать», как было написано на вашем к нему обращении? Не часто ведь, согласитесь?

— Он же сам, еще до моего обращения, коснулся этой темы [продажи российских товаров за рубеж через онлайн-площадки], дал поручения правительству подготовить предложения. Считайте, президент — автор этой идеи.

Хотя, честно говоря, мы готовимся к этому проекту уже два года. Идея, которую озвучил президент, очень серьезная, глобальная.

— Российский интернет — это такое устоявшееся сообщество на первый взгляд. Вы с кем-то оттуда общаетесь?

— С кем-то общаемся очень плотно, с кем-то просто знакомы. По мере развития нашего проекта будем общаться плотнее, конечно же.

— Рассказывают, что вы хорошо знакомы с новым советником президента по проблемам интернета Германом Клименко. Даже говорят, он вам посоветовал насчет магазина…

— Я не буду обсуждать никакие вопросы, связанные с политикой, только бизнес. Вот вы спросили, что мы будем предлагать в интернет-магазине. На примере Китая: можно вернуться на десять лет назад и увидеть, что тогда они были, мне кажется, в худшей ситуации, чем сегодня Россия. Но сейчас все мы знаем, на каком уровне китайцы находятся в любой отрасли, это явный пример для нашей страны. У нас есть все, чтобы выйти на мировой уровень. Для этого и нужен интернет: мы наши товары за считаные минуты будем выставлять по всему миру.

— С кем-то именно из интернет-магазинов общаетесь?

— Да, мы собираемся, честно говоря, некоторых покупать уже…

— Просто версия — «Юлмарт»? Просто у них сорвалось IPO…

— Давайте без названий.

— Вы лично совсем не ассоциируетесь ни с IT, ни с торговлей…

— Это не так — в начале 2000-х годов я создал компанию, которая занималась, по сути, электронными платежами, — это была система карточек для покупки бензина водителями компаний с крупными автопарками.

Мы думали, как уйти от денежного оборота. Была громадная проблема — предприятия давали водителям деньги, кто-то покупал не бензин, а водку, контролировать это было практически невозможно. Сначала мы сделали талоны, напечатали в Гознаке — просто как замену обычным деньгам, купить на них можно было только топливо. А потом перешли на карточки, написали софт. Наше программное обеспечение стояло по всем заправкам.

Помню, делали презентацию мэру города: я рассказывал час, и они ничего не поняли. Но в итоге эта система разрослась так, что наша карта около 2 тыс. заправок в России обеспечивала. Оборот компании составлял около $400 млн в год. С нами не конкурировала ни одна компания. Многие крупные компании, госучреждения, были нашими клиентами.

— Вы эту систему сам придумали или где-то подсмотрели?

— Сам.

— Много на этом заработали?

— Да, это были большие деньги по тем временам. Я эту компанию продал совладельцам Sibir Energy (сумму Байсаров не раскрыл. — РБК).

— Нет у вас сейчас интереса к платежным системам, электронным деньгам?

— Есть, подробности сейчас не расскажу.

— Вы сами активный интернет-пользователь? Покупаете что-нибудь в интернете?

— Вся моя семья практически все покупает в интернете — от продуктов до одежды и обуви. Но этот рынок еще на начальной стадии, поверьте. И мы не будем конкурировать с проектами, нацеленными на внутренний рынок.

Бизнесмен Руслан Байсаров Фото: Владислав Шатило/РБК

«Не влезть туда на 5–7% — это надо быть совсем ленивым»

— Главный ваш проект — ТЭПК, которая с 2013 года владеет лицензией на гигантское Элегестское месторождение угля в Сибири. Но вы никак не можете приступить к его разработке, потому что нет инфраструктуры — строительство железной дороги и порта требует многомиллиардных инвестиций. Вы рассчитывали на средства Фонда национального благосостояния (ФНБ). Но сейчас ФНБ фактически заморожен. Ваш проект тоже?

— Да, ФНБ собирался выделить деньги, но сейчас, конечно, нецелесообразно обращаться к государству за инвестициями, так как мы знаем, что происходит в экономике страны. В связи с этим мы переориентировались — будем привлекать банковские деньги, хотя они гораздо дороже. Но мы посчитали, что наш проект подешевел больше чем на $1 млрд за счет падения курса рубля. Сам проект рассчитан на экспорт. Доллар вчера еще стоил 35 руб. Сейчас он вырос в два раза, а себестоимость добычи у нас осталась той же, в рублях.

— Сколько денег вы уже инвестировали в ТЭПК?

— Свыше 10 млрд руб.

— Какую сумму рассчитываете получить от банков?

— На весь проект нужно свыше 235 млрд руб., мы собираемся вложить собственные средства — примерно 25% от общей суммы, остальное придется привлекать у пула банков. Мы ведем переговоры с банками, они всем известны. Самые большие банки России. Деньги у них есть.

— Вы все еще претендуете на госгарантии для того, чтобы получить эти кредиты?

— Мы понимаем, что у государства и так сложности. Я лучше договорюсь с банками, в банках деньги есть — если проект эффективный, они с удовольствием вложатся. Поэтому моя задача — сделать проект эффективным. Они сейчас смотрят проект с новыми параметрами — без участия ФНБ.

— Кто именно смотрит?

— Я не могу разглашать, у меня в меморандуме есть специальное условие насчет этого. Меморандум был подписан в конце декабря.

— С банками? С одним?

— Пул банков.

— Раньше назывались Сбербанк и ВЭБ. Но ВЭБу сейчас явно не до крупных проектов?

— ВЭБ пока на паузе, они не говорят ни да ни нет.

— Сроки окупаемости изменились? Раньше вы говорили, что разработка Элегеста окупится довольно быстро для такого большого проекта — за девять лет.

— Сроки остались прежними. Так что берем кредит рублевый и строим.

— Когда начнете?

— Пока не знаю, скорее всего, в этом году, если успеем. Будем строить одновременно ГОК, железнодорожную ветку и терминал в Ванино. Это очень, очень хороший проект. Наше месторождение — это почти 1 млрд т коксующегося угля, можете представить? Вот построим дорогу, будем всю Азию углем снабжать.

— А как же конъюнктура? Мировые цены на семилетнем минимуме, спрос в Китае снижается…

— Мы будет экспортировать 12–15 млн т в год — это ничто по сравнению с тем, что азиатские страны потребляют сегодня, даже в условиях кризиса, даже с учетом того, что Китай снизил свою потребность. Суммарно эти страны потребляют под 150–200 млн т в год — только коксующегося угля, я не говорю сейчас про энергетику. Не влезть туда России на 5–7% — это совсем надо быть ленивым. Из Австралии тащат уголь в Китай, через весь океан. Я был в Корее — они закупают около 30 млн т, а нам же до них рукой подать. Сначала по железной дороге, потом через порт Ванино в Хабаровском крае.

— В прошлом году вы купили у попавшего под санкции Геннадия Тимченко 25% в крупном строительном подрядчике «Мост». Он и будет вести вашу стройку века?

— «Мост» — один из претендентов на это строительство, поэтому мы и купили в нем пакет.

— Сделка была денежной или в обмен на будущий контракт?

— Денежной.

— Вы не собираетесь наращивать долю в «Мосте»?

— Нам достаточно 25%, чтобы контролировать строительство железной дороги.

— Вы мирно зашли в эту компанию? Была информация, что другие совладельцы «Моста», его основатели Владимир Костылев и Евгений Сур, сами хотели выкупить долю Тимченко, но у них денег не хватило…

— Нет, они, наоборот, были заинтересованы строить Кызыл — Курагино (маршрут железной дороги, которая должна связать Элегестское месторождение с Транссибом. — РБК). Любая [инфраструктурная] компания в России в этом заинтересована. Пока ни одна компания подряд не получила, строим мы сами, своими силами. Но мы публично объявим тендер, укажем все условия.

— Но зачем было покупать долю? Тем более что бизнес строительных подрядчиков сейчас считается очень рискованным, многие из них после Олимпиады обанкротились. И у вас у самого была неудачная попытка инвестиций в компанию «Стройгазконсалтинг» (СГК) Зияда Манасира.

— Почему неудачная? Все, что я вложил, себя оправдало. Я очень доволен.

— СМИ писали, что на покупку у Манасира 74% акций этого подрядчика вы потратили больше $9 млрд. СГК был когда-то крупнейшим подрядчиком «Газпрома», но это все равно какая-то невероятная цифра. Откуда столько денег у вас?

— Мы не будем обсуждать цифры. Не понимаю, какие там оценки были в СМИ.

— Почему вы тогда продали эту компанию, если вас все устраивало?

— Из «Стройгазконсалтинга» я вышел, потому что это был очень большой проект — мне нужно было бы заниматься только им. Я четко оцениваю свои силы. СГК строит стратегически важные объекты для страны, очень серьезные. И если у тебя есть СГК, нужно заниматься только СГК. Это даже не бизнес…

— А что, «газовый Минстрой»?

— Да. Если отвечать за эту компанию, нужно летать из одного конца страны в другой, каждую неделю, по девять часов в день проводить в самолете. Там было 80 тыс. сотрудников, свыше 15 тыс. единиц техники.

— А со стороны выглядело так, что вам пришлось продать эту компанию, потому что СГК проиграл битву за подряды «Газпрома» Аркадию Ротенбергу и Геннадию Тимченко…

— Нет, не поэтому. Заказы действительно стали сокращаться, но как и у всех подрядчиков. У нас были сильные конкуренты, но нельзя сказать, что мы с ними особо пересекались.

— В прошлом году вы с Манасиром объявили о продаже СГК Газпромбанку и фонду UCP Ильи Щербовича. Теперь они занимаются реструктуризацией долгов компании. Верно ли, что вам после всей этой истории досталась часть проектов в недвижимости, которые вел Манасир?

— Да, у нас есть четыре офисных центра в Москве — всего 320 тыс. кв. м. Мы сдаем помещения, зарабатываем на этом. Один центр сдан, еще два — в процессе, а четвертый мы пока заморозили.

— В каком соотношении вы владеете ими с Манасиром?

— 50 на 50. Я управляю этим бизнесом, я здесь гендиректор: отвечаю за стройку, за сдачу в аренду, эксплуатацию.

— Про Манасира говорили, что вложения в недвижимость были главной причиной его проблем. Слишком много кредитов под нее набрал. Это верно?

— Кредиты были, но это не проблемные долги. Все объекты, которые появились в тот период, были сданы в срок. На тот момент я, как председатель совета директоров СГК, лично участвовал в оперативном управлении, строительстве и сдаче газовых объектов. Кредиты компания сейчас возвращает.

— Манасир не уехал из России?

— Нет, здесь живет, никуда не переехал, мы с ним общаемся.

«Я нефтью мечтал заниматься с детства»

— Сколько всего у вас сейчас направлений в бизнесе? Интернет-торговля, добыча угля, недвижимость…

— Еще туризм, строительство. Есть «Ведучи» (всесезонный горнолыжный курорт в Итум-Калинском районе Чеченской Республики; открытие было запланировано на 2015–2016 годы. — РБК), по ним мы сделали бизнес-план [для кредиторов], и на следующий год «Курорты Северного Кавказа» (госкомпания, созданная для развития туристической отрасли на территории СКФО, Краснодарского края и Республики Адыгея. — РБК) нам выделили на инфраструктуру 1 млрд руб.

— Этого хватит?

— На инфраструктуру — конечно. Это подъемники, коммуникации, снабжение, газ. Я туда тоже вкладываю деньги, уже почти 2 млрд руб. вложил. В связи с кризисом мы разделили проект на два этапа. Первый — стоимостью 2 млрд руб.: мы построим четырехзвездную гостиницу, не будем замахиваться на пять звезд, посмотрим, какая будет загрузка. Следующим этапом мы будем строить еще две гостиницы на 14 млрд руб.

— Получается, ваш основной бизнес — добыча угля, ТЭПК еще, строго говоря, не начала работу, курорт — тоже, интернет-проект только развивается. Что же приносит вам деньги сейчас?

— Сейчас недвижимость.

— Кризис на этом бизнесе сказался? У вас арендные ставки в рублях?

— Да, кризис серьезно ударил. Ставки в рублях — от 25 тыс. руб. [за 1 кв. м в год].

— Из 320 тыс. кв. м сколько сдано в аренду?

— Коммерческая тайна.

— Проблем с парковкой, как в «Сити», не будет?

— Ну, нет, у нас здесь 1,2 тыс. машино-мест, подземный паркинг. Там так же красиво, как здесь. На крыше проектируем вертолетную площадку.

— У вас есть бизнес в Чечне, кроме курорта в Ведучи?

— Только курорт. Ведучи — это моя родина, я там часто бываю. Думаю, заниматься туризмом в нашей стране становится все интереснее. Пока не замечаю, что кризис серьезно сказывается на этой сфере.

— Forbes оценивает ваше состояние в $900 млн. Вы согласны с этой оценкой?

— Не знаю, как они оценивают, а сам я не считал.

— Вашим партнером по нефтяному бизнесу и московскому НПЗ в середине 2000-х годов был Шалва Чигиринский — бизнесмен, близкий семье Юрия Лужкова. Этот бизнес (компания Sibir Energy) вы продали в итоге «Газпром нефти». Эта сделка была для вас крупнейшей?

— Да, наверное, это так (сколько Байсаров заработал на ней, он не раскрыл. — РБК).

— Как вам удалось сделать состояние на нефти, причем не в Чечне, а в России, где за нефтяные активы была огромная конкуренция?

— Я в 1985 году переехал в Москву. Мне было 16 лет. Учился в МИСИ (Московский инженерно-строительный институт), куда меня старший брат заставил поступить. Потом ушел в армию отсюда на два года. А потом понял, что строительство мне не очень интересно, и перевелся в нефтяной институт. Я нефтью мечтал заниматься с детства: у нас в Грозном был нефтеперерабатывающий завод, который перерабатывал 20 млн т нефти в год, — крупнейший в Союзе, все было построено вокруг него. Грозненский институт (Грозненский государственный нефтяной технический университет имени академика М.Д. Миллионщикова) я в итоге и окончил, перевелся туда, он был очень популярен. Потом я получил образование в МГУ и сейчас снова учусь — нужны знания в угольной отрасли.

— И где учитесь?

— В Московском институте стали и сплавов, на третьем курсе факультета «Финансы и менеджмент горного производства».

— Куда-то еще будете вкладывать деньги?

— У меня нет задачи быть везде.

— В каких городах, кроме Москвы, вы проводите время?

— В городах Китая, Гонконге, Корее, Японии, много бываю в Европе. Сейчас мне придется очень много летать в связи с новым проектом.

— Кризис повлиял на ваш образ жизни?

— Да, конечно. Мы на 37% сократили управление и операционные расходы. Раньше вице-президенты летали бизнес-классом, теперь — экономклассом.

— Сокращали людей?

— Нет, просто не поднимали зарплаты, порезали премии, корпоративы сократили.

— Ваша инвестиционная стратегия как изменилась? В каких инструментах вы храните сбережения?

— Я считаю так: максимально все, что у тебя есть сегодня, ты должен вкладывать в бизнес в России. Понятно, что страна наша находится в сложной ситуации. И все, что ты сегодня вложишь, принесет много денег в будущем. Я вкладываю в недвижимость, в ТЭПК, в интернет-магазин — вот все, в чем я держу деньги. 

Другие материалы по теме
Руслан Байсаров займется созданием «русской Alibaba»
Все на экспорт: как российским фабрикам поможет интернет-торговля
Российским интернет-магазинам помогут найти иностранных покупателей
Байсаров стал совладельцем одной из крупнейших строительных компаний