Прямой эфир

К сожалению, ваш браузер
не поддерживает
потоковое видео.

Попробуйте

установить Flash-плеер
Как угольщики справляются с падением спроса
Лента новостей 0:28 МСК
Лучшие предложения рынка наличной валюты  00:00   USD НАЛ. Покупка 56,60 Продажа 56,60 EUR НАЛ. 63,40 63,35 Экс-юрист ЮКОСа заявил о закрытии уголовного дела в его отношении Общество, Вчера, 23:55 Путин отреагировал на обыски у Серебренникова фразой «Да дураки» Политика, Вчера, 23:44 Отца и брата смертника из Манчестера арестовали в Ливии Общество, Вчера, 23:21 «Газпром» потратит 200 млн руб. на рекламу на телеканале о лошадях Бизнес, Вчера, 23:14 Депутаты возмутились щедростью премий в «Роснефти» и «Газпроме» Бизнес, Вчера, 23:08 Какую опасность представляют китайские долги на $27 трлн Экономика, Вчера, 23:04 В Ставропольском крае ввели режим ЧС из-за паводка Общество, Вчера, 22:31 «Почта России» опровергла сообщения о сбоях из-за вируса WannaCry Технологии и медиа, Вчера, 22:06 Сбербанк сократил почти 5 тыс. человек в первом квартале 2017 года Бизнес, Вчера, 22:05 Путин приложился к мощам Николая Чудотворца Политика, Вчера, 21:32 Прямая линия с президентом пройдет после Дня России Политика, Вчера, 21:21 Порошенко пообещал выдать украинские паспорта жителям Донбасса и Крыма Общество, Вчера, 21:16 США заявили о перехвате своего самолета в Сирии российским истребителем Политика, Вчера, 21:13 СМИ узнали о свободном доступе украинского кабмина к российским соцсетям Политика, Вчера, 20:57 Суд в Одессе отказался рассматривать дело о поджоге Дома профсоюзов Общество, Вчера, 20:47 Microsoft выкупит компанию по кибербезопасности Hexadite за $100 млн Технологии и медиа, Вчера, 20:40 С Божьей помощью: во что верят президенты США Общество, Вчера, 20:22 Полиция арестовала пятого фигуранта по делу о теракте в Манчестере Общество, Вчера, 20:18 Богатейший сотрудник Росгвардии заработал в четыре раза больше Золотова Политика, Вчера, 20:03 МВД опровергло похищение документов через окно в здании на Лубянке Общество, Вчера, 20:02 Полиция задержала на МКАД 20 дальнобойщиков Политика, Вчера, 19:51 Владелец Stockmann заявил о намерении купить магазины Podium Market Бизнес, Вчера, 19:42 Спецпредставитель ОБСЕ заявил о росте числа жертв в Донбассе в 2017 году Политика, Вчера, 19:39 Власти Москвы «мобилизуют» архитекторов «мирового уровня» ради реновации Политика, Вчера, 19:28 ФСО задержала похитившего вещи у посетителя музея Кремля Общество, Вчера, 19:22 В США потребовали от Deutsche Bank раскрыть итоги проверки счетов Трампа Политика, Вчера, 19:20 Почему глава Филиппин Дутерте прервал свой первый визит в Москву Политика, Вчера, 19:15
Газета № 007 (2263) (1901) 19 янв 2016, 00:25
Сергей Муравьев
Как угольщики справляются с падением спроса
Фото: из личного архива

Проблемы нефтяников для производителей угля — это вчерашний день. И угольная отрасль нашла решение: когда сырье оказывается невостребованным, нужно начать его перерабатывать.

Заложники инфраструктуры

Кризис перепроизводства, в который сейчас попали производители нефти, для угольной отрасли привычная повестка дня. Россия по производству угля сейчас на 6-м месте в мире (после КНР, США, Индонезии, Австралии, Индии). Конкуренция колоссальная — цены за последние пять лет достигли минимума (в декабре 2015 года они держались на уровне: энергетический уголь — $56 за тонну, коксующийся уголь — $80 за тонну).

Страны вводят ограничения в виде пошлин на ввоз угля. Китай с 2014 года ввел пошлины на коксующиеся и антрацитовые угли — 3%, на каменный уголь — 6%, а для всех остальных углей — 5%. В результате экспорт российского угля в Китай сократился в два раза в денежном выражении — до $1,1 млрд, на 36% — в физическом: 16,5 млн т.

Это приводит к перенасыщению мирового рынка, а также к закрытию угольных компаний и шахт. В Великобритании закрылась последняя угольная шахта Kellingley, германская шахта Auguste Victoria проработала 116 лет и находится в консервации, в Польше закрыты четыре нерентабельные шахты, крупнейшая североамериканская компания по добыче угля Arch Coal объявила себя банкротом.

Сланцевая революция в США привела к тому, что на внутреннем рынке в 2008–2009 годах высвободилось огромное количество неликвидного угля, направленного позднее на рынки ЕС (в тот период цена на уголь на мировом рынке упала из-за нового дешевого газа, падение цены сейчас результат общего сырьевого тренда).

Возникает вопрос: если на товар упал спрос, зачем его производить? Мировая угольная промышленность — заложник инфраструктуры: угольную шахту можно остановить, по сути, один раз, запустить ее в работу через несколько лет простоя, когда цены могут пойти вверх, по затратам может быть сопоставимо со строительством новой.

Уйти с мирового рынка угля также можно только раз: выпавшие объемы заместят поставщики из Австралии, Индонезии (тем более у них все намного лучше с транспортными затратами в себестоимости продаж, чем у кузбасского угля, в цене которого 50–60% — это ж/д тариф).

На внутреннем же рынке для развития инфраструктуры массового потребления под природный газ и/или иные энергоносители нужны не один год и расширение программы газификации. Если вдруг закроются все шахты, страна останется без тепла.

Что делать?

Уголь — более традиционное, а в некоторых случаях более качественное сырье для химической индустрии, чем нефть и газ (так, буквально драгоценные индивидуальные химические соединения антрацен, флуорен, хинолин, изохинолин, карбазол можно получить только из каменноугольной смолы, которая получается при коксовании угля).

В России уголь традиционно воспринимается исключительно как сырье для энергетики и металлургии. С точки зрения выручки эти отрасли останутся самыми сильными каналами продаж угля в ближайшие годы. Однако углехимия — второй после энергетики по ресурсоемкости способ экономически эффективной утилизации угля. Современная технологическая карта углехимии позволяет производить 130 базовых полупродуктов, и все они значительно дороже, чем уголь. Почти треть мирового поливинилхлорида и четверть аммиака и метанола производятся из угля.

Рынок скептически смотрит на потенциал развития углехимии в странах, где есть значительные и дешевые в разработке запасы нефти и газа. Однако для России развитие углехимии — это не просто попытка заменить углем нефть и газ, но и технологичный способ дорого продать уголь на падающем рынке.

Например, строительство завода по производству олефинов (этилен, пропилен) из угля мощностью 500 тыс. т в год закрывает весь объем реализации небольшого угольного предприятия мощностью около 2 млн т угля в год. При этом емкость всего российского рынка угля увеличивается на 1%.

Олефины из угля в России не делает никто. Единственной работающей технологией газификации угля является красноярская «Термококс», наиболее успешно применяемая на предприятиях «Карбоника-Ф» (они газифицируют бурый уголь, получают тепло, полукокс и углеродные сорбенты, при этом тепловая энергия является, по сути, бесплатной за счет продажи «попутных» сорбентов) и ТЭЦ-2 в столице Монголии Улан-Баторе (газифицируют бурый уголь, производят тепло и топливные брикеты для частного сектора).

При этом страна зависит от импорта сложных продуктов органического синтеза (полимеров и сополимеров) и углеродных материалов с заданными функциональными свойствами. Потенциал импортозамещения первичных полимеров на внутреннем рынке превышает 300 млрд руб., готовых изделий из пластиков — 350 млрд руб. Низкая стоимость и транспортная доступность сырья также обеспечивают конкурентоспособность российских «угольных» олефинов. А низкие цены на уголь и курс рубля к доллару США обеспечивают сильный экспортный потенциал.

Эксперты «Кузбасского технопарка» рассчитали себестоимость производства метанола и олефинов в России и сравнили эти показатели с данными КНР и США. В анализе учитывались все необходимые затраты на сырье и операционные расходы, включая амортизацию оборудования и ФОТ (за основу была принята финансово-экономическая модель Deutsche Bank). В расчетах учитывалось, что уголь передается на собственное метанольное производство по себестоимости добычи, равной в среднем 800 руб. за тонну. За счет такой низкой стоимости сырья себестоимость угольного метанола составляет около $140 за тонну. Внутренняя рыночная цена — $231 за тонну, экспортная цена — $255 за тонну. Таким образом, российский угольный метанол конкурентоспособен в глобальном масштабе, у него хорошие рентабельность и экспортный потенциал.

Слияние бизнеса и науки

Для развития углехимии в России нужно аккумулировать и поддерживать проекты в области переработки угля, которые будут ориентированы на запрос рынка. Наша задача — сделать из углехимии такую же развитую подотрасль химической промышленности, как нефтехимия или фармацевтика. Сейчас российские прикладные исследования сосредоточены вокруг научного задела небольшого количества вузов и НИИ. Эти технологии не всегда попадают в спрос. Более того, наши ученые ходят по траектории, в которой уже есть готовые зарубежные инжиниринговые решения и оборудование.

Нужно искать возможности государственно-частного партнерства по проектам в области углехимии, выращивать собственные углехимические стартапы и искать «стыковки» крупных угольных компаний с молодыми разработчиками.

Не исключено, что этот опыт вскоре пригодится и нефтяным компаниям. Просто экспортировать сырье при нынешней ценовой конъюнктуре совсем печально.