Прямой эфир

К сожалению, ваш браузер
не поддерживает
потоковое видео.

Попробуйте

установить Flash-плеер
Путешествие в Новороссию
Лента новостей 22:10 МСК
Больше займов, меньше резервов: что рассказал Минфин на финансовом форуме Экономика, 20:29 Из-за пожара в подвале на северо-западе Москвы эвакуировали 175 человек Общество, 20:29 Колеблющиеся Штаты: чего ожидать от дебатов Клинтон и Трампа Политика, 20:13 На облившего фотографии в центре братьев Люмьер составили протокол Общество, 20:07 Золотой скраб: как студентка заработала 118 млн руб. на продаже косметики Свое дело, 20:06 Сирийская оппозиция заявила о выходе из переговоров о мире Политика, 20:06 Полиция Финляндии начала проверку после вывоза детей россиянки из приюта Общество, 19:41 Чуркин признал «почти невозможной» задачей установление мира в Сирии Политика, 19:29 США назвали «варварством» действия России в Сирии Политика, 19:16 На железнодорожных путях на юго-востоке Турции прогремел взрыв Политика, 19:01 Япония подняла истребители из-за приближения к границе самолетов Китая Политика, 18:25 Париж призвал Россию и Иран не быть «соучастниками военных преступлений» Политика, 18:03 Дворкович рассказал о повышении НДПИ и акцизов в 2017 году Бизнес, 17:29 Удмуртская ПАРНАС предложила исключить Яшина из партии Политика, 16:52 Швейцарцы на референдуме проголосовали против повышения пенсий Политика, 16:30 Неизвестный облил фотографии в Центре братьев Люмьер Общество, 16:13 Обвиняемого в беспорядках в цыганском поселке в Екатеринбурге арестовали Общество, 15:59 Пять человек погибли в ДТП с пассажирской «Газелью» в Дагестане Общество, 15:28 МИД ответил на обвинение Бориса Джонсона в затягивании конфликта в Сирии Политика, 15:06 Глава МЧС предложил властям задымленных районов Сибири извиниться Общество, 15:04 Турция назвала условие для участия в операции США против ИГИЛ в Ракке Политика, 14:35 В Красноярском крае нашли обломки пропавшего накануне вертолета Общество, 14:31 В Иордании у суда застрелили обвиняемого в оскорблении ислама писателя Общество, 13:41 Центр братьев Люмьер закрыл фотовыставку «Без смущения» Общество, 13:29 Первый вице-премьер Крыма поблагодарил Киев за продовольственную блокаду Политика, 12:46 Глава МИД Британии обвинил Россию в затягивании войны в Сирии Политика, 12:13 Жертвами атаки смертника в Багдаде стали семь человек Общество, 12:07
Газета № 161 (1936) (0209) //2509 2 сен 2014, 00:25
АЛЕКСАНДР СОКОЛОВ (Москва — Донецк)
Путешествие в Новороссию
Корреспондент РБК прошел путем добровольца
Фото: Александр Соколов/РБК
«Среди нас воюют и нынешние военные, которые предпочли провести отпуск не на пляже, а среди нас, среди братьев, которые сражаются за свою свободу», — этими словами 28 августа премьер-министр самопровозглашенной Донецкой народной республики (ДНР) Александр Захарченко впервые признал участие в конфликте на юго-востоке Украины российских военных. По словам Захарченко, на стороне ополчения воюют и воевали 3–4 тыс. россиян: «Многие из них уже уехали домой, еще больше осталось здесь». Корреспондент РБК Александр Соколов прошел тем путем, каким российские добровольцы попадают на фронт.
 
ТУДА
 
Контакты ополчения находятся в открытом доступе. Например, в группе «ВКонтакте» Народного ополчения Донбасса (НОД) есть данные для связи с московским «военкоматом» для добровольцев. Структура НОД подчинена главе мобилизационного управления министерства обороны ДНР Павлу Губареву.
 
Самая же многочисленная группа «ВКонтакте» — «Сводки от ополчения Новороссии» (этот топоним используется ополченцами для обозначения восставших против Киева восточных областей Украины), передававшая сообщения от бывшего министра обороны ДНР Игоря Стрелкова.
 
Среди администраторов группы — Александр Жучковский, координатор доставки на восток Украины грузов и добровольцев. По его словам, желающим прибыть в район боев необходимо сначала добраться до Ростова-на-Дону, связаться с ним и получить контакты координатора на границе и дальнейшие инструкции. Так я и поступил.
 
«На границе и на местах ситуация постоянно меняется, поэтому договариваться за неделю и тем более за месяц просто нет смысла. От границы вас (одного или в составе группы) направляют в Луганск или Донецк», — говорится в распространенном в Сети руководстве для добровольцев от Жучковского. Ехать в Донецк пришлось не в самое легкое время. Город был почти полностью взят в окружение. Свободной оставалась только одна дорога через Шахтерск и то постоянно обстреливаемая. «В Донецк сложнее [добраться], но будем пробовать», — пообещал Жучковский в переписке в социальной сети. Соцсети — вообще основной вид связи для желающих поехать на фронт. Но в Интернете есть и номера телефонов, и почтовые адреса координаторов.
 
Прибыв в Ростов 2 августа, я получил от Жучковского контакт координатора, которым оказалась женщина. По телефону она сообщила, что поездка в Донецк может состояться на следующий день.
 
Наутро раздался звонок: следовало как можно скорее прибыть к месту сбора. На большой парковке гипермаркетов «Мега» — «Ашан» — IKEA на Аксайском проспекте при выезде из Ростова мы встретили около 15 человек на двух микроавтобусах. Многие были в камуфляжной форме и с походными рюкзаками. Автомобили были с украинскими номерами, а водители и сопровождавший ополченец — жителями Донбасса. «О, журналисты! Сладкая мишень!» — поприветствовал нас один из спутников.

Водитель и ополченцы рассказали, что такой транспорт отправляется на ту сторону границы примерно раз в неделю. Водитель не участвует в боевых действиях, у него есть другая — гражданская — работа. Хотя плату за проезд в конце пути он брать отказался — говорит, что связь и бензин ему оплачивают из собираемых для помощи ДНР пожертвований.

В нашей машине ехали добровольцы с позывными «Гек» и «Рахмет», парни моложе 25 лет. Первый оказался жителем Санкт-Петербурга, лейтенантом Береговых войск ВМФ России из семьи военных. Почему он написал рапорт об увольнении и отправился в Донецк, объяснил тем, что два его прадеда — Герои Советского Союза — погибли на Украине во время войны, а один из родственников в Одессе сгорел заживо в Доме профсоюзов. Мотивация «Рахмета», молодого отслужившего в ВВС парня в синей беретке, была не менее патриотичной: он вспомнил рассказ российских государственных СМИ о том, как в современном Мариуполе с ветеранов сдирают ордена и медали.

Все пассажиры — россияне, один казах, остальные русские. В основном молодежь 20–35 лет, хотя было и несколько взрослых мужчин старше 40, явно с опытом военной службы. Был молодой парень из Смоленска, двое друзей из Москвы, один из них очень худой, по виду слабо готовый к ведению боевых действий, его прозвали Чикатило.

По дороге водитель давал инструкции: по городу меньше чем по трое не ходить, так как «действуют диверсионные отряды». «Гек» поинтересовался, дадут ли оружие, на что водитель дал положительный ответ.

Границу мы пересекали возле российского Донецка и поселка Изварино с украинской стороны, контролируемого сейчас самопровозглашенной Луганской народной республикой (ЛНР). Сопровождавший нас ополченец рекомендует спутникам немного переодеться, сняв хотя бы верх камуфляжа. По его словам, российские пограничники все понимают и проблем возникнуть не должно, «но мало ли что». «Тем более там могут быть какие‑нибудь наблюдатели», — добавил он.

Проблем с пересечением границы действительно не возникло: беглый досмотр одного продолжавшего путь микроавтобуса, проверка личных вещей, документов, без всяких вопросов. Только молодая пограничница попыталась пошутить: «Ну что, будущие «двухсотые», едем» [«двухсотый» — сленговое название «Груза 200», цинкового гроба с телом погибшего военнослужащего]. На все ушло не больше часа.

Еще на российской стороне издалека мы увидели лагерь беженцев, к которому по дороге пешком стекались жители Донбасса. Со стороны Изварино скопилась очередь из сотен человек, а колонна автомобилей растянулась почти на 2 км. Видя кроме женщин и детей взрослых мужчин, водитель цедит: «Вот они, дезертиры! Мужики сваливают, а бабы с автоматами стоят. Тьфу!» Дальше на блокпостах ополчения мы на самом деле повстречали и несколько вооруженных женщин.

Вся группа спокойно следует к бывшему украинскому таможенному пункту, где развевается флаг ополченцев и стоит группа из пары десятков вооруженных мужчин. Я начинаю снимать колонну беженцев. Ополченец на КПП замечает это и забирает камеру. «Ты че, олень, сюда мультики приехал снимать? — Да посадить его на пару суток или отправить окопы рыть! А потом пусть домой возвращается!» — так ополченцы объяснили мне, что снимать военные объекты и бойцов нельзя.

Вместо одного микроавтобуса, который не стал пересекать границу, у пропускного пункта в Изварино нас ожидал другой, тоже с украинскими номерами. В нем было двое вооруженных ополченцев. Примерно пятеро из добровольцев, следовавших с нами, также получают от них оружие. В основном это мужики лет по 30–40, выглядящие опытными бойцами. Вероятно, выдали им его временно с целью обеспечения безопасности в пути. Как позже выяснилось, некоторым удается договориться заранее о получении своего ствола сразу после пересечения границы. Один спецназовец примерно 40 лет, прошедший две чеченские войны и также добровольно прибывший на Донбасс, потом рассказал нам, что как снайпер запросил винтовку, а получил старый «калаш», от которого потом отковыривал ржавчину. В итоге пришлось идти добывать оружие у противника. По его словам, некоторые сослуживцы, повоевав какое‑то время, отбывают во временный отпуск домой, а потом возвращаются и обратно получают на границе свое оружие. Некоторых раненых также вывозят лечиться в Россию, после чего они могут вернуться. Спецназовец утверждает, что и сам пролежал некоторое время в ростовской больнице.

Пятерка опытных бойцов деловито разобрала из микроавтобуса «калаши», пистолеты, гранаты, бронежилеты и даже один РПГ. Все приготовились двигаться дальше. Другой водитель-ополченец предупреждает группу: ехать придется быстро, остановок не будет, а если начнут стрелять, всем выпрыгивать и «в зеленку».

Путь лежал, минуя обстреливаемый в тот момент Луганск, по маршруту Краснодон — Антрацит — Снежное — Торез — Шахтерск — Зугрэс — Донецк. Это практически единственная дорога, которая соединяла на тот момент Донецк с Россией. Дорога была двухпутная и очень разбитая, особенно на территории ЛНР, но не из‑за обстрелов, а из‑за долгого отсутствия ремонта. Поэтому путь от границы примерно в 215 км мы преодолевали не менее трех часов.

По пути мы встретили более десяти блокпостов ополчения, притормаживая у каждого и выясняя степень безопасности дальнейшего участка дороги. Попадались не только флаги Новороссии (этот флаг — красный с крестом — попадался чаще прочих), ДНР и ЛНР, но и казаков, «стрелковцев», кое‑где Российской Федерации и даже СССР. Было похоже, что на разных блокпостах стояли разные отряды ополченцев. Также мы увидели несколько танков и БМП, огромную воронку на трассе недалеко от Зугрэса, уничтоженную взрывами технику, в том числе гражданские автомобили, разбомбленные здания и взорванную бензоколонку возле Шахтерска. Это город выглядел очень безлюдным и разбитым, на окраинах еще шли бои.

В дороге произошел тревож­ный эпизод. Одному из добровольцев от страшной жары стало плохо, начался приступ эпилепсии. Колонне пришлось остановиться возле блокпоста на одном из самых опасных участков — возле города Снежное. Мужчину вытащили из машины, положили на землю, начали поливать водой. «Это не боец, оружие ему нельзя давать! — Ну, значит, будет в тылу помогать, — начали рассуждать ополченцы. — Место пристрелянное, сейчас мина прилетит, и мы все трупы из‑за одного! — Ну не бросать же его здесь!» Дождались, пока пройдет приступ, и поторопились продолжить путь.

ТАМ 

Прибыли в Донецк на одну из баз ополченцев в центре города — в здании бывшего Главного управления МВД Украины. По словам коменданта базы, имена всех добровольцев вносят в компьютерную базу данных, а списки передают министру обороны (на тот момент еще Стрелкову), который распределяет бойцов на нужные участки фронта. Впрочем, обычно едут группами и заранее просят отправить в конкретный батальон. Одним из самых авторитетных считается отряд полевого командира «Моторолы» (настоящее имя — Арсений Павлов). В одной только ДНР есть подразделения Стрелкова, Игоря Безлера, казаков, а также батальоны «Восток», «Оплот», «Беркут», «Кальмиус» и т. д. У каждого своя специфика, определенная самостоятельность и обычно привязка к территории и конкретному командиру.

Доброволец с Дальнего Востока с позывным «Спэшл» рассказывает: «У «Востока» четкий распорядок дня, реально полноценное воинское подразделение, все сделано, как надо. У «Оплота» больше казачье-вольническое что ли. В этом плане все попроще, зато и наказания суровее. То есть там за пьянки, за беспредел могут сразу и расстрелять».

«Новобранцу дается оружие в течение десяти дней, смотря на его поведение, характер по усмотрению командира роты, взвода и т. д. Если он неадекватный, оружие ему не дадут. И он должен, конечно, принять присягу», — утверждает командир одного из отрядов «Оплота» в Пет­ровском районе. По его словам, новобранцев обучают обращаться с оружием, а каждую неделю проводятся стрельбища.

Однако у рядовых ополченцев есть явные проблемы с оружием и снаряжением. Часто встречаются самозарядные карабины Симонова (СКС), принятые на вооружение еще в 1949 году, и даже автоматы ППШ. По словам председателя Верховного совета ДНР Бориса Литвинова, если перевес в живой силе у украинских войск 5 к 1 (40–45 тыс. против примерно 10 тыс. ополченцев), то с техникой все еще хуже: «По количеству тяжелого вооружения у нас проблема, конечно. Хотя недавно из «Южного котла» нам досталось порядка 70 единиц бронетехники». Литвинов не отрицает, что техника поступает и из России, не уточняя, правда, сколько конкретно: «Что‑то идет. Но надо, чтобы больше».

Командир одного из подразделений батальона «Оплот» на западной окраине Донецка с позывным «Султан» добавляет, что помимо трофейного есть оружие, доставленное из Крыма. По утверждению одного из командиров базы «стрелковцев» в Киевском районе, их командир Игорь Стрелков на самом деле никуда не ушел, а занимается сейчас «пробивкой коридоров» для поставки техники через границу. И добавляет: техника действительно пошла. Как рассказывает «Спэшл», если раньше из Крыма приходила украинская техника, то сейчас в ДНР появилась новая — она приходит через границу по коридорам с сопровождением.

Большинство опрошенных РБК ополченцев в личных беседах признают, что, хотя большая часть боевой техники трофейная, из России она тоже идет.

«Спэшл» — второй доброволец из России, которого мы случайно встретили в Донецке. Это молодой парень с профессиональной подготовкой разведчика-диверсанта. Говорит, что принял первый бой 12 июня в составе «1‑го интернационального батальона» на Саур-Могиле (господству­ющая высота близ Донецка). Был ранен. Почему он решил приехать на Донбасс, доброволец объяснил так: «Тут свои. То есть это родина. Родиной для меня является вся территория Советского Союза, ну и некоторые другие территории».

В здании областной администрации мы встретили темнокожего, но без акцента говорившего по‑русски ополченца, а также двух нацболов в гражданке, помогавших медикам. Таким образом, из примерно 50 ополченцев, с которыми удалось пообщаться, не более 10% были россиянами, остальные — выходцы с Донбасса. «Сюда приезжают и из Сербии, и осетины, и белорусы, и даже с Западной Украины», — говорит командир СВД «Беркут» Юрий Сивоконенко.

Все опрошенные ополченцы утверждают, что воюют бесплатно. По словам спецназовца из России, денег никто в ополчении не получает, платят только охране высших лиц.

ОТТУДА

Вернуться с войны было сложнее, чем приехать на нее. Исчез коридор до границы с Россией в связи с боями в ЛНР. Водитель, привозивший группу, был недоступен по оставленному им номеру телефона, Жучковский сообщил: «С выездами пока сложно, везде бои». Я решил выяснить, как добираются беженцы. Оказалось, что местные частные водители каждый день на микроавтобусах возят беженцев за 500 гривен до Ростова, а за 1000 гривен — и до Москвы. Отъезжают они от Центрального рынка и других точек в Донецке, однако едут через Новоазовск, тогда еще контролируемый украинскими войсками.

Вскоре нашелся человек, который начал вывозить беженцев в Россию через территорию ополченцев. Автобус «Мерседес» с иконой внизу лобового стекла и белый микроавтобус были заполнены в основном женщинами и детьми и сопровождались двумя машинами ополченцев. Путь лежал до Снежного, а дальше по проселочным дорогам до пропускного пункта «Куйбышево-2» рядом с селом Мариновка. Вся дорога до Ростова длилась с 12 дня до 8 утра следующего дня и была непростой.

Сначала автобус сломался в районе Шахтерска, но через полчаса его удалось починить. У какого‑то поселка за Снежным мы встали уже надолго — сломалась передняя ось. Мимо пронеслась пятерка только отстрелявшихся «Градов» вместе с БТР и грузовиком с ополченцами.

Тут вышли посмотреть, что происходит, местные жители. Увидев толпу детей, они понесли бутерброды, помидоры, компот. Мужчины раздобыли инструменты и помогли починить колесо. Мы ехали по полям несколько часов, чтобы не задохнуться, дети дышали через влажные салфетки. Вдруг вдалеке показался БТР и группа бойцов. Остановив автобус посреди поля, молодая ополченка зашла в салон и всех поздравила: мы были в России.

После перекуса ополченцы на БТР доконвоировали автобус до нового, современного, но почти безлюдного пропускного пункта «Куйбышево-2». По словам пограничников, он фактически не работал из‑за постоянных обстрелов, обслуживая только вывоз беженцев. За два часа, что мы проходили проверку, в паре километров раздалось около десяти взрывов.